lovecat & lovedog

зародившаяся летом любовь развивается тепло. для кого-то слишком быстро. такая уж она. яркая, как солнечные лучи. интенсивная, как летняя жара. торопящаяся развиться, как самый тёплый сезон года, заканчивающийся до противного быстро. любовь, однако, не заканчивается. она искрится, наполняет два человеческих сердца, заставляя их разбухать в груди до невероятных размеров. начинается с первого взгляда, — или с первого укуса, — и длится всю оставшуюся жизнь. не во всех случаях, конечно, мы же не в розовом мирке живём. но есть один конкретный случай. в светлом просторном лофте, расположенном в прибежище творческих душ, сонсу-доне. уже практически на протяжении целого года, некогда холостяцкое убежище, отражающее интерьером богатый внутренний мир владельца, наконец-то узнало, какого это — когда в доме присутствует любящая девушка. как говорится — мужчина строит стены, а женщина несёт в них уют. паромное окно выходило на вечерний и привычно шумный сеул. можно бесконечно расписывать атмосферу никогда не спящего города, но гораздо интереснее заглянуть через это окно внутрь. единственным источником света в лофте являлся матовый настенный светильник, подвешенный над диваном. он купал миниатюрную светловолосую девушку в тёплом свете, ложась на медовую кожу и словно подсвечивая её изнутри. делая её ещё более сладкой на вид. хотя, казалось бы, куда уж слаще? знакомьтесь. это хан джисо. её имя означает «рождённая под счастливой звездой». с этого факта обычно и начинается её любое знакомство. она не преминет случаем похвастаться. как корабль назовёшь, так он и поплывёт. этим правилом и руководствовалась её мама при рождении дочери. с первого вздоха, джисо реально блистала в сиянии счастливой звезды. даже позорясь, вляпываясь в трагикомичные ситуации, поскальзываясь о банановые кожуры (реальная история), теряясь в лесу на посвящении первокурсников (она была организатором), хан всегда умудрялась блистать так, словно от этого зависит её жизнь. одна из таких трагикомичных ситуаций и привела её сюда. в квартиру хван хенджина. в его жизнь. в его сердце. прямо сейчас, джисо ждёт своего молодого человекота с работы. хенджин дышит творчеством и в данный момент заморочен написанием мурала с драконом. во весь фасад современной библиотеки. крупный и прибыльный проект. хан рада за своего котика, но… уже час ночи. никакими вещами не заглушить мучительное ожидание. только с тоской посматривать на часы. как лайт в тетради смерти. только джисо без тетради. но если бы тетрадь была, она бы записала туда имя заказчика. жестоко? жестоко — это забирать у неё парня на двенадцать и более часов. губы дуются с самым жалобным и тонким звуком, идущим из груди. джисо кидает тоскливый взгляд на дверь, разворачивая золотистые висячие ушки. шагов с лестничной площадки уловить не удалось. джисо с противным даже своим ушам скулежом переворачивается на живот, заворачиваясь и утопая в своём махровом коричневом пледе. торчащий из домашних шортиков золотистый хвостик, пушистый длинный веер, последние несколько часов был удрученно неподвижен. и это плохой знак. хан джисо знает, что она слишком прилипчивая, нуждающаяся и зависимая. нет, ну а вы блять сами попробуйте быть на неё месте! точнее, не пробуйте. джисо убьёт. но представьте хван хенджина. двадцатисемилетнего профессионального художника, дизайнера, иллюстратора, фотографа, плейбоя, филантропа… и вот, хан посчастливилось стать его девушкой. она просыпается каждый день и видит его лицо и хочет зацеловать. и он вообще такой у неё красивый, вы только посмотрите! мужчина из её снов. но какого хуя работа отнимает столько времени и джисо в итоге из кожи лезет, скучает и сейчас будет готова забраться на стену, серьёзно… ключ повернулся в замке. джисо подскочила с дивана, как пуля. из горизонтального положения в вертикальное за долю секунды. никаких лишних движений. запустилась, как из катапульты. телефон был отброшен на оливковый диван. плюшевые тапочки забыты на полу. хвост метроном. на губы лёг радостный «тявк!», зародившийся в груди от неописуемого, всепоглощающего счастья. высокая фигура с усталой, но тёплой улыбкой, переступила порог квартиры. хенджин вернулся. лохматый, темноволосый с застарелым, из детства, шрамиком на кошачьем правом ухе. — котик! — взвизгнула джисо, уже летя вверх. сумка была практически сразу брошена на пол. приоритетнее, чем сохранить все эти баночки краски в целости, было подхватить прыгнувшую на него джисо. — ты-вернулся-ты-вернулся-вернулся-вернулся- вернулся! — затараторила хан, широко улыбаясь сердечком и норовя облапать и перелазить своего парня вдоль и поперек, — ты здесь! ты здесь! — джисо издала настоящий радостный писк. хенджин только любовно сиял, позволяя сдержанным смешкам грохотать в груди. сиял, пока джисо покрывала его высокие скулы короткими поцелуями. замурчал, как моторчик, жмуря острые глаза, стоило хан нащупать то самое место за ушком и чмокнуть шрамик. чуть ли не застонал, когда его девушка зарылась пальчиками в чёрные волосы, нежно массируя выбритые виски. пушистый черный хвост с кисточкой завибрировал от удовольствия и завис. — любовь моя, — промурчал хван, подхватывая джисо за бедра, когда та рывком решила вскарабкаться ему на спину, — у меня спина сейчас отвалится. пощади, милая. — ой! — опомнилась хан, тут же спрыгивая, и просто прижимаясь в объятии, обхватив тонкими руками узкую талию хвана, — прости-прости-прости, я просто так сильно скучала, так сильно тебя ждала! — она прижалась лбом к лопаткам, делая глубокий вдох, — ты приятно пахнешь. — я пахну по́том. я работал на солнце, — засмущался хенджин, скидывая кроксы, — это противный запах. я сейчас хочу только принять ванну. и тебя. желательно одновременно. — я собака. мне нравится, когда ты воняешь. — джисо-я, пожалуйста. перестань, — нарочито закатил глаза хван, разворачиваясь лицом к довольной собачке. — просто глаголю истину. ты вонять. я радоваться. хенджин сдался. он фыркнул. расплылся в обожательной ухмылке уголками полных губ. — ты такая дурочка, — нежно захихикал хенджин, наклоняясь, чтобы чмокнуть свою девушку в лобик, — кстати, о запахах. ты приготовила мулхэ? — нос с угловатой переносицей дернулся, улавливая запахи белой рыбы, кальмара, огурца. — да! и ждала тебя, чтобы поужинать вместе! идём-идём-идём! — засуетилась хан, хватая любимого своими ладошками. хенджин нахмурился, позволяя джисо взять себя за руку и повести на кухню. — ты ждала меня? золото моё… ты хоть кушала? — ну… — золотистые ушки дернулись, — я перекусила мыслями о тебе. — плохая девочка. — нет, ты! ты плохой мальчик. долго задерживаться на работе — плохо. заставлять свою девушку ждать — плохо, — джисо надула губы, скрещивая руки на груди и глядя на хенджина снизу вверх, — это ты виноват. хван же дернул уголками губ, глядя с весёлым спокойствием. его пушистый чёрный хвост лениво дернулся кончиком в воздухе. — ты закончила? — нежно поинтересовался хван, глядя в эти огромные боба-глазки, метающие искры и на надутые губы. джисо для виду поразмышляла чуть-чуть. — да, — буркнула наконец. хенджин нежно разулыбался в ответ, обхватывая золотистую головушку и поглаживая пухлые щёки. — тогда прости меня. ты права, моя дорогая. я ужасен, что так долго задержался, — его карамельный голос был честен, обволакивающ и тих, — но я весь день думал о тебе. скучал до неприличия. теперь я дома, ты здесь, я здесь. иди сюда и дай я тебя поцелую. — так уж и быть, котик, — без оттенка былой вредности, разулыбалась хан и встала на цыпочки, позволяя хвану затянуть себя в поцелуй, — целуй! — какие мы требовательные, — мурлыкнул хван, прижмая круглые чёрные ушки к макушке от удовольствия. в следующую секунду, его полные губы накрыли рот джисо. зацепили нижнюю пухлую губу, смяли, проглатывая тихий звук удовольствия. ладошки хан нашли своё место на широких плечах и одна скользнула вверх, щекоча ушко и заставляя то инстинктивно дёрнуться. хенджин протестующе прикусил губу возлюбленной, прежде чем углубить поцелуй. длинные ладони сжали осиную талию, мягко ведя назад. поясница джисо оказалась прижала к столешнице. их языки сцепились, и хан всхлипнула прямо в рот хвану. как же хенджин боготворил эти звуки. самая любимая музыка для ушей. он навис над своей девушкой, загораживая от всего остального мира, закрывая собой. этот вид только для него. эти звуки только для него. джисо только для него. поцелуй прервался с сочным влажным звуком. в наступившей тишине было слышно только восстанавливающееся дыхание влюбленных. зрачки джисо были расширены, пухлые щёки покрылись розовиной, как спелая вишня. её золотистый хвост разошёлся веером, не прекращая мотаться от перевозбуждения. самое очаровательное зрелище. — нэ-кко, — бархатисто прошептал хенджин, преисполненный собственнической нежностью. — твоя, твоя, — хрипловато отозвалась джисо, почесав хвана под подбородком. хенджин вновь по-кошачьи зажмурился от удовольствия. пушистый черный хвост обернулся вокруг пухлого бедра джисо. — составишь мне компанию в ванной? — промурлыкал хван, поглаживая большим пальцем тазовую кость любимой. — у меня есть выбор? не думаю. идём.

***

они познакомились прошлым летом, в пусане. джисо отправилась туда в середине июля, с феликсом. феликс — её лучший друг с самого детства. они росли в австралии, проказничали в детстве, проникли в семейные альбомы с естественностью, присущей двум маленьким золотистым ретриверам. учиться в корею они тоже летели вместе, на волне фанатизма по кей-попу и желания быть ближе к своим корням. розовые очки, конечно, разбились с годами, но южная корея им в конце концов полюбилась и улетать обратно после завершения учёбы они не спешили. поездка по маршруту сеул — пусан совершалась в арендованном седане, несущемся по трассам. мимо мелькали зелёные поля, заводы, предприятия, столовые. плейлист был подобран вместе — любимый joey badass феликса, вечные coldplay джисо. было весело, привычно в обществе родного человека и ахуенно. джисо провела большую часть поездки, развалившись на задних сиденьях в коротких нейлоновых шортах и топике, переплетаясь конечностями с огромным золотистым ретривером по имени фрутти. да. феликс, будучи сам ретривером, завел себе настоящего пса золотистого ретривера. хотя, казалось, себя самого и джисо должно быть достаточно. но нет. имя — вообще отсылка на собаку семьи бан. у чана, их общего друга со школьных времён, есть спаниель берри. феликс в две тысячи двадцать втором году решил, что будет уморительно завести пса по кличке фрутти. ягодка и фруктик. джисо, правда, упрямо продолжала называть его фрурри. на язык ложилось легче. фрутти-фрурри был вообще прилежным псом. обычно. но очень. повторяем, очень, защищающим. в равной же степени любвеобильным. катастрофа произошла, как можно догадаться, по его вине. эта же катастрофа в последствии оказалась благословением. это был четвертый день их отпуска в пусане. пляж хэундэ. куча людей вокруг, семьи с детьми, парочки, друзья. шум, шум и ещё раз, шум. джисо валялась на шезлонге в своём лимонном раздельном бандо с шортиками, из которых торчал её золотистый хвостик. милый такой купальник с рюшами. блондинистые волосы были собраны в две растрёпанные косички, лежащие на достаточно широких для девушки плечах. белые ленточки, завязанные бантиком, держали их воедино. солнце целовало висячие ушки, волосы, золотую шерсть, медовую кожу, заставляя веснушки проступать на плечах и переносице. феликс устроил заплыв и хан периодически махала ему с берега. фрутти валялся рядом, сторожа джисо и вещи, и восхищая слоняющихся рядом детей и туристов. в наманикюренной ладошке джисо лениво была зажата бутылка клубничного сока, в который она, ранее, в машине, по дороге на пляж, щедро наебенила соджу. она была уже чуть-чуть навеселе. и на тупости. джисо была расслабленна. листала видосы в тиктоке. пила сок с соджу. пьянела. гладила фрутти. снимала феликса для компромата. до того момента, как её накрыла чужая тень. фрутти предупреждающе зарычал. — хей. не отвлекаю? — послышался размеренный, бархатистый тембр. мужской. хан джисо зависла пальцем на экране. плечи напряглись. золотистые уши дернулись. хвост перестал расслабленно колыхаться, замер. она настороженно подняла взгляд. и обомлела. ох. ох. ох блять. блять. блядский пиздец. божечки косточки. гав гав гав. перед ней стоял парень. гребаная античная скульптура с азиатскими корнями. беспородный чёрный кот с длинным пушистым хвостом, кончик которого висел кисточкой. чёрные волосы, завивающиеся от влаги на лбу и плечах. это что, рубец на круглом черном ушке? торс. блять. не перекачанный. состоящий, казалось, из сухих мышц и совсем капельки жира. широкий разворот плеч, выдающий бывалого пловца. симметричные черты лица. острые высокие скулы. точёные углы челюсти. чуть приоткрытые полные губы. большие острые глаза, сейчас прищуренные от солнца. родинка на нижнем левом веке, которая по задумке природы, вероятно, должна была стать несовершенством, но в итоге стала финальным штрихом. внизу живота вспыхнул жар. — …нет, — запоздало ответила джисо. этот парень был на сто процентов её типажом, вышедшим из фантазий. её буквально выбило в транс. «я сплю что-ли нахуй?» — пронеслась ошалевшая мысль. — о, отлично, — на губах этого черного кота расплылась почти мальчишеская улыбка и джисо чуть не застонала вслух, — я хотел спросить, можно ли погладить… он не успел договорить. прежде чем джисо успела разочароваться по поводу «он хочет погладить фрутти, а не познакомиться со мной, конечно же» фрутти наконец-то совершил свой вероломный собачий ход. с утробным рычанием, золотистый ретривер феликса решил, что огромный чёрный кот рядом с самкой из его стаи — это угроза уровня мстителей. вскочил на лапы и прежде, чем кто-либо успел среагировать… — фрурри, нет! — на адреналине воскликнула джисо, делая отчаянную попытку удержать пса за торс. …сомкнул челюсти на лодыжке этого апполона. звенящая тишина в ушах. её прервал чей-то шокированный визг. этот визг оказался её собственным. чёрный кот тоже застыл. его мозг, видимо, закоротило от несправедливости вселенной. пёс, которого он хотел погладить, решил испробовать его лодыжку на вкус. джисо с недевиьчей силой рванула фрутти назад за шкирняк. — ты с ума сошёл, ахо?! — срывающимся голосом прикинула она, вскакивая с шезлонга. феликс уже бежал к ним с берега. — что, мать твою, здесь происходит?! — басовисто возмутился ли, и этот контраст с ангельской внешностью заставил укушенного незнакомца вздрогнуть второй раз. джисо проигнорировала лучшего друга. — mate! — джисо схватила брюнета за плечи, — в травмпункт! срочно! мы тебя подвезём! — это… — кадык черного кота дёрнулся, а хвост бешено замотался сзади, — этот пёс… о господи. у меня что, будет бешенство?! я не могу умереть! не из-за укуса, блять, собаки! — крик был не злым. он был отчаянным. — я не знаю! мне так жаль, dude! — всхлипнула джисо. феликс, уже отругивающий фрутти, обернулся на них и ткнул пальцем в кота. — ты, — подозрительно произнёс он, — что сделал? парень перевёл шокированный взгляд на него, а затем на свою лодыжку. из прокушенной кожи уже выступила кровь. — я… хотел погладить пса… — ликс, этот парень не виноват! фрурри взбесился с нихуя! эй, — джисо слегка сжала плечи парня, заставляя посмотреть на себя, — вдох. выдох. сейчас мы наложим тебе повязку и повезём в травмпункт, слышишь? без паники. хан джисо сама была на грани нервного срыва. — хорошо? — растерянно отозвался чёрный кот, всё ещё выбитый из реальности. — я отвезу фрутти на квартиру. потом присоединюсь к вам. джисо, скинешь адрес, — распорядился феликс, в спешке вытаскивая из сумки припасенную аптечку. паранойя, присущая псовым, их спасла. ни шагу куда либо без карманной аптечки. чёрный кот едва слышно выдохнул от облегчения, увидев красную сумочку с белым крестом. — договорились, — деловито, но дёргано, кивнула джисо, — присядь, пожалуйста, — вновь обратилась хан к черному коту, стоящему истуканом. хван хенджин, — а это, как в последствии выяснилось, был он, — молча подчинился. с этого и началась эта хаотичная история любви. с первого укуса. с операции по спасению. с травмпункта. с профилактических уколов. и со стеснительного «может, обменяемся номерами?» со стороны хенджина, когда суета уляглась и можно было выдохнуть. помним, что джисо была пьяной? забивая свой номер в чужую телефонную книгу, она ошиблась ровно одной цифрой. в середине. это была трагедия. она страдала ровно день, прежде чем догадалась поискать хенджина в соцсетях. узнала, что он художник. стрит-артер. и влюбилась ещё сильнее. по возвращению в сеул, их роман взорвался бурными красками. и они больше не расставались. а фрутти, кстати, хенджин всё-таки умудрился погладить. пёс свой проеб запомнил и в компании хвана впредь ведёт себя как прилежный мальчик с виноватыми щенячьими глазками. но хван хенджин — кот вовсе не злопамятный и всегда балует фрутти лишней вкусняшкой, пока феликс не видит. иддилия. *** теперь возвращаемся в настоящее. приближается их годовщина встречи — семнадцатое июля. пар поднимался с поверхности воды в ванной. освещение было приглушённым, уютным, не давящим на уставшие от солнечного света глаза. пузырьки анансовой пены то и дело лопались, взлетая в воздух и завораживая джисо. она лежала, опираясь на голую грудь хенджина, чьи ладони были сцеплены на её мягком животике. сама она рассеяно поглаживала своего парня по лодыжке, как раз то место, где на месте шрама теперь находилась татуировка — две рыбки кои, японская графика, потому что хенджин одержим своим знаком зодиака, а джисо японией. эскиз выбрали вместе спустя два месяца отношений. им было хорошо. банально хорошо. умиротворенно. это была привычная для них пятница. конец недели — совместное купание. расслабление. — чаги-я, — заговорщически прошептал хенджин. вибрация его голоса прошла сквозь джисо. — м-м-м? — вопросительно протянула джисо, перейдя ладонями на потяжелевший от воды чёрный хвост хвана. — мне нужно тебе кое-что сказать. джисо замерла. эти слова произвели совершенно иной эффект. не такой, какой хенджин ожидал. каждая клеточка её тела напряглась, сращивая тревожные детали. хенджин стал чаще пропадать допоздна на работе. прятал от неё экран ноутбука. сократил растраты в их семейном бюджете. — д-да? — пискнула хан, готовясь к худшему. хенджин не заметил. — десятого июля мы едем в пусан. я уже всё устроил. билеты, съёмная квартира на неделю, аренда машины. всё, как ты любишь, — гордо, с наслаждением, поведал хенджин, — я освободил себе дни с девятого по девятнадцатое число. десять дней, только мы вдвоём и море, — хван устроил подбордок на светлой макушке и прикусил золотистое ушко, мурча от удовольствия, — ты рада? джисо почувствовала такое всепоглощающее облегчение и любовь, что у неё закружилась голова. хенджин не был бы собой, если бы не запланировал романтический отпуск в тайне от своей возлюбленной. в этом и заключалась причина переработок и забитого разными проектами графика. ему хотелось провести неделю в пусане только вдвоём. вернуться туда, где всё начиналось. осознав это, джисо расплакалась. — любовь моя, — обеспокоенно нахмурился хенджин, пытаясь заглянуть ей в лицо через плечо, — что случилось? — ничего, правда ничего! просто… — джисо всхлипнула, встречаясь с хваном взглядом. боже. она так сильно любит его взгляд на ней. этот преисполненный нежности, обожания и любви взгляд. хенджин точно был создан для неё. она была создана для него. эта любовь — подарок, после череды всех предательств и разочарований. хенджин её подарок. и нет никакого человека, кто мог бы посягнуть на эту трепетно оберегаемую и подпитываемую связь. — просто я так сильно тебя люблю, — джисо расплылась во влюбленную, дрожащую улыбку, купаясь в сиянии его любящих всецело глаз. хенджин не упустил возможности словить эту улыбку своими губами. его мурчание стало ещё громче, заполняя вибрацией всю ванную комнату. джисо, блять, обожает это мурчание. хенджин потерся лбом о шею и плечи джисо раз. два. три. метит запахом. — дурышка, — хихикнула звонко джисо, — мы в ванне. моемся. твой запах не задержится. — и что? — проворчал хван, прикусывая нежную кожу, — я хочу закрепить этот момент в памяти. мой запах обязан присутствовать на тебе, — он надул губы и прижался щекой к ее макушке, громко вздыхая, — я хочу тебя сожрать. — ты постоянно хочешь меня сожрать. — верно. и не перестану напоминать. они глупо похихикали, прежде чем джисо развернулась в его руках, захватывая его губы для очередного, мокрого из-за воды и пара, поцелуя. хенджин вновь сжал её талию, обхватывая в кольцо своих пальцев практически полностью. оторвавшись спустя наполненную ощущениями минуту, они прислонились лбами. их тяжёлое дыхание смешивалось. год. им скоро год. а страсть не угасала ни на мгновение. уже позже, в постели, готовясь ко сну, джисо со счастливой, интимной улыбкой пялилась в потолок, раскинув руки. хенджин, гремя посудой в кухонной зоне, загружал посудомоечную машину после позднего ужина. вернувшись, он осторожно опустился сверху, утыкаясь подбородком в её грудь и тихо мурча. джисо сразу же начала перебирать влажные после ванны пряди, осторожно поглаживать ушки. хенджин расслабился ещё сильнее, млея. его пушистый чёрный хвост переплелся с ногой джисо. они лежали в тишине несколько мгновений. — хенджин-ни, — со спокойным энтузиазмом позвала джисо, — если бы словосочетания «я тебя люблю» не существовало, как бы ты признался в любви? хенджин задумался. — я бы спросил… — хенджин отвёл глаза мимолётно, а затем с надеждой, почти стесняясь, трепетно произнёс, — пообещаешь мне вечность? — я обещаю тебе вечность, — хан не замедлилась ни на секунду. это прозвучало, как клятва. это ею и являлось. последовавший нежный, трепетный поцелуй закрепил договор на века. и это успокоило джисо сильнее, чем любые разговоры о тревожности в отношениях вместе взятые. вечность. их ждёт целая вечность вместе. невидимый груз исчез из её груди, позволив ей наконец-то наслаждаться настоящим. без призраков прошлого. без поисков подвоха. просто любить и быть любимой. и их годовщина станет новым этапом, продолжая историю с того места, где всё начиналось.