Коллекционер

      Весь день шел слишком хорошо: Мидей не опоздал на работу из-за одного надоедливого щенка, который обычно всегда просил "еще пять минуточек объятий", доставка в цветочном магазине прошла без происшествий, а покупающих, а не просто смотрящих людей было больше обычного. И хозяин маленького цветочного царства позволил себе расслабиться, составляя очередной красивый букет и размышляя о том что можно приготовить на ужин для своего неугомонной модели, которую почему-то назвали Фаенон.       Мысль о том, что неплохо бы замариновать курицу в гранатовом соусе — рецепт которого он как раз недавно нашел — уже начала обретать четкие очертания, когда Мидей с удовлетворением отошел на шаг, любуясь игрой света в стеклянной вазе. В воздухе пахло влажной землей, фрезией и покоем — тем редким, хрупким покоем, который обычно не длится дольше одного вдоха. И Мидей, слишком хорошо знавший цену таким моментам, замер на мгновение, прислушиваясь к тишине. Та, как назло, была слишком идеальной. Словно сама Вселенная, затаив дыхание, готовила подлянку. А затем мужчина взглянул на часы и осознал, что ему пора домой. Работа окончена, все подготовлено к завтрашнему дню для работы сменщика, и никто не постучится в двери магазинчика.       Мидей с удовлетворенным вздохом снял фартук, повесил его на крючок в подсобке, забрав вещи, и, бросив прощальный взгляд на свои цветочные владения, щелкнул замком. Улица встретила мужчину в этот раз вечерней прохладой и золотистым светом фонарей — город медленно погружался в сумерки, а в голове уже вовсю прокручивался алгоритм маринования: гранатовый сок, чеснок, немного кориандра... Фаенон не против острого, а Мидей никогда не против немного порадовать любимого. Мысль о том, как эта неугомонная модель с вечно растрепанными волосами и проблемами с основой цветовой совместимости налетит на ужин, едва переступив порог, заставила Мидея улыбнуться. Он прошел через двор, поднялся по лестнице, уже представляя, как переставит бутыль с соком на кухонный стол.       Квартира встретила Мидея привычным уютным полумраком — Фаенон еще не вернулся, и это было даже к лучшему: можно спокойно подготовить маленький сюрприз, не отбиваясь по пути от восторженных криков "Мидей", объятий и поцелуев. Мужчина бросил ключи в резную вазочку у зеркала, стянул кроссовки и, прошлепав босиком в кухню, поставил заветную бутыль с гранатом на видное место, чтобы не забыть. Затем, переодевшись в свободную домашнюю одежду, он решил заодно заняться цветами: фикус у окна уже начал скромно опускать листья, требуя внимания, а заодно и перестановки на более светлое место.       Грохот, неожиданно донесшийся из прихожей, был сравним разве что с падением небольшого метеорита. Мидей вздрогнул и, поставив цветок и бутыль с гранатовым соком подальше от угла, направился на шум. Картина, представшая его глазам, заставила левую бровь поползти вверх.       В центре прихожей стоял его Фаенон, сияющий как самое настоящее солнышко, а у его ног лежал огромный, пыльный мешок, из которого торчали углы каких-то коробок. Рядом, с гордым видом победителя, возвышался монструозный аппарат, явно видавший лучшие времена — лет тридцать назад.       Мидей замер на пороге кухни, сжимая в руке пульверизатор для цветов, который машинально захватил с подоконника. Картина в прихожей требовала осмысления. Фаенон, сияющий и растрепанный, явно не после фотосъемки, стоял посреди разгрома, напоминая ребенка, который притащил с улицы грязного щенка и теперь искренне не понимает, почему взрослые не прыгают от счастья. — Фаенон, — голос Мидея был подозрительно спокоен, что всегда было признаком надвигающейся грозы. Он медленно опустил пульверизатор, словно оружие, которое решил пока не применять, — Что это за древний артефакт и зачем он в нашем доме?       Фаенон, услышав этот тон, ничуть не смутился — напротив, глаза мужчины загорелись еще ярче. Схватив одну из коробок и сдув с пыльной обложки многолетнюю пыль, Фаенон с гордостью продемонстрировал любимому яркое, выцветшее изображение мускулистого героя в обнимку с огромным пулеметом. — Это, мой суровый принц цветочного царства, величайшая находка века! — воскликнул Фаенон, и голос эхом разнесся по прихожей, — Настоящий VHS-плеер! И коллекция культовых фильмов! Я спас их от неминуемой гибели на барахолке. Представляешь, там стоял дедушка, пытался продать это, а в случаи неудачи собирался выбросить! Выбросить! Раздавить! Сжечь на свалке! Я не мог допустить такого варварства! Ну... и вот.       Мидей скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что "Спаситель Всего Древнего" снова в ударе. Он уже смирился с тем, что их квартиру периодически пополняют спасенные животные, как, например, тощий кот с улицы, который теперь весит как небольшой диван и живет у их соседей, старые книги с запахом плесени и какие-то механические странности, которые Фаенон клятвенно обещал "починить и пристроить в хорошие руки". Но это… Это было что-то новое. VHS-плеер. Сейчас, когда у них в гостиной стоит ультрасовременный телевизор, который тоньше, чем его любимая фрезия. — Фаенон, милый мой, — голос Мидея стал еще тише, что было верным признаком того, что гроза не отменяется, а просто набирает силу за горизонтом, — Ты вообще помнишь, что у нас нет ни одной кассеты? Ни одной. И плеер, судя по его виду, работал последний раз, когда твой отец еще ходил в школу. Где ты собираешься хранить эту махину? Он занимает пол-прихожей.       Фаенон, не обращая внимания на чужой скептицизм, уже прошел в комнату и принялся колдовать над черным ящиком, пытаясь подсоединить к нему какие-то провода, которые, казалось, выросли прямо из стен. Он что-то бормотал себе под нос про "редкость", "аналоговое тепло", "уникальный звук" и "ты не поймешь — молодой слишком", периодически пихая Мидея локтем, требуя помощи. — Это же классика, мой дорогой! — Фаенон выпрямился, отряхивая руки от пыли, и в глазах заплясали бесенята, которые обычно предвещали либо гениальную идею, либо грандиозную катастрофу, — Мы устроим вечер ностальгии! Представь: плед, попкорн, и мы смотрим какой-нибудь фильм с тем самым зернистым изображением и звуком, который… ну, который звучит как старый трактор, но это же атмосфера! Это душа! Неужели такого не было в твоем детстве? Неужели у нас разница в возрасте еще больше, чем ты говорил раньше?       Мидей глубоко вздохнул, представив, как идеально спланированный вечер с маринованной курицей и тихим уютом превращается в киносеанс под аккомпанемент механического гудения и вероятных искр. Он бросил взгляд на дверь кухни, где на столе одиноко томилась заветная бутылка с гранатовым соком, и мысленно попрощался со спокойствием. — И куда, позволь спросить, ты собрался подключать этот… раритет? — Мидей кивнул на плеер, который Фаенон уже с кряхтением пытался пристроить на комод, — К нашей современной панели, у которой даже разъема под такие древности нет? — О, я уже все продумал! — Фаенон гордо выпрямился, вытаскивая из кармана джинсов горсть переходников, скрученных проводов и какое-то устройство, больше похожее на самодельную бомбу, — У меня есть гениальный переходник! Ну, почти гениальный. Технически он может работать, если не дышать на него и не трогать красный провод. Кстати, ты не знаешь, где у нас изолента? Ну... Можем упростить все и взять старый телевизор, который я спрятал в шкафу... Ой! Ты о нем ведь не знал... ох...       Мидей медленно перевел взгляд с горы пыльного хлама на сияющее лицо Фаенона, затем снова на хлам. В голове тут же пронеслась четкая, как бухгалтерский отчет, картина: стоимость нового горшка для орхидей, который он присматривал в магазине, теперь, видимо, превратилась в этот экспонат из музея древней электроники. Он глубоко вдохнул, мысленно пересчитывая до десяти, но сбился на пяти, потому что Фаенон уже начал переминаться с ноги на ногу, как нашкодивший щенок. — И сколько же, позволь узнать, стоило это спасение? — спросил он, прищурившись и скрестив руки на груди. Голос звучал ровно, но в нем чувствовалась то что обычно заставляло Фаенона либо немедленно признаваться во всем, либо отвлекать внимание внезапным поцелуем. Судя по тому, как модель замялся, второй вариант был уже на подходе.       Фаенон замялся, улыбка стала чуть виноватой, но от этого не менее очаровательной. Он покрутил в руках коробку с кассетой, словно надеясь, что та растворится в воздухе или хотя бы подскажет удачную ложь. — Ну… это же раритет! — уклончиво ответил он, делая шаг вперед и загораживая собой мешок с остальным добром, — Понимаешь, там была целая коллекция! Я не мог выбрать что-то одно, это было бы преступлением против человеческой культуры! И он работает! Я проверил! Ну не ругайся, милый мой котик! Ты же знаешь, я бережливый. А еще это напоминает детство! Запах пластика, звук, пощелкивание... Думаю, ты бы и сам с радостью купил бы DVD-диск, будь такая возможность!       Мидей открыл рот, чтобы сказать, что он не купил бы — его старый DVD-плеер жив и здоров, а это всего лишь попытка того дедули, который просто хотел избавиться от хлама, и что эти пыльные коробки будут просто занимать место, которое можно было бы отвести под новые горшки для орхидей, — но замер. Фаенон смотрел на любимого мужчину с таким искренним, почти детским восторгом и счастьем, что гнев начал таять, уступая место чему-то нежному и любящему. Мидей видел эти глаза каждый день, но каждый раз они действовали безотказно, как запрещенный прием, как взгляд преданного щенка, который что-то натворил и сожалел об этом. В этот момент Фаенон, пока Мидей замер, начал суетливо перебирать коробки, вытаскивая из мешка одну за другой, и вскоре на полу появилась довольно большая горка кассет. — Там, — Фаенон порылся в мешке и извлек еще одну коробку с обложкой, которая была явно старше и потертее других. На ней, сквозь пятна времени, угадывался силуэт маяка на фоне штормового неба и женский профиль с рыбьим хвостом, — Там, я слышал, один фильм про смотрителя маяка, который влюбился в русалку. Говорят, очень трогательная мелодрама. А ты любишь такое. Правда... Фильм старый, черно-белый, с субтитрами, которые съезжают на полэкрана. Ну как тут можно было пройти мимо? Ну это же память! Возможность пережить то что смотрели наши родители, и окунуться в прошлое!       Мидеймос моргнул. Неужели Фаенон не просто купил этот хлам, спасая от помойки, а искал что-то специально для него? Сердце предательски дрогнуло, и хозяин цветочного магазина почувствовал, как уголки губ начинают предательски дергаться вверх. Он снова посмотрел на мешок, занимающий половину прихожей, на плеер, который явно видел времена, когда интернет был чем-то из научной фантастики, и на этого растрепанного безумца, который умудрялся делать его самым счастливым и одновременно самым нервным человеком на свете. — Или про гонки! — тут же затараторил Фаенон, видя, что лед в любимых алых глазах тронулся, и голос модели зазвенел от воодушевления. Мужчина подскочил к Мидею, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и схватил его за руку, — Там есть один фильм, где машины летают! Ну, не совсем летают, но прыгают очень высоко! Просто адреналин! Будет как в старом кинотеатре. Я сделаю попкорн! И достану тот плед, который мы купили в прошлом году и ни разу не использовали. Ну пожалуйста, Мидей! Пожа-алуйста! Не будь занудой. Присоединяйся к просмотру. Это будет наше маленькое приключение. Мы даже можем поссориться из-за того, кто будет держать пульт, хотя пульта у нас нет, и это делает все еще более забавным! Я так с дедушкой спорил что будем смотреть!       Мидей тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, чувствуя, как напряжение последних минут уходит вместе со вздохом. Он посмотрел на кухню, где на столе все еще ждала своего часа бутылка с гранатовым соком, затем на Фаенона, который смотрел на него с такой отчаянной надеждой, будто от этого решения зависела судьба мира. И, сделав шаг вперед, Мидей взял из рук Фаенона коробку с мелодрамой, аккуратно, словно хрупкий цветок. — Если этот твой "раритет" испортит мне вечер, — начал было он, и голос дрогнул, но он не дал себе договорить, потому что Фаенон, поняв, что победа за ним, радостно чмокнул любимого в щеку с такой силой и с таким громким звуком, что Мидей едва удержал равновесие, оглохнув на долю секунд. — Не испортит! — заверил Фаенон, скрываясь в комнате чтобы вытащить припрятанный от Мидея старый телевизор.       Вскоре в гостиной стояло два телевизора, Фаенон стоял на коленях перед старым пузатой техникой, пытаясь воткнуть переходник в разъем, который явно не был для него предназначен. Пыль от плеера поднялась в воздух, и модель чихнул так громко, что, кажется, кот соседей, дремавший на их подоконнике, услышал его и недовольно мяукнул.       Мидей молча смотрел на эту картину: его Фаенон, модель, смотрящая с обложек множества журналов, сейчас был покрыт пылью с головы до ног, с восторженным блеском в глазах, пытающийся соединить прошлое и настоящее при помощи скрученных проводов и самодельной бомбы из переходников. И хозяин цветочного магазина понял, что курица с гранатовым соусом никуда не убежит. А вот такой вечер — с попкорном, пледом, дребезжащим звуком и человеком, который готов скупить всю барахолку мира, лишь бы увидеть его улыбку, — случается не часто. И он, Мидей, готов был заплатить эту цену. Даже если ради этого придется на час отложить маринование и отправиться на поиски изоленты, которую Фаенон, судя по всему, уже потерял в недрах своего мешка.