Ад Пуст

Деметрия свое новое имя не любит. Не нравится ей оно. Слишком веселое, слишком ветреное, слишком мягкое. Солнечное у нее имя теперь. А Н Ф И С А Его и не сократить никак. Ни удлинить, нужную кличку не придумать. Анфиса ей не подходит. Не умеет она нежно улыбаться, не бывает смешливой, не может быть искренне позитивной ко всему в мире. Новые родители с именем явно прогадали. И не только с именем, но и гены ей передали не те. Как бы Деметрия ни старалась, она была круглой, мягкой, с большой грудью и широкими боками, которые цеплялись за каждый угол. С личиком миловидным, с пухлыми щечками, глазками большими и наивными, даже ресницы были длинными, создавая собой вид наивной дурочки, которая розовые очки носит толщиной в стену бункера. Деметрия зеркала в своем доме занавесила, не смотрелась лишний раз в отражение. Деметрия свою новую жизнь отторгает, как отторгает и реальность. Проще быть сумасшедшей, с богатой фантазией, чем этим недобитым трупом. Единственное, что радовало, — это рост. Хоть тут она смотрела на мир с привычных ста семидесяти пяти, хотя могла и со ста пятидесяти, судя по родителям. Хоть одна мелочь была верной в этом аду новой, никем не прошенной жизни. Деметрия раньше имя свое не оправдывала. Не была она настолько хозяйственной или подобной богине плодородия, не было в ней весны, даже веснушками она была обделена, в отличие от старшей сестры и матери. Деметрия походила на вьюгу, что шла после сезона урожая. И имя было сильным, строгим, она ему соответствовала гораздо больше, чем Анфисе. Ее глаз привычно дергается, нервы в этом теле тоже были ни к черту, или это она так влияет на тело. За семь лет так и не привыкла. — Ваш кофе, — говорит Деметрия, протягивая стаканчик, улыбка на губах натянутая и неприятная. Она точно услышит от Джо, что нужно быть приветливее с посетителями, улыбаться ярче, быть п р и в е т л и в е е. Деметрия ненавидит свою работу, скажите спасибо, что нахуй не посылает. Джо может засунуть свое мнение себе в зад. Он без того довел ее до слез неделю назад, а потом пафосно утешал, словно она ему и должна. Стоило бы уволиться нахуй, но надо платить за квартиру, еду себе покупать, копить деньги на следующий семестр… Дерьмо, а не жизнь. Почему Бостон такой дорогой? Тут же на каждом шагу университет, здесь студентов больше, чем где бы то ни было! Но нет, нужно и без того несчастных студентов закопать глубже-глубже. Словно они и так все не выпустятся с десятками тысяч долларов долга. — Спасибо, дорогуша, — ответил парень, забирая кофе. Он сделал глоток, не отходя от стойки, и посмотрел ей прямо в глаза. — Все же у вас самый вкусный кортадо в городе. Она не запоминает его лицо и имя, чем дольше работает в сфере обслуживания, тем сложнее такой информации оставаться в голове. А Деметрия и не хочет стараться. Право слово, зачем? Она каждый день видит сотни людей, слышит столько же имен, если она каждого в памяти хранить будет, то мозг у нее просто взорвется. Деметрия вежливо улыбнулась, чувствуя, как дернулось веко. Если бы Джо не стоял над ее душой, то она бы уже вернулась к своим обязанностям. Но нет! Клиенту нужно уделять внимание. Словно этот клиент не забудет ее, как только выйдет за пределы кофейни. — Спасибо, сэр, мы сами обжариваем зерна, если хотите, то можете приобрести у нас мешок, — терпи, еще час, а потом на лекции. — У меня всегда получается отвратительно, так что я к вам еще зайду… — он посмотрел на ее фартук, явно ища бейджик с именем, но не находя. — Будем рады видеть вас снова, — сказала Деметрия и отвернулась, начиная вытирать кофемашину. День — говно, жизнь — говно. Разве при перерождении она не должна была стать мерисьюшным нагибатором с гаремом? Похуй на гарем, но где же ее мерисьюшные плюшки?

***

Деметрия смотрела в потолок и думала, что это пиздец. Зачем она опять решила получать высшее образование? Почему она вообще не сдохла окончательно? С тетрадки на нее смотрело задорное Молекулярная Биология и небольшая приписка: Оставь надежду, всяк сюда входящий. Вроде и пыталась юмором разрядить обстановку, но в итоге это не помогло. Надежды у Деметрии нет. Давно уже нет. Какая к черту надежда, когда она планирует стать фармакологом! Даже врачам проще. Возможно. Может, реально стоило пойти на медицинский? Там хоть мозги ебать будут чем-то полезным. Она устроилась удобнее на своей небольшой кровати, в своей небольшой студии размером со спичечный коробок, и запустила пальцы в кудряшки. Как она будет сдавать этот пиздец? Может, дойти до ассистента препода и выебать бедняге все мозги? Не даром же им платят за рабский труд, пусть спасают. Где-то под ней шебуршил робот-пылесос по имени Жора, которого она себе подарила на день рождения и была рада собственному подарку каждый божий день. Жора был прекрасен, он пылесосил и мыл пол, если бы он еще и готовил, то Деметрия вышла бы за машинку замуж и радовалась бы всем своим каменным сердцем. Она даже стерпела бы непонимание окружающих. Жорочка был ее радостью и прелестью. А вот молекулярная биология была ее наказанием. Только за какие грехи? Деметрия даже не верующая, так с чего бы ее наказывать? Она вообще к Богу отношения не имеет. Никакого. Так чего это ее трогают? Деметрия вообще не верила в посмертие и радостно думала, что после смерти ее ждет сплошное ничто. А тут на тебе — упал, потерял сознание, очнулся — новая жизнь, взросление, школа, университет, работа. Снова. Хоть она попала в тело тринадцатилетней девочки, а не младенца. Деметрия буравила взглядом синюю тетрадку, а потом все же открыла и продолжила читать свои каракули, думая спалить к чертям. Так вроде от злых духов избавляются. Посыплет все солью, керосином и устроит костер в раковине. Было бы неплохо. Только как она зачет свой сдавать без конспектов будет? Второй раз этот предмет она брать себе не будет, упаси ее Господь от такой участи. Жора начал пищать, что значило, что он обожрался, или разрядился, или застрял. Деметрия отложила конспект и потерла глаза. Ее взгляд упал на загоревшийся экран телефона. Сью заболела, выйди вместо нее. А нахуй сходить не хочешь, Джо?

***

Деметрия проклинала свое нищенское существование, которое делает ее не просто безотказной, но еще и отчаянной до денег. И поэтому синяя тетрадка теперь была спрятана за кассой и смотрела с осуждением, пока Деметрия даже не думала ее открывать. И зачем только брала? Совесть успокоить? Ее взгляд буравил знакомого улыбающегося парня, она чувствовала, как привычно дергается глаз. — Кортадо? — спросила Деметрия, клиент просиял, словно она не заказ угадала, а выдала ему выигрышный лотерейный билетик. Вот бы ей кто такой билетик выдал. — Мне так приятно, что вы запомнили! — произносит он, поправляя ворот своей оливковой футболки, все продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Вы ведь приготовите? Только у вас так хорошо получается. Веко снова дернулось. — Уверяю вас, Марко отличный бариста, даже получше меня, — вежливо-вежливо! Клиент всегда может сходить нахуй прав. — Вам ведь не сложно? — он продолжил сверлить ее своим немигающим взглядом, словно пытался устроить ей лоботомию. Вот бы он с этим поторопился, и она смогла наконец перестать беспокоиться из-за мелочей. — Простите, но я сегодня на кассе, — улыбнулась Деметрия и радостно выдохнула, когда парень не начал спорить, а просто оплатил заказ и наконец ушел, проводив ее задумчивым взглядом и открывая вид на очень недовольного клиента, которому явно не понравилось ждать. — Добрый вечер, чем могу помочь? Деметрия тихо диссоциировала, смотря прямо на взбалмошную женщину, и записывала ее заказ, пропуская половину слов мимо ушей. Кажется, на нее ругались за то, что она заигрывает с клиентами. Деметрия очень хотела, чтобы адекватный человек объяснил ей, как ее заебанное в край лицо с мешками под глазами, в которых можно хранить картошку, можно считать кокетливым или, упаси Господь, флиртующим. Она взглядом разве только не посылает. Когда женщина отошла, то показалось, даже солнце стало светить ярче. Скоро каникулы, скоро… Еще больше работы… Она печально вздохнула. Пиздец. А в этой жизни планировала отдыхать. Ей не хватает времени на сон и еду. Она каждое утро решает будет ли она высыпаться или завтракать. Это так… так жутко. В этой жизни приходится трудиться больше и больше, буквально упахиваться. В прошлом у нее была поддержка родителей, в этой она сама по себе. Родители хорошо, если с днем рождения поздравляют. Она так и не научилась играть в ребенка, ее затаскали по психологам, а биологические родители все продолжили смотреть на нее как на чудище какое-то. Вроде и винить их сложно, в тринадцать их дочь полностью поменялась, спасибо, хоть к экзорцисту не повели. Деметрия на самом деле и сама рада, что они к ней не лезут. Так проще всем.

***

Деметрия сидит на скамейке у корпуса в своём университете и думает, что зря она всё это затеяла. Не стоило поступать в университет или стоило, но не в такой престижный и дорогой. У неё денег ни на что не хватает, выпустится с долгами с как минимум пятью ноликами, и пахать на погашение кредита будет минимум всю оставшуюся жизнь. Не стоило в это лезть, это до этого мира она потянула бы. Да она же никогда и не была трудолюбивой, так, лентяйка да разгильдяйка. Что с неё взять? А сейчас?… Сейчас приходится упахиваться. Дура она, вот кто, столько лет живёт, а мозгов не прибавилось. Деметрия пьёт свой ледяной кофе с молоком и сиропчиками, пялится в ярко-голубое небо. Через час у неё лекция, и стоило бы вместо такой прокрастинации позаниматься, повторить хоть что-нибудь. Кофеин бодрее ее не делает. — О, здравствуйте! — Деметрия нехотя повернула голову в сторону голоса, пытаясь понять, с ней говорят или нет. Она встретилась взглядом с парнем, чей вид так и кричал, что обращался он именно к ней. И с чего бы? У неё друзей в этом мире нет. Она села чуть ровнее и сфокусировала взгляд на парне. Он стоял в отдалении и мило улыбался, начиная подходить ближе; глаза у него походили на кусочек неба. Его пальцы заправили за ухо выбившийся локон кудрявых волос. Молодой, ему лет двадцать — девятнадцать, первый курс, может, второй. Но вроде бы она его на своих лекциях не видела. Может, он в лаборатории работает, как и она? Вроде бы в том здании была ещё парочка, которая брала таких маленьких к себе в рабство. — А я надеялся, что вы сегодня работаете, — его голова наклонилась вбок, напоминая поведение недоумевающего щенка. — Лекции, — хрипло сказала Деметрия. Парень кивнул и двинулся к ней ближе. Нет, точно не лаборатория, это тот парень-кортадо. Он напоминал студента художки, с разводами краски на футболке и джинсах, даже под ногтями виднелась ярко-красная краска. — Никлаус, — он протянул ей руку, — но можно Клаус. Деметрия выдохнула. Свалилось же чудо на её голову. Послать бы, да сил на конфронтацию нет. — Дэмми, — произнесла она. Хватка у него была сильной, руки — мозолистыми. Поднявшийся ветер донёс до неё запах железа и чего-то сладкого. — В школе должно быть дразнили, — хмыкнула, когда наконец имя парня в её голове осело. — С чего бы? — он забавно улыбнулся, показывая милые ямочки на щеках. — Что никто не спрашивал, принёс ли ты подарки? — он недоуменно моргнул, — ну как Санта Клаус. Парень ещё на неё посмотрел, а потом задрал голову и разразился громким и лающим смехом. — Никогда об этом не думал. Деметрия отпустила чужую руку и посмотрела на свой телефон, пытаясь понять, сыграет она то, что опаздывает на лекцию, или нет. Надо бы избавиться от компании, иначе, раз грубость не помогла.