Школьная дискотека

Серые панельки, липкий октябрьский дождь и вечный запах дешёвого табака во дворах. В этом районе всё делилось на чёрное и белое. Либо ты в спортивках, слушаешь шансон с рэпчиком и умеешь стоять за себя, либо ты выделяешься — и тогда каждый твой день превращается в квест на выживание. Даня Кашин был из первых. Потёртый олимпийский костюм, кожанка, вечно сбитые костяшки на руках и репутация парня, с которым лучше не связываться. Но за этим фасадом «дворового волка» скрывалась глухая тоска. Его тошнило от однотипных вечеров на корточках, бессмысленных разговоров пацанов и постоянной агрессии. Руслан Тушенцов был абсолютной противоположностью. Длинная чёрная чёлка, закрывающая поллица, яркая розовая прядь, арафатка, значки с эмо-группами на рюкзаке и наушники, из которых на полной громкости орал эмо-кор. Руслан знал, что его внешний вид — это мишень на спине. Но ломать себя под серую массу он отказывался. Школьная дискотека Октябрьская дискотека в актовом зале школы — событие, которое никто не прогонял, но пришли почти все. Зал был убого украшен мигающими гирляндами, из колонок оглушительно орал какой-то попсовый хит, а в воздухе стоял стойкий запах дешёвого женского парфюма и перегара, от которого учителя нервно ходили вдоль стен.Даня стоял у стены со своими пацанами. В руке — стаканчик с колой, разбавленной тайком пронесённым коньяком. Ему было скучно. Пацаны ржали, обсуждая девчонок, а Даня просто смотрел в полумрак зала, мечтая свалить на улицу и покурить.И тут свет гирлянд выхватил из толпы силуэт.Руслан стоял у самого выхода, почти сливаясь со тенью. На нём была обтягивающая чёрная худи с длинными рукавами, натянутыми на ладони, и узкие джинсы. Он пришёл сюда только потому, что классная руководительница пригрозила проблемами с посещаемостью, и теперь мечтал стать невидимкой.— О, гляньте, челкастый припёрся, — гоготнул один из друзей Дани, Рома. — Че, пацаны, пойдем, поясним ему за шмот?Пацаны двинулись в сторону Руслана. Даня медленно пошёл следом, сам не зная почему. — Эй, эмо-бой, — Рома перегородил Руслану путь, когда тот попытался тихо выскользнуть из зала. — Ты дверь перепутал? Тут нормальные пацаны отдыхают, а не нытики. Руслан сжал лямку рюкзака. Сердце колотилось где-то в горле. Он привык к нападкам, но каждый раз внутри всё сжималось от липкого страха. — Я уже ухожу, — тихо сказал Руслан, пытаясь обойти Рому. — Куда мы спешим? Дай пачку посмотреть, значки отцепи, — Рома грубо толкнул Руслана в плечо. Руслан отлетел к стене, больно ударившись лопаткой. И тут между ними встал Даня. Он просто шагнул вперёд и упёрся ладонью в грудь Ромы. — Хорош, Ром. Забей, — спокойно, но с такой интонацией, после которой обычно не спорят, сказал Даня. — Ты че, Кашин, заступиться решил? — нахмурился пацан. — Я сказал — хорош. Нашли кого прессовать, бля. Пошли лучше на крыльцо курить. Пацаны недовольно побормотали, но с Кашиным связываться никто не хотел. Компания отвалила. Даня обернулся. Руслан всё так же стоял, прижавшись к стене, с широкими от испуга глазами. Сквозь чёрную чёлку Даня разглядел, насколько у парня глубокие, выразительные и совершенно безоружные глаза.— Живой? — спросил Даня, доставая из кармана пачку сигарет. — Да... — Руслан сглотнул. — Спасибо. — Сваливай отсюда, пока они не вернулись. И чёлку поправь, за километр видно, — буркнул Даня, но в его голосе не было и капли злобы. Руслан кивнул и быстро выбежал из актового зала. Но всю дорогу домой он думал только об одном: о карих, неожиданно тёплых и очень уставших глазах местного гопника. После дискотеки что-то сдвинулось. Они стали пересекаться в школьных коридорах. Даня теперь всегда замечал яркую прядь в толпе, а Руслан больше не опускал взгляд, когда проходил мимо компании Кашина. Более того — Даня ловил себя на том, что больше не позволяет пацанам даже шутить в сторону Руслана, обрывая любые подколки на корню. Их настоящее общение началось на балконе девятого этажа в подъезде Руслана. Это место было «секретным» укрытием Руслана, куда он уходил писать стихи. Но однажды вечером, поднявшись туда, он обнаружил Даню, который сидел на подоконнике и смотрел на мокрый город. — Опять ты, — сказал Даня, заметив Руслана, но сигарету не потушил. — Извини, я уйду... — Да сиди уже. Тут места полно. Они простояли в молчании минут пятнадцать. Потом Даня протянул ему пачку: — Будешь? — Я такое не курю... Но спасибо, — Руслан чуть улыбнулся. И эта улыбка — мягкая, беззащитная, светлая — словно пробила каменную броню Дани. Они начали разговаривать. Сначала ни о чём: о паршивой погоде, о тупых учителях, о надоевшей музыке. Но с каждым вечером разговоры становились всё глубже. Даня впервые кому-то признался, как ему тошно жить по указке двора, как он устал притворяться жестким и глупым. А Руслан показывал ему свои тексты, включал через один наушник свою музыку и рассказывал, каково это — чувствовать себя абсолютно чужим везде. В эти вечера на заплеванном балконе Даня ловил себя на странном, диком желании: взять Руслана за плечи, притянуть к себе, спрятать под свою большую кожанку и никому никогда не отдавать. A Руслан рядом с Даней впервые в жизни чувствовал себя в абсолютной безопасности. Прошёл месяц. Это был вечер пятницы, первый сухой и морозный день ноября. Руслан сидел дома, когда телефон в его кармане вибрировал. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера (Даня узнал его через знакомых пару дней назад): «Выходи на улицу. Через 10 минут у твоего подъезда. Погуляем. Кашин.» У Руслана перехватило дыхание. Он быстро накинул толстовку, куртку, быстро расчесал чёлку и выскочил во двор. Даня ждал его, опираясь на железные перила. На нём был его привычный спортивный костюм и куртка, но в руках он держал два стаканчика с горячим кофе из круглосуточного ларька. — На, держи, а то замёрзнешь опять, — Даня протянул ему стаканчик. — Пошли, покажу одно место. Они шли по темным улицам городка. Даня намеренно подбирал маршрут так, чтобы не пересекаться с дворовыми компаниями. Они дошли до старого, заброшенного парка аттракционов на окраине района. Забор там давно выломали, а вокруг стояла тишина, нарушаемая только шорохом листьев под ногами. Они сели на старую деревянную скамейку под неработающим колесом обозрения. Морозный воздух обжигал лёгкие, но рядом с Даней Руслану было жарко. — Знаешь, — тихо начал Даня, смотря перед собой. — Меня пацаны уже палят. Спрашивают, че я с тобой таскаюсь. Говорят, я «зашкворился». Руслан сжался, опустив голову. Сердце больно укололо. — Тебе... лучше не общаться со мной, да? Тебе проблемы не нужны. Даня резко повернулся к нему. — Ты дурак, Тушенцов? — Даня взял Руслана за подбородок и заставил поднять голову. — Я по-твоему похож на человека, которому не похуй на мнение этих дебилов? Руслан смотрел в его глаза и затаил дыхание. На пальцах Дани пахло сигаретами и кофе, но его прикосновение было невероятно нежным. — Я зову тебя гулять не потому, что мне делать нечего, — продолжал Даня, и его голос впервые за всё время задрожал от волнения. — Я просыпаюсь с мыслью о том, когда вечер, чтобы снова тебя увидеть. Мне с тобой... хорошо. Так, как ни с кем никогда не было.Даня вздохнул, опустил руку и впервые в жизни смущенно отвел взгляд, потирая затылок.— Короче... Я не умею красиво говорить. Давай встречаться, Рус? По-настоящему. Без всей этой херни. Ты и я. Руслан замер. В голове словно взорвалась петарда. Он не верил своим ушам: жесткий, дворовый Даня Кашин сидит перед ним в заброшенном парке, смущается и предлагает ему быть вместе. — Ты... ты серьезно? — шопотом спросил Руслан. — Я похож на шутника? — Даня снова посмотрел на него, и в его взгляде была такая надежда и страх получить отказ, каких Руслан у него никогда не видел. Вместо ответа Руслан подался вперёд и порывисто обнял Даню за шею, уткнувшись носом в воротник его кожанки. — Да, — тихо, но абсолютно уверенно прошептал Руслан. — Даня, конечно да. Даня замер на секунду от неожиданности, а потом крепко, до хруста в рёбрах, обнял Руслана в ответ, пряча его в своих руках от всего холодного мира. Он осторожно отстранил Руслана, взял его лицо в свои большие, слегка огрубевшие ладони и аккуратно завел чёрную чёлку за ухо. Руслан прикрыл глаза, доверчиво подаваясь навстречу. Даня накрыл его губы своими. Поцелуй получился медленным, невероятно нежным, со вкусом горячего кофе и морозного воздуха. Руслан ответил на него, сжимая пальцами ткань Даниной куртки, чувствуя, как внутри разливается долгожданное, ломающее все страхи тепло. Когда они отстранились, Даня улыбнулся — открыто и искренне, как улыбался только для Руслана. Он взял тонкую ладонь Руслана и переплёл их пальцы, спрятав их общие руки в глубокий карман своей куртки. — Пошли домой, эмо-бой, — с доброй ухмылкой сказал Даня. — А то замерзнешь мне тут.Они шли по ночному заброшенному парку держись за руки. Впереди их ждало много проблем — слухи, косые взгляды двора, разборки с бывшими пацанами. Но прямо сейчас, когда ладонь Дани согревала пальцы Руслана в кармане кожанки, оба точно знали: пока они вместе, им не страшен ни один район в этом городке.