Они.

Они повсюду. Они, блять, повсюду! Эти глаза, лица, тени, твари... Хочется просто спокойствия. Пожалуйста. Рафаил закрыл ладонями уши, зажмурил глаза. Это не помогает! Сука! От этого мерзкого шёпота невозможно закрыться — он в голове. В его ебучей больной голове. Они все там, они все оттуда. Господи, когда же всё успокоится? Господь тут не поможет, тот уже давно его покинул. Рафаил слегка приоткрывает глаза и сразу же видит лик святого с иконы. Тёмные глаза. Тёмные и жуткие глаза. Какого хуя у него такие глаза, блять?! Нет-нет-нет. Открывать глаза — провальная идея. Надо просто переждать, скоро всё закончится. По его ноге что-то ползёт. Что-то большое. Что-то с мерзкими лапами. Рафаил вскрикивает и сильнее вжимается в угол, что стал убежищем от мерзопакостных тварей из его собственной бедовой головы. Глаза открывать всё ещё страшно. Но тварь всё ещё ползает! Вслепую он пытается как-то стряхнуть гадину, но как убрать хуйню, которая взялась у тебя из головы? Ему надо хоть как-то добраться до двери, спуститься на кухню и взять таблетки. Ему надо встать и спуститься на кухню. Ему надо хотя бы встать. Сил нет. Страх сковал по полной. Почему он вообще боится того, что находится в его же голове?! Они что-то говорят. Опять они говорят. Он просто хочет тишины. Что-то касается его плеча. Рафаил уже не дёргается, только сильнее сжимается. Когда это всё закончится? Каждое лето. Каждое, блять, лето происходит такая хуйня. Почему он просто не может пропить таблетки?! Вот что ему мешает? Ебучие белые ночи. Ебучий недосып. Ебучий психоз из-за недосыпа! Ебучая, блять, жизнь. Сил нет. Сознание потихоньку его покидает. Бог всё же есть. Он сжалился над Рафаилом и не покинул его. Он дал хоть немного покоя. Покой временный. Он заново очнётся, заново будет существовать рядом с тварями из его же головы, снова не пропьёт курс таблеток, снова не будет спать — и снова этот приступ вернётся. Цепочка событий всегда одна в этом случае. А они всё шепчут. Они наблюдают. Они изводят.