Кошмар Санкт-Петербурга.

Темнота пугала, а слёзы на глазах только мешали разобрать дорогу перед собой. Он бы не пошёл в сторону комнаты Михаила Юрьевича, если бы не было так страшно. Боится ведь. И всё из-за кошмара с Невой, в котором река уносит жизни дорогих ему людей. И проснуться в холодном поту и со слезами на очах было ни разу не счастливо. Именно поэтому он решился на ночную вылазку. Всхлипнув, Саша оглянулся в тёмном коридоре, который освещал лишь свет луны из окон. Поёжившись от холода, что подул из открытого окна, Питер наконец двинулся дальше по запутанным коридорам по немного затуманенной после беспокойного сна памяти, виляя по дворцу без лампы, босиком, в одной ночной сорочке и с опухшим от слёз лицом. Стыд да позор для юной столицы, лишь бы никто не увидел его сейчас. Дверь в комнату Михаила Юрьевича наконец была найдена, да только стучать в неё от чего-то стало страшно. Ой, как же он его ругать-то будет, что кошмара обычного испугался и разбудил почём зря.. Но страх перед потерей близких, пусть и во сне, был сильнее перед нравоучительными лекциями от Москвы. Тук-тук. Аккуратный стук дрожащими костяшками пальцев раздался в тихом коридоре, вынуждая Санкт-Петербург невольно вздрогнуть. И только тишина и отсутствие хоть какого-то шевеления по ту сторону двери заставили мальчика вновь постучать, но уже более настойчиво. Наконец послышались шаги и ворчание. Питер аж невольно улыбнулся. — От силы 4 утра.. Кого ж там немилый.. Александр? Видеть учителя с растрёпанными после сна волосами, в ночной рубашке, со следом от подушки на щеке и сонными голубыми глазами было крайне непривычно. Прямо милейшее создание, если бы не острота этих самых очей. Моргнуть не успеешь, как сожрёт. — Что уже случилось? Втянув в лёгкие воздух и выдохнув, устало поинтересовался Московский, не заметив опухшее лицо мальчика лишь из-за того, что глаза не привыкли ещё к темноте. Да только всхип Питера сразу провёл логичную цепочку — вновь кошмар. В последнее время они юную столицу особо часто мучают, судя по его сонному и рассеянному состоянию на занятиях. — Извините.. Мне комшар приснился, и я не могу больше заснуть... Саша вновь всхлипнул, сминая в ладошке рукав ночнушки. Глаза стояли на мокром месте, а сам он переминался с ноги на ногу — холодно-то босиком стоять. У Миши, который наконец разглядел заплаканное личико юной столицы, лицо само трогательно и устало одновременно скуксилось. Ну вот что делать с этим несносным ребёнком? Поразмышляв пару секунд, Московскому ничего не оставалось делать, кроме как пропустить в свою комнату мальчика. Не оставлять же его одного наедине со своими страхами, в самом-то деле. Он не настолько же изверг, в конце-то концов. — Проходите, а то заболеете ещё. Мне ваш папенька тогда голову открутит. В привычной манере, в очередной раз вздохнув, проговорил слегка хриплым ото сна голосом наставник Александра, делая шаг в сторону и пропуская его внутрь своей обители, следом закрывая за подопечным дверь. — Стоять. Вон там видите комод с тазиком и кувшином? Налейте воды и умойтесь. Рядом полотенце. На вас смотреть больно. Романов юркнул в комнату и, оглянувшись, взглядом нашёл упомянутый комод. Быстро закивав, Александр наскоро умыл лицо и вытерся полотенцем, после не менее быстро прошагивая к кровати, на которой уже устроился хозяин помещения. — Забирайтесь быстрее уже. Холодно, а вы босиком, тем более. Я не кусаюсь. Миша похлопал по месту на кровати, уже порядком устав от нерешительности Питера. Хотелось уже просто лечь и заснуть, по-человечески устав от всей суеты с этим ребёнком. Мальчик же, в свою очередь, обронив негромкое "Ой!" и замешкавшись, запрыгнул наконец на кровать, быстрыми и даже слегка рваными движениями забираясь под тяжёлое и мягкое одеяло. Тепло и уютно. Ему сразу же стало спокойнее. Глаза почти моментально начали слипаться, едва он удобно устроился на постели. Правда, всё ещё присутствовала тревожность в его мыслях. Сглотнув, юная столица почти что вновь ушёл в самобичевание, как тяжёлая рука наставника неожиданно опустилась ему на макушку, ласково растрёпывая его и без того торчащие во все стороны кудри. В миг стало на душе хорошо. — Прекратите загоняться. Что бы вам не приснилось — вашей вины в этом нет. Спите. Московский уже хотел перевернуться на другой бок, как в него внезапно почти что врезалось мальчишечье тело, обвивая руками под рёбрами. Видимо, его сегодняшняя работа состоит в том, чтобы быть мягкой игрушкой для столицы. — Извините, просто-- — Спите, Питер. Я устал, знаете же, и рассчитываю на сон. Буркнул уже где-то в состоянии полудрёмы Москва, руку устраивая у Санкт-Петербурга на лопатках, почти что в моменте задыхаясь от того, с какой силой его в ответ сжали тоненькие ручки. — Спасибо большое и спокойной ночи, Михаил Юрьевич. С крайне благодарной улыбкой на губах искренне отозвался Саша, наконец со спокойствием на душе прикрывая глаза и расслабляя хватку, искренне радуясь тому, что Михаил до сих пор не убил его за столь фривольные действия. — Ага, спите уже. — Ладно..