Священная память умершего.

Дрожащие пальцы толкнули кассету вглубь пластикового чрева. Плеер с глухим щелчком заглотил пластик. Старый кинескопный телевизор жалобно пискнул, прогреваясь. Экран вспыхнул ядовитым синим цветом, а затем по нему побежали серые полосы помех. Щелкнула кассета, экран мигнул. И вдруг — лето 96-го. Ее старый двор, качели и Кристинка. Совсем маленькая, смешная, с огромными бантами и сбитыми коленками. Она смотрела прямо на меня и хохотала.Этот смех вдруг оглушил меня. В комнате стало жарко, запахло нагретым асфальтом и тополями. Голову пронзила дикая боль. Я зажмурился, а когда открыл глаза — под ногами был не домашний ковер, а старый разбитый асфальт. Двор моего детства!Я глянул на свои ладошки и обомлел. Шрамы пропали, кожа гладкая. Рукава старой футболки болтаются. Господи, я снова маленький Дениска! Сердце бешено заколотилось. Совсем рядом, на ржавой карусели, сидела она. Моя Кристина. Живая! Из кармана торчал тот самый дневник. — Кристина! — закричал я. Я сорвался с места, чуть не упал в слишком длинных штанах и подлетел к ней. Протянул руку, чтобы обнять, прижать к себе, поверить, что это правда... Но она даже не моргнула. Кристина смотрела сквозь меня, прямо в объектив, и продолжала смеяться. Я махал руками перед ее носом, орал во весь голос — всё без толку. Для нее меня просто не было. Я оказался призраком, запертым внутри старого кассетного видео.