Так себе переводчики

Вечер в «Гриллбис» выдался особенно оживлённым. Бар гудел, словно огромный улей. За столиками громко смеялись монстры, кружки то и дело сталкивались с весёлым звоном, где-то азартно спорили о последнем матче, кто-то рассказывал настолько невероятную историю, что слушатели то и дело взрывались хохотом. Из старенького музыкального автомата негромко лилась знакомая мелодия, давно ставшая частью уютной души этого места. За стойкой, как и всегда, невозмутимо работал Гриллби. Его движения были плавными и удивительно точными. Языки пламени мягко переливались золотом и янтарём, отражаясь в отполированной деревянной столешнице. Казалось, шумный бар жил собственной жизнью, а его хозяин был тихим, непоколебимым центром этого хаоса — спокойным пламенем, вокруг которого вращался весь вечер. Фриск сидел прямо перед стойкой, задумчиво покачивая ногами. Он с интересом наблюдал за тем, как ловко Гриллби расставляет кружки, и каждый раз невольно удивлялся тому, насколько естественно огонь может быть осторожным. Рядом лениво развалился Санс. Он сидел так расслабленно, будто законы анатомии были для него всего лишь дружеской рекомендацией. Казалось, ещё немного — и скелет просто стечёт со стула на пол, но каким-то чудом этого никогда не происходило. На соседнем стуле важно примостилась Красная птица. Она склонила голову набок и внимательно следила за каждым движением хозяина бара, словно пыталась разгадать величайшую тайну Подземелья. Неожиданно Гриллби повернулся к компании. — Фш-ш... фррр... шш... Фриск моргнул и вопросительно посмотрел на Санса. Тот сразу поднял ладони, словно заранее снимал с себя всякую ответственность. — Даже не смотри на меня, приятель. Я понимаю Гриллби только в двух случаях. Он задумчиво поднял палец. — Первый — когда он говорит: «Заплати за кетчуп». Поднялся второй палец. — Второй — когда он повторяет это погромче. Фриск невольно усмехнулся. Красная птица же уверенно кивнула, будто услышала самую обычную человеческую фразу. — Вообще-то, он сказал: «Сегодня отличный день». Гриллби несколько секунд молча смотрел на неё. Потом медленно покачал головой. Санс пожал плечами. — Не похоже. Если бы он говорил о погоде, давно работал бы синопламенем. Гриллби снова покачал головой. — Ладно, — невозмутимо продолжил Санс. — Значит, опять про мои долги. Огненный монстр тяжело вздохнул. Если существо, целиком состоящее из живого огня, вообще способно тяжело вздыхать. Пламя вокруг его головы на мгновение вспыхнуло ярче, а несколько золотистых искр лениво поплыли к потолку. Фриск с улыбкой достал из рюкзака потрёпанный блокнот. — Давайте попробуем по-другому. Когда Красная птица торжественно объявила: — Он предлагает открыть школу по изучению языка огненных монстров! Гриллби застыл. Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё. Потом медленно закрыл лицо ладонью. Из-под пальцев вырвался сноп золотистых искр. Тишину нарушил тихий смешок Санса. Он проводил искры взглядом и философски заметил: — Отлично... Кажется, мы только что сожгли последний шанс на взаимопонимание. Даже Фриск не выдержал и рассмеялся.

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

Минут через десять стойка бара выглядела так, словно здесь пытались расшифровать древнее пророчество. Блокнот Фриск был исписан вдоль и поперёк. Повсюду лежали кружки, стрелки, квадраты, смешные рожицы, перечёркнутые схемы и настолько странные рисунки, что даже их автор уже не понимал, что именно хотел изобразить. Фриск устало потёр переносицу. Санс оглядел художественный хаос. — Если ничего не выйдет, назовём это современным искусством. Найдётся музей, который заплатит. Предположения становились всё безумнее. — «В бар проник призрак!» Нет. — «Сегодня скидка на картошку фри!» Снова нет. — «Я тайно являюсь королём другого измерения!» Гриллби посмотрел на Санса долгим взглядом. Таким взглядом, который одинаково хорошо выражал и усталость, и вопрос: «Серьёзно?» Санс невозмутимо пожал плечами. — Если это правда, можно я останусь придворным бездельником? Опыт у меня уже есть. Фриск тихо рассмеялся. Красная птица тем временем всё больше входила в азарт. — Может быть... «Скоро наступит конец света»? Гриллби медленно закрыл глаза. Санс тяжело вздохнул. — У меня есть три версии происходящего. Либо мы не понимаем Гриллби... либо Гриллби не понимает нас... либо мы уже десять минут участвуем в очень странной викторине. Он лениво перебрал рисунки, покрутил один листок и вдруг пробормотал себе под нос: — Да что ж такое... Может, он вообще пытается сказать: «Пожалуйста... перестаньте переводить». Он замолчал. Бар словно на мгновение притих. Фриск поднял голову. Красная птица перестала хлопать крыльями. Все трое одновременно посмотрели на Гриллби. Тот несколько секунд неподвижно стоял, а потом очень медленно... с непередаваемым облегчением... кивнул. Фриск застыл с карандашом в руке. Красная птица смущённо пригладила перья. — То есть... всё это время?.. Гриллби снова кивнул. На этот раз даже немного энергичнее. Повисла тишина. А потом Санс тихонько рассмеялся. Сначала едва слышно. Потом всё громче. Он вытер выступившую слезинку. — Кажется... я начинаю понимать, почему Гриллби предпочитает молчать. После таких переводчиков действительно проще освоить телепатию. Даже языки пламени Гриллби дрогнули так, будто он улыбнулся. Он молча достал из-под стойки небольшую деревянную табличку и поставил её перед друзьями. На ней было аккуратно выведено: «Я просто спрашивал: "Кому ещё горячий шоколад?"» Фриск со стоном закрыл лицо ладонями. Его плечи затряслись — то ли от смеха, то ли от неловкости. Красная птица звонко расхохоталась. Санс перевёл взгляд с таблички на огромную гору рисунков. — Получается, мы потратили десять минут, чтобы ответить на вопрос, на который обычно хватает поднятой руки. Он сделал неторопливый глоток горячего шоколада. — Хотя... ради бесплатного горячего шоколада я готов и ещё один язык не выучить. Красная птица, всё ещё посмеиваясь, покачала головой. — Ну что ж... теперь совершенно ясно одно. — Ага, — закончил за неё Санс. — Переводчики из нас ужасные. Гриллби ничего не сказал. Лишь поставил перед друзьями большие дымящиеся кружки горячего шоколада. От напитка поднимался густой аромат какао и ванили. Тёплый пар медленно растворялся в воздухе, а вместе с ним исчезала и неловкость, уступая место уютному молчанию. Иногда самые хорошие разговоры обходятся вовсе без слов.