Daisy chains and graphic tees

      — Приятель, перестань пялиться на Малфоя, а то люди подумают, что ты запал этого придурка.       — Я не пялился на него, Рон.       — Послушай, Гарри…       — Думаю, Рон хочет сказать, что… ты, Гарри, действительно слишком зациклился на нём. Не стоит зацикливаться на несуществующих вещах, и…       — Мне нравится, как ты только что фактически сказала, что Малфоя не существует, — фыркнул Гарри.       Гермиона на мгновение запнулась, в то время как Рон едва заметно хмыкнул, старательно замаскировав смешок под кашель.       — Нет! Ради Мерлина… Я имею ввиду, ты, определенно, думаешь, что с ним что-то не так. Это уже паранойя и, честно говоря, зацикливаться на всяких мелочах — далеко не самый разумный способ тратить своё время…       — Кто, черт возьми, вообще сказал, что мне есть дело до того, что происходит с Малфоем?       — Ну, если это не так, приятель, то тебе действительно стоит начать вести себя соответствующе. Клянусь, я своими глазами видел как ты буквально слюни пускаешь, глядя на него.       — Рон, о чём, во имя Мерлина, ты говоришь? Я пускаю слюни на Малфоя? Я начинаю думать, что вы, ребята, совсем сошли с ума.       Гермиона, по-видимому, потеряв терпение, оставила эту тему и вернулась к работе. Рон, который обычно поддерживал её во всём, тоже перестал об этом говорить. На несколько мгновений Гарри охватило облегчение, но вскоре его снова начало грызть чувство вины.       Он понимал, что отрицать это было неправильно: в последнее время он и впрямь слишком пристально следил за Малфоем. Однако признаться в этом вслух было, честно говоря, просто неловко. Он и сам не мог понять, что именно привело его к такой же одержимости, как на шестом году обучения. Быть может, всему виной была та беззаботная уверенность, с которой Малфой вдруг начал разгуливать по замку, словно никакой войны и не было. А может, дело в том, как искренне тот пытался искоренить предрассудки, навязанные родителями, и загладить вину перед всеми, кому причинил боль. Гарри, безусловно, был в полном шоке, когда Малфой впервые появился в магловской одежде, но это чувство быстро сменилось раздражением, когда он понял, насколько нелепо хорошо тот выглядел в слегка потертых джинсах и футболке с принтом.       А может, всё дело было в той удивительной лёгкости, с которой ему давалось теперь всё: он усердно учился, смеялся вместе с друзьями за столом восьмого курса, с удовольствием участвовал в алкогольных играх, которые Симус устраивал в гостинной восьмого курса, и, в конце концов, он даже стал регулярно играть в квиддич с несколькими гриффиндорцами в перерывах между занятиями.       Разумеется, была и ещё одна, до крайности неловкая мысль: Гарри попросту не мог налюбоваться внешностью этого парня. Временами он бывал не очень догадлив, но даже ему не приходилось отрицать, что Малфой бесспорно хорош собой — особенно теперь, когда он выглядел гораздо здоровее и счастливее. Если спросить Гарри, все эти перемены — от отказа от геля для волос до ношения тех дурацких футболок с принтами — ничуть не помогали делу. Он мысленно проклинал тот факт, что восьмикурсникам разрешалось носить в повседневной жизни всё, что им заблагорассудится.       Хотя поначалу он и не решался в этом признаться, Гарри завидовал тому, как Малфой сумел взять себя в руки и просто продолжить жить после всего пережитого. Его раздражало, что этот парень легко пропускал мимо ушей тех, кто без устали судачил о нём и его семействе; раздражало, что он мог иронизировать над заметками в «Ежедневном пророке» в которых то и дело намекали, будто он собирается возглавить какое-то восстание Пожирателей смерти. И более всего Гарри злило, что Малфой, судя по всему, умел сосредоточиваться на тех, кто относился к нему по-доброму, а не на тех, кто норовил проклясть его в перерывах между уроками.       Разумеется, Малфой всё ещё оставался язвительным — и, по мнению Гарри, малость надменным, — но он уже совсем не походил на того высокомерного засранца, каким был прежде. От испуганного мальчишки, чья жизнь сводилась лишь к тому, чтобы угождать родителям, не осталось и следа, и это потрясало Гарри до глубины души.       Всё, что с ним случилось, от издевательств Дурслей до смерти друзей и однокурсников во время войны, медленно душило его. По правде говоря, было наивно полагать, что со смертью Волан-де-Морта его страданиям придёт конец. Он узнал на горьком опыте, что ущерб, причинённый Волан-де-Мортом, часто бледнел в сравнении с тем уроном, который способны нанести его собственные мысли.       Поначалу всё давалось ему с невероятным трудом. Он не мог смотреть на Рона и Гермиону без того, чтобы не вспоминать всё, через что они прошли. Он плакал навзрыд при виде фестралов — те напоминали ему о людях, погибших ради него. Он едва сдерживал слёзы, когда навещал Джорджа на каникулах. Еда застревала в горле, сон не шёл, потому что жгучее чувство вины не переставало терзать его изнутри. Он с трудом сосредотачивался на учёбе — настолько отвык от обычной жизни. Он даже не мог заставить себя проводить время с другими восьмикурсниками.       Со временем, конечно, всё стало легче. Он, по крайней мере, был жив, преподаватели в большинстве своём относились с пониманием, а Рон и Гермиона неустанно старались помочь ему всеми способами. Они делали всё: от того, чтобы вовремя увести его из класса, когда он был на грани слёз, до мелочей вроде улыбок, шуток и шоколадных лягушек.       Так что да — по всей видимости, Гарри завидовал Малфою, и да, его также привлекал этот парень по какой-то нелепой причине. Это, без лишнего пафоса, в какой-то степени отравляло ему существование.

~

      Когда Гермиона подошла к нему в библиотеке и выхватила книгу из его рук, Гарри понял, что, наверное, слишком долго занимался.       — Гарри. Я конечно люблю тебя и всё такое, но я наложу на тебя заклинание и левитирую прочь из этой дурацкой библиотеки, если ты не пойдёшь с нами на обед.       Рон стоял рядом с ней, на его лице промелькнула едва заметная гримаса.       — Да, приятель. Ты выглядишь просто ужасно, без обид. Думаю, тебе нужно поесть, побыть на свежем воздухе… и, наверное, поспать. Кстати, Гермиона только что назвала библиотеку «дурацкой», а это о чём-то говорит.       Они оба старались говорить непринужденно, но Гарри всё равно видел: Гермиона нервно кусала губу, явно переживая за него, да и смешок Рона вышел каким-то натянутым. Ради них он не стал препираться — просто собрал книги и молча направился следом за ними в Большой зал.       Когда они вошли, он не мог не заметить оживлённую атмосферу, царившую в Большом зале. Сегодня люди, казалось, особенно явно разбились на группы: многие сидели тесными кружками и бурно перешептывались. Усевшись, он нахмурился и повернулся к Рону и Гермионе.       — Я что-то пропустил?       Рон рассмеялся.       — Бал. Помнишь? Во имя единства факультетов или ещё какой-нибудь сопливой благородной цели.       — А, это, — при одном лишь упоминании у Гарри внутри всё оборвалось. У него не было ни малейшего желания посещать какой-то там бал, да и разбираться со всеми сопутствующими хлопотами, если уж на то пошло. Парадные мантии сами по себе были сущим кошмаром. Однако пропустить мероприятие не было ни малейшего шанса — друзья оказались бы чересчур настойчивы.       — Гарри…       — Я знаю, обещаю, что пойду. Только не жди, что я приведу с собой девушку.       Гермиона лучезарно улыбнулась ему.       — Ох, хвала Мерлину! Мы можем купить тебе парадную мантию сегодня, а заодно и Рону. Будет приятно ненадолго выбраться отсюда.       — Себе ты уже купила? — спросил он.       — Да. Мы с Джинни и Луной сделали ещё это на прошлой неделе.       — Да, если хочешь знать моё мнение, они готовились к этому уже слишком долго, — фыркнул Рон.       Гермиона шутливо шлепнула его по руке.       — Замолчи, Рон. Гарри, может, и не пригласит никого на свидание, но я жду, что ты наконец-то пригласишь… эм… того человека, о котором ты мне рассказывал.       Это заинтересовало Гарри. Он дожевал сэндвич и удивленно поднял бровь, глядя на Рона.       — Того человека, а, Рон?       — Гермиона, — вздохнул он, — я просто вскользь упомянул, что считаю его симпатичным, а ты теперь ведешь себя так, будто я, чёрт возьми, влюбился!       — Так кто это? — встрял Гарри.       Внезапно сзади раздался голос:       — Кое-кто из Слизерина, представляешь? Я ещё ни разу не видела, чтобы Рон так сильно терял голову.       Гарри со смехом обернулся и мгновенно забыл про этого “кое-кого”.       — Привет, Джинни.       — Привет.       Она опустилась рядом с ним и обвила рукой его плечи.       — Как поживает мой второй любимый человек в мире? — спросила она.       — Просто великолепно, спасибо. Первый — твоя девушка, я так понимаю?       — Что-то в твоём тоне мне почудился сарказм, Гарри. И да, ты прав.       Гарри не смог сдержать улыбку. Рон лишь закатил глаза.       — Твой брат тоже здесь, знаешь ли. На случай, если ты забыла, как я выгляжу.       Джинни со смехом повернулась к Рону и Гермионе.       — Прошу прощения… ты такой незаметный. Привет, Гермиона.       — Привет, Джинни. Не хочешь помочь мне вытащить Гарри отсюда и заняться его парадной мантией для бала?       Рыжеволосая на секунду изобразила священный ужас на лице, отдёрнула руку и с укором воззрилась на Гарри.       — Ты собираешься покупать мантию сегодня вечером, в то время как бал уже завтра?       — Ага, именно так, спасибо за замечание.       — Ты с ума сошёл!       — Рон, кстати, тоже, — вставила Гермиона.       Джинни повернулась к Рону, нахмурившись уже серьёзнее.       — Вам двоим что, нравится всё делать в последний момент, я правильно понимаю?       — Да ладно, у нас есть целый день, чтобы выбрать.       Она закатила глаза.       — Умоляю, скажи, что ты хотя бы пригласил кого-то пойти с тобой.       — Э-э-э…       — Рон, ты безнадёжный идиот!       — Ой, да брось, это ты можешь просто пригласить Луну! Некоторые из нас не имеют роскоши состоять в стабильных отношениях и вынуждены проходить через этот ужасный процесс — приглашать людей и получать отказы!       — А я, по-твоему, не приглашала её в начале года?! Я тоже могла получить от ворот поворот, трус ты этакий!       Гарри и Гермиона рассмеялись, слушая эту перепалку, и Гарри внезапно накрыла волна нежности к друзьям. Он уже чувствовал, как его тревоги по поводу бала постепенно улетучиваются, пока они продолжали болтать и смеяться за обедом.

~

      Гарри, Гермиона, Рон и Джинни отправились в «Три метлы» за сливочным пивом — чтобы отпраздновать то, что у всех наконец-то есть наряды на бал. На самом деле это был всего лишь предлог, чтобы после заказать огневиски, слегка захмелеть и уже под вечер вернуться в замок, чтобы отправиться на покой.       Честно говоря, он и сам не понял, что послужило спусковым крючком. Он знал лишь одно: внезапно сердце начало бешено колотиться, и он почувствовал, что с трудом может вдохнуть. Всё вокруг словно расплывалось, и, оглядевшись, он видел лишь группы людей, которые вполне могли шептаться о нём. Внутри нарастал слепой ужас, и Гарри остро ощутил действие огневиски, когда, с трудом поднявшись на ноги, он, пошатываясь, направился в туалет, бросив друзьям сквозь зубы: «Я сейчас вернусь».       По коже побежали мурашки, когда он с грохотом захлопнул за собой дверь и, опершись на раковину, повис на ней всем телом, пытаясь найти опору.       Раздражённый собственным внезапным приступом паники, он дрожащей рукой с силой ударил по холодной поверхности.       Он плескал в лицо водой, когда дверца одной из кабинок с лёгким стуком отворилась.       Гарри с ужасом наблюдал, как из неё появляется Драко Малфой — его короткие, не тронутые гелем волосы слегка прилипли ко лбу, а серые глаза странно поблёскивали, заставив Гарри инстинктивно потянуться к палочке. Внутри всё перевернулось, когда Малфой шагнул вперёд, и с его губ сорвался тихий смешок:       — Что ж, эта ситуация выглядит до боли знакомой, не так ли, Поттер? Вопрос лишь в том, проявить ли сочувствие к твоему плачевному состоянию или же метнуть в тебя заклинание в память о былых временах.       Гарри продолжал наблюдать за ним в зеркале, словно приросший к месту. Спустя мгновение он всё же смог разжать губы:       — Ни то, ни другое. Вымой руки и убирайся.       — Кое-кто не в духе, — легкомысленно протянул Малфой, бесшумно шагнув вперёд и открыв кран.       Закончив с унизительно медлительной аккуратностью мыть и сушить руки, он как ни в чём не бывало повернулся к Гарри и с любопытством наклонил голову.       — Я начинаю подозревать, что случайно наложил на тебя беспалочковый «Петрификус Тоталус». Хотя, судя по тому, что ты всё ещё не валяешься на полу, вряд ли. Ты как там, Поттер, живой вообще?       Гарри нахмурился и резко отпрянул от раковины, торопливо вытирая мокрое лицо шерстяным рукавом. Несмотря на то, что он делал глубокие вдохи, ему по-прежнему казалось, будто воздух не проникает в лёгкие, что лишь усиливало охватившую его панику. Когда он наконец заговорил, его голос явно дрожал:       — Я не хочу проблем, Малфой. Уйди.       — Я тоже, — просто ответил он, снова шагнув вперёд. — Однако я знаю, что такое панические атаки. Так что, ты в порядке?       Гарри с трудом выносил эту неподдельную искренность в голосе Малфоя, и в следующий миг он уже был в прямом смысле загнан в угол — прижат к стене и прохладной деревянной перегородке кабинки. Он стиснул зубы, чувствуя как глаза защипало от слёз.       — Да. Я в порядке. Убирайся.       — Я не оставлю тебя в таком состоянии, Гарри. Я уже устал быть у тебя в долгу, — бесстрастно произнёс Малфой, и в его голосе больше не было и следа прежней насмешки.       От того, что Малфой назвал его по имени, сердце забилось с удвоенной силой, и теперь Гарри судорожно хватал ртом воздух. На миг ему показалось, что он сейчас умрёт — здесь, в туалете паба, и, надо же, рядом с Драко Малфоем.       — Гарри, я…       Дверь внезапно распахнулась, и внутрь ворвался Рон, угрожающе выставив вперед палочку. Однако выглядел он неуверенно, и Гарри с лёгкой улыбкой вспомнил, что он был уже слегка подвыпивший, если не сказать пьяный.       — Гарри! Ты в порядке? Ты так долго не возвращался, я пошёл проверить, как ты, но услышал Малфоя и подумал, что он тебя проклял или что-то в этом роде.       Гарри не смог сдержать слабой усмешки, когда увидел, каким убийственным взглядом Драко сверлит Рона.       — К твоему сведению, Уизли, я вообще-то пытался…       — Заткнись, Малфой, — прорычал Рон, протискиваясь мимо него и пряча палочку в карман.       Гарри проводил взглядом Малфоя, который закатил глаза и с достоинством удалился из уборной. В этой исполненной высокомерия походке было что-то до боли знакомое, и это на миг успокоило его.       — Чёрт возьми, Гарри, ты как? Дыши, давай.       Оказалось, Рон был способен распознать паническую атаку даже в нетрезвом состоянии, что не могло не радовать. Он велел Гарри присесть (Гарри мысленно усмехнулся, заподозрив, что дело скорее в том, что Рон сам уже с трудом удерживался на ногах) и принялся вспоминать дыхательные упражнения. Как ни странно, несмотря на собственную дрожь и туман в голове, Рон в итоге смог привести Гарри в состояние, достаточное для того, чтобы вывести его к Гермионе и Джинни.       Когда они продолжили приводить его в чувство, Гарри с удивлением обнаружил, что Малфой стоит, прислонившись к стене неподалёку. Он внимательно смотрел на Гарри и, видимо, увидел то, что хотел, потому что вскоре оттолкнулся от стены и бесшумно выскользнул из паба. В полной растерянности Гарри уставился на опустевшее место, а затем перевёл взгляд на друзей. Возможно, он и впрямь терял рассудок.       Вся эта история была до нелепости странной. И ещё более странным было то, что уже в постели, глядя в потолок, он снова и снова думал, что произошло бы, не ворвись тогда Рон. Гарри бы никогда не признался в этом, но в ту ночь ему снились серые глаза, светлые волосы и дурацкие футболки с принтами. И если проснулся он в заметно более приподнятом настроении, чем обычно, то Гермиона и Рон, направляясь наутро к завтраку, благоразумно промолчали.

~

      За завтраком Гарри не мог поверить, что так быстро забыл о человеке, который, очевидно, приглянулся Рону. Он легонько толкнул Джинни локтем.       — Ты вчера отвлекла меня! — упрекнул он.       — Может ты сам виноват, что ты такой забывчивый! — парировала Джинни, шутливо толкнув его в бок.       Гарри улыбнулся, когда Луна собственнически обняла свою девушку за плечи и притянула её к себе.       — Ладно, — он демонстративно развернулся к Рону. Гермиона фыркнула. — Так кто это? Ты уже позвал её на бал? И с чего вдруг Слизерин?       Тот в ответ лишь закатил глаза.       — Эй, это нечестно! Гермиона и Джинни знают!       — Я тоже знаю, хотя Рон мне не говорил, — добавила Луна.       Гарри принял оскорблённый вид.       — Что за чушь! Выходит, все кому не лень уже в курсе, а мне одному ничего не говорят?       — Не драматизируй, приятель, это всего три человека, если ты вдруг не умеешь считать.       — Три человека, не включая меня — твоего лучшего во всём мире друга!       Рон снова закатил глаза.       — Хорошо. Только не веди себя как придурок из-за этого, ладно?       Гарри поднял руки в знак капитуляции и торжественно кивнул.       — Это что Паркинсон? — спросил он. Гарри приподнял бровь, заметив мимолетный шок и что-то ещё, мелькнувшее на лице Гермионы.       — Что? Нет! Ладно, слушай, — он наклонился ближе и понизил голос. — Его зовут Блейз.       — Его?       — Да.       Голос Гарри становился всё более встревоженным:       — Блейз?       — Да.       — Друг Малфоя?       — Да, придурок!       Гарри откинулся на спинку стула и расплылся в улыбке.       — Ладно, вообще-то, я даже могу себе это представить. Мог бы и раньше сказать, что тебе нравятся парни — мы бы сошлись пораньше на этой почве.       По лицу Рона медленно разливался румянец.       — Ну да, теперь-то, когда за тобой не гонится психопат, времени на сближение хоть отбавляй, правда?       Гарри кивнул. Через пару мгновений глаза его загорелись, и на губах заиграла возбуждённая улыбка. Гермиона прищурилась.       — Слишком уж ты радостный для того, кто думает о Волан-де-Морте.       Гарри только рассмеялся.       — Вовсе нет. Я думаю о том, что Рон просто обязан сегодня пригласить Блейза на бал.       — Что?! — поперхнулся Рон. — Да он не настолько мне и нравится!       — В самом деле? А мне почему-то припоминается, что Джинни вчера обмолвилась о том, что кто-то потерял голову.       — Джинни, я убью тебя!       — Пустые угрозы, Рон.       Луна выглядела весьма позабавленной.       — Думаю, Гарри прав. Худшее, что может случиться — Блейз тебе откажет.       — Луна со мной согласна, дружище. Вот и всё.       — Не могли бы вы говорить потише? — прошипел Рон, устало покосившись на другой конец стола восьмикурсников.       Драко наклонился над столом и тихо разговаривал с Блейзом и Пэнси, которые, судя по всему, были полностью поглощены его словами. Гарри прищурился, когда заметил, что они то и дело поглядывают в их сторону. Пэнси на мгновение встретилась с ним взглядом, и он мог поклясться, что на её лице промелькнула едва заметная ухмылка.       — Всё хорошо? — спросил Рон.       — Да, — ответил Гарри с улыбкой, отводя взгляд от троицы. — На самом деле, просто великолепно.

~

      В итоге Гарри остановился на темно-зеленой мантии, которая, по словам Гермионы, «выгодно оттеняла его глаза» .       Он потратил десять минут, пытаясь пригладить волосы расческой, что оказалось одновременно бессмысленным и утомительным занятием. Гермиона сидела на его кровати и с улыбкой наблюдала за его сборами.       — Гарри, ты прихорашиваешься. Выглядишь очень красиво       Лёгкий румянец окрасил его щёки, когда он обернулся к ней со вздохом. Честно говоря, он и сам не понимал, почему вдруг так переживает из-за своей внешности — на других мероприятиях он едва ли уделял этому хоть какое-то внимание.       «Ну, там будет Малфой», — некстати подсказал ему мозг.       — Спасибо, Гермиона. Ты готова идти?       — Более чем.       — Ты отлично выглядишь, кстати, — искренне добавил он. Они направились в гостиную, где Рон разговаривал с Дином и Симусом.       — Спасибо, Гарри.       Это было чистой правдой — передние пряди её волнистых волос были убраны назад, а платье, переливаясь тёмно-синим, струилось до самых ступней. Если Гарри не ошибался, на её губах блестел розовый блеск.       Когда они наконец забрали Рона (который красовался в алой парадной мантии — «не бордовой, имейте в виду»), они направились вниз, в Большой зал.       Он как раз приветствовал Джинни и Луну, когда за их спинами мелькнули белокурые волосы. Должно быть, он задержался взглядом на мгновение дольше, чем следовало, потому что Джинни тут же резко обернулась.       — На кого это мы там засмотрелись?       — Э-э… ни на кого! Вы обе отлично выглядите, кстати.       Луна мягко улыбнулась, тогда как Джинни всё ещё оглядывалась, пытаясь понять, на кого смотрел Гарри.       — Оу, спасибо, Гарри. Мне очень нравится на тебе тёмно-зелёный.       Он улыбнулся Луне, которая принялась уводить свою девушку в сторону Невилла, чтобы поздороваться с ним. Это позволило Гарри облегчённо выдохнуть и шагнуть вперёд, чтобы как следует разглядеть Малфоя. Его волосы были уложены гелем, на нём был облегающий маггловский костюм тёмно-розового цвета и, ради всего святого, неужели это подводка для глаз? Гарри в тревоге прижал руку ко лбу. Невозможно, чтобы один человек был настолько невыносимо красив — совершенно невозможно.       Он поспешно пытался взять себя в руки, чтобы не выглядеть разинувшим рот идиотом, когда Малфой стремительно обернулся, словно почувствовав его внимание. Их взгляды встретились, и Гарри внезапно почувствовал лёгкое головокружение. Он поспешно отвернулся и принялся искать глазами Гермиону и Рона, смертельно смущённый собственной реакцией на этого парня. Он быстро нашёл их у чаши с пуншем, которая на сей раз не была подкреплена Симусом (к его глубочайшему разочарованию). Впрочем, он тут же вспомнил, что среди гостей были и шестикурсники, чьи родители вряд ли одобрили бы их пьянство на школьном балу.       Он почувствовал, как в нём начинает закрадываться тревога, когда Большой зал заполнялся всё большим количеством людей, и поспешно принялся разрабатывать план, как пережить этот вечер. Пока что он включал в себя: не впасть в панику и избегать Драко Малфоя. Замечательно. Громкие голоса окружающих начали разливать панику по его венам, и он поспешно вклинился в разговор, который вели Рон и Гермиона, прежде чем его окончательно накроет волной.       — Он сидит с Малфоем. Ты же знаешь, что я скорее сдохну, чем сяду рядом с Малфоем, да? Я тебе говорил, что он проклял Гарри в Трех метлах?..       — Он меня не проклинал, Рон.       — Ну да, потому что я появился.       Гарри слабо улыбнулся.       — Не думаю, что он собирался что-то сделать.       — Хорошо. Но я всё равно не собираюсь сидеть с этим чёртовым засранцем, а Блейз не отходит от него ни на шаг. Какая жалось.       Гермиона лишь покачала головой и принялась разливать пунш по большим стеклянным кубкам для всех троих.       — Если нам не суждено выпить алкоголя, то хотя бы сахар нам просто необходим, чтобы танцевать.       При одной только мысли о танцах перед всеми у Гарри внутри всё похолодело. Это точно был не вариант на сегодня — он добавит это в свой план, сразу после пункта «не пить слишком много пунша, потому что сахар вызывает дикую усталость, а падать в обморок на балу не хочется».       Да. Это отличный план.

~

      К десяти вечера в зале стало не намного свободнее. Заиграли медленные мелодии, и влюблённым парочкам представилась возможность танцевать в своё удовольствие. Ко всеобщему удивлению, Панси внезапно утащила Гермиону, и в итоге они устроились с пуншем на противоположной стороне зала, о чём-то беседуя. Это оставило Гарри и Рона неловко сидеть в стороне — оба уже порядком устали от бала и от всей этой публики.       Гарри легонько толкнул Рона, который уставился в пол пустым взглядом.       — Слушай, если я отвлеку Малфоя, может быть, ты поговоришь с Блейзом?       Слова сорвались с языка прежде, чем Гарри успел их остановить. Малфой и Блейз сидели в другом конце зала, расположившись на двух стульях и о чём-то тихо переговариваясь. Гарри мысленно усмехнулся своему плану — избежать Драко Малфоя, конечно же, было практически нереально. Сахарное возбуждение начало спадать, и у него почти не осталось сил даже на панику из-за того, что Малфой теперь то и дело бросал на него взгляды.       — Ты спятил. Ты — отвлечёшь Малфоя? Каким образом?       Гарри подумал, что вопрос действительно хороший.       — Ну... э-э...       Долго ломать голову ему не пришлось — в этот самый момент Малфой снова поднял глаза и уставился на них обоих. Его серые глаза встретились со взглядом Гарри, и он внезапно (и довольно жалко) почувствовал, что весь вспыхнул. Не разрывая зрительного контакта, парень демонстративно поднялся. Гарри проводил взглядом его фигуру, когда тот, напоследок взглянув на него, скользнул к выходу из зала. На его губах играла многозначительная улыбка.       — Всё, Блейз один. Действуй!       С этими словами Гарри резко вскочил на ноги и, вопреки здравому смыслу, направился за Малфоем в пустой коридор, пробираясь сквозь толпу. Он и сам не вполне понимал, зачем это делает, и начал задаваться этим вопросом, лишь когда наконец вышел из Большого зала. В другое время он бы испытал облегчение, выбравшись из душной толпы, но одна только мысль о том, что он преследует Малфоя, вновь заставила кровь быстрее бежать по жилам.       Он бросился по пустому коридору и вылетел за угол, совершенно не заметив парня, который небрежно прислонился к стене.       — Так и знал, что ты пойдёшь за мной, — раздался голос, в котором звучало неприкрытое самодовольство.       Он резко обернулся и едва не подпрыгнул, обнаружив, что Малфой стоит прямо перед ним. На таком расстоянии он даже уловил цитрусовый запах его дорогого одеколона — надо признать, довольно приятный. Он сглотнул и нервно переступил с ноги на ногу.       — Что ты делаешь? — спросил Гарри, и голос его прозвучал куда выше, чем ему хотелось бы.       Малфой оттолкнулся от стены, сохраняя всё тот же подчёркнуто беззаботный вид.       — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Ты ведь не думаешь, что я что-то замышляю... правда?       У Гарри пересохло во рту, пока он наблюдал, как другой парень медленно обходит его вокруг, разглядывая так, будто видел его насквозь. Всё, что он мог сделать, — это таращиться во все глаза и поворачиваться вслед за ним. Он всегда знал, как отвечать Малфою агрессией, но сейчас, похоже, ситуация этого не требовала. И что, чёрт возьми, он должен был сказать? Оскорбления и проклятия — это пожалуйста, но вот это (что бы это ни было) — уже не его стихия.       В разгар этой панической внутренней борьбы Гарри застыл, перестав крутиться, даже когда Малфой обходил его. Блондин внезапно остановился прямо за его спиной, и Гарри безошибочно уловил в его голосе самодовольную усмешку.       — Ты же не хочешь, чтобы люди думали, будто ты меня преследуешь? Я полагал, наш шестой курс остался позади.       Гарри резко развернулся.       — Я не преследовал тебя на шестом курсе, — ровно сказал он.       — Тогда как бы ты это назвал, Поттер? Ты просто случайно оказывался рядом со мной под мантией-невидимкой всё это время?       Гарри сглотнул и нервно закусил нижнюю губу.       — В том году я неплохо научился вычислять тебя под этой мантией, знаешь? В половине случаев достаточно было просто прислушаться. Ты не очень-то умеешь вести себя тихо.       Он чувствовал, как заливается краской, и отчаянно молился, чтобы это не бросалось в глаза.       — С чего ты вообще заговорил о шестом курсе, Малфой? — резко бросил он.       Гарри крепче сжал палочку, заметив опасный блеск в глазах собеседника. Малфой, как всегда наблюдательный, проследил за этим движением взглядом. Усмехнувшись, он шагнул вперёд.       — Я не в настроении для дуэли, Поттер.       — А я тебя, вроде, и не спрашивал.       Словно это было самое обычное дело в мире, Малфой поднял руку, и палочка Гарри вылетела из его кармана. Он ахнул, когда она с глухим стуком упала на пол в нескольких шагах от них.       — Беспалочковая магия, — пробормотал он.       — В доме, где живёт Волан-де-Морт, всегда надо быть начеку... особенно если у тебя нет своей палочки.       Гарри снова сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога и вина. Хотя он всё-таки спас этому гаду жизнь.       — Ты... ты называешь его по имени теперь.       — Ну да, — он сделал паузу, и мгновение спустя палочка Гарри уже вернулась к нему — Малфой поймал её без малейшего усилия. — «Назови и осуди», так я говорю.       Он снова помедлил и шагнул ближе. Гарри, совершенно сбитый с толку, смотрел, как Малфой мягко берёт его руку, вкладывает палочку в ладонь и на секунду сжимает его пальцы своими.       — Пообещаешь не проклинать меня? — тихо спросил он.       Слово сорвалось с губ прежде, чем Гарри успел его остановить:       — Обещаю.       Удовлетворенный, Малфой отступил назад с улыбкой. Затем, после нескольких мгновений явного колебания, он тихо рассмеялся.       — Мерлин, что мы вообще делаем, Поттер? Ты просто горишь желанием запустить в меня проклятьем, и, честно говоря, чувство взаимно. От старых привычек не так-то просто избавиться.       Гарри помотал головой и зажал рот ладонью, силясь сдержать смех, который, по иронии судьбы, сам рвался наружу. Но очень скоро они оба хохотали как ненормальные, словно услышали самую смешную историю на свете. Смех только усилился, когда мимо прошёл какой-то шестикурсник с совершенно озадаченным выражением лица. Гарри так разошёлся, что даже не оттолкнул Малфоя, когда тот, смеясь, прислонился к нему в поисках опоры.       Когда смех утих, Гарри всё же мягко оттолкнул его, но тут же протянул руку, чтобы тот не потерял равновесие.       — Мы просто кретины.       Было почти облегчением понять, что Малфой тоже не знает, что делать, когда они не швыряются друг в друга оскорблениями.       — По большей части ты, — заметил Гарри.       — Нет, я думаю, по большей части ты.       — Как скажешь, если это поможет тебе крепче спать по ночам.       Этот новый способ поддразнивания казался более легким и куда более естественным. Однако Гарри понимал, что будет достаточно одной вспышки гнева с любой из сторон, чтобы всё это разрушить.       — У меня в комнате есть огневиски. Не хочешь свалить отсюда и пропустить по паре бокалов?       Гарри было достаточно услышать слово «огневиски», чтобы тут же кивнуть.       — Да. Я сейчас слишком трезв.       — Не могу не согласиться, — усмехнулся Малфой. — Хочешь попрощаться с кем-нибудь?       — Э-м, нет. Потом им всё объясню. Но мне нужно кое-что проверить...       Малфой держался позади, пока Гарри снова обходил угол и заглядывал в дверь в конце коридора. Он заметил рыжую шевелюру и ухмыльнулся, когда, присмотревшись, понял, что Рон сидит рядом с Блейзом. Больше ему ничего не требовалось — он развернулся с улыбкой.       — Веди.

~

      — Так откуда мне знать, что ты не подсыпал туда отравы, Малфой?       Парень наклонился с (Гарри готов был поклясться) кокетливой улыбкой, затем обхватил бутылку пальцами горлышко бутылки и вырвал из его рук. Малфой налил немного в чашку, которую только что трансфигурировал, и залпом выпил, не моргнув и глазом.       — Если там яд, я скоро умру, — просто сказал он.       Гарри усмехнулся и закинул ноги на кровать. Комната Малфоя была до невозможности прибрана — единственным, что выдавало присутствие хозяина, были сундук с вещами и стопка книг у кровати. Рядом на стене висел плакат, при виде которого Гарри невольно улыбнулся: «Превосходство по крови — ложь».       Малфой перехватил его взгляд и улыбнулся.       — Это хорошее напоминание. В конце концов, от предрассудков не избавляются за один день.       На ужасающее мгновение Гарри почувствовал искреннюю симпатию к Малфою. Он тряхнул головой, отгоняя желание плеснуть себе в лицо холодной воды. Он даже не мог списать это чувство на огневиски.       — Знаешь, это здорово, на самом деле. Что ты так стараешься.       Малфой небрежно махнул рукой:       — Только не надо этой хаффлпаффщины, Поттер. Это вполне справедливо, после всего, что я натворил.       Однако по румянцу на его лице Гарри понял, что Малфой всё равно оценил комплимент, поэтому он просто улыбнулся и принял предложенный стакан. Вскоре, после нескольких бокалов, Гарри почувствовал разливающееся по телу приятное тепло. Он довольно вздохнул, ощущая, как тревога начинает отступать.       — Может, ты и не такой уж ужасный, Малфой, — заключил он, стараясь тщательно выговаривать слова. Он ещё не был пьян (по крайней мере, ему так казалось), но действие алкоголя уже начинало ощущаться.       — Ты слишком добр, — саркастично отозвался Драко.       Он тоже пропустил пару бокалов, но до легендарной выносливости Поттера ему было далеко — тот оказался настоящим слабаком. Эта мысль его невероятно забавляла.       — Ты вообще не выглядишь пьяным — даже слегка! — возмутился Гарри, едва не пролив напиток, поднося его к губам.        — Не все такие слабаки на спиртное, Поттер.       Гарри фыркнул, но но затем, словно до него вдруг дошёл смысл сказанного, насупился.       — Я вовсе не слабак! — запротестовал он.       Малфою пришлось на мгновение сдержать себя, чтобы не думать о том, насколько Гарри был очарователен в таком состоянии.       — Разумеется, нет, — успокаивающе протянул он, забирая стакан из рук Гарри, пока тот его не уронил.       Когда Гарри снова с хихиканьем завалился на кровать, Малфой поймал себя на мысли, что пригласить его сюда определённо стоило. Ему стало даже немного совестно, что он ещё вполне трезв, в отличие от Поттера, поэтому он залпом осушил ещё один стакан огневиски, наслаждаясь жжением, разлившимся по горлу. Он довольно усмехнулся, увидев, что Гарри снова сел.       — Забыл спросить, Блейз с кем-нибудь встречается?       Малфой опешил от того, как резко и внезапно внутри него всколыхнулась ревность. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.       — Нет, — тихо сказал он, стараясь придать голосу безучастность. — А что?       Гарри облегченно улыбнулся, явно не замечая странной реакции Малфоя.       — Рон на него запал.       Лицо Малфоя на мгновение расслабилось от облегчения, но потом он расхохотался, не веря своим ушам.       — Да быть не может!       — Ещё как может! — усмехнулся Гарри.       — Блейз — этот чёртов идиот — таращится на Уизела столько, сколько я себя помню.       — Эй! — Гарри снова заговорил тем же обвинительным тоном, что и раньше. — Не называй его так.       Малфой улыбнулся. В любой другой ситуации это заставило бы его оскорбился.       — Он ведь всё ещё называет меня хорьком?       — Да, но клянусь, что пытаюсь отучить его от этого. — Гарри вздохнул и снова драматично рухнул на кровать.       Малфою с огромным трудом удавалось прогонять из головы дурацкие мысли, пока он смотрел, как Гарри снова хихикает.       Конечно, Гарри Поттер был чертовски милым, когда пьян. Ну разумеется.       — Но ты и правда был хорьком на четвёртом курсе.       — Если уж на то пошло, я бы с превеликим удовольствием временно превратил Уизли в ласку.       Гарри рассмеялся.       — Туше. Это и правда было забавно, Малфой.       К этому моменту его речь уже начинала слегка заплетаться, а на шее и щеках всё ярче проступал румянец. Сделав ещё один глоток огневиски, Малфой плотно закупорил бутылку и спрятал её под кровать, подальше от Гарри. Похоже, самообладание Гарри и правда начало давать трещину — он принялся нахваливать Малфоя за подводку для глаз. Тот лишь рассмеялся и легонько коснулся его плеча.       — Спасибо, Поттер.       «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», — услужливо напомнил ему внутренний голос.       Не прошло и часа, как Малфой нагнал Гарри по степени опьянения, и они уже вовсю обсуждали Хогвартс, квиддич и строили планы, как свести Рона с Блейзом, на случай если сегодняшний вечер не увенчался успехом.       Гарри не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким свободным — хотя , вероятно, алкоголь тоже сыграл свою роль.

~

      Гарри полагал, что после той ночи между ним и Малфоем завязалась некая хрупкая дружба — хотя, когда он был трезв, у него всё ещё возникало желание запустить в этого самодовольного мерзавца заклинанием, и Гарри старался избегать его любой ценой, если был зол или раздражён. Возможно, они находились где-то между врагами и друзьями — если такое вообще существует.       Со стороны в их отношениях особо ничего не изменилось, если не считать взглядов, которые теперь задерживались друг на друге чуть дольше, чем раньше.       Ему всё ещё было не по себе от мысли, что они больше не враги, и Малфой, казалось, это чувствовал. Несмотря на то, что тот был язвительным засранцем, Гарри вынужден был признать: парень был до жути наблюдательным. Он считывал язык тела лучше, чем кто-либо из знакомых Гарри, что время от времени даже пугало. Он знал, когда не стоит давить, когда Гарри на грани, и когда лучше просто заткнуться — это, надо признать, делало общение с Малфоем значительно легче.       Через несколько дней после бала учебный процесс вернулся в привычное русло, и Гарри проводил большую часть свободного времени в библиотеке. Он позволял Гермионе и Рону вытаскивать его оттуда, чтобы поесть, когда они считали, что он достаточно позанимался, что было явным прогрессом по сравнению с прежним временем, когда он проводил всё время за учебой почти без перерывов.       Дни перед балом, проведённые с друзьями, заставили Гарри вспомнить, как много они для него значат, и ему совсем не хотелось, чтобы они продолжали переживать за него. Рон, судя по всему, был всецело поглощён Блейзом (надо полагать, вечер прошёл удачно), и то же самое можно было сказать о Гермионе с Панси.       Спустя два дня после бала Гарри приснился не самый приятный сон — что, впрочем, не было чем-то необычным, — но именно этот надолго выбил его из колеи. Он не был кошмаром в прямом смысле слова, но тревоги от него было не меньше. Гарри проснулся в состоянии дикой паники и долго не мог отдышаться, но хуже всего было то, что стоило ему вспомнить о сне, как сердце начинало колотиться с новой силой.       Гарри бросил взгляд на Рона, который всё ещё крепко спал, и почувствовал укол вины, осознав, что уже, наверное, достаточно достал его своими кошмарами, как, впрочем, и Гермиону. Прежде чем он успел обдумать свои действия, он накинул на себя свободную футболку и как можно тише выскользнул из комнаты. Он обнаружил, что направляется к комнате Малфоя — всего в паре дверей от его собственной. В своём сонном оправдании он решил, что не хочет будить Рона или Гермиону, но и оставаться в одиночестве тоже был не в силах.       «Возможно, хроническое недосыпание наконец-то дало о себе знать», — подумал он, подходя к двери.       Гарри помедлил у двери, на секунду задумавшись, не запустит ли в него Малфой проклятием за то, что он его разбудил. И вообще, с чего он взял, что Малфой захочет его слушать? Они ведь даже не были особенно близки, да и последние их нормальные разговоры происходили под градусом. Он не знал, сколько простоял так, с рукой, зависшей над ручкой, но в итоге решил просто уйти.       Однако, едва он развернулся, дверь распахнулась. Он подпрыгнул и резко обернулся, застыв на месте при виде заспанного Драко Малфоя. Мелькнула мысль о том, что его взлохмаченные волосы смотрятся на удивление хорошо, но он тут же приказал себе не думать об этом.       К его изумлению, Малфой вовсе не выглядел удивлённым, лишь с любопытством разглядывал его.       — Поттер. Что привело тебя к нашей двери в столь поздний час?       — Э-м, я просто… проходил мимо? — Гарри почувствовал, как краснеет, осознав, что это прозвучало скорее как вопрос.       Малфой мгновенно раскусил его, но, к его чести, решил подыграть.       — Ладно, конечно. Хочешь зайти?       Всё, что он смог сделать — это кивнуть и последовать за ним внутрь.       — Блейз уже спит, так что громко говорить не получится, — прошептал Малфой.       Гарри снова кивнул и осторожно присел на край кровати, пока Малфой копался в своём сундуке.       — Ты собирался что-то взять? — поинтересовался Гарри. Малфой захлопнул крышку и усмехнулся, глядя на него.       — Да, можно и так сказать.       Гарри вопросительно поднял бровь, но расспрашивать не стал. Малфой помедлил мгновение и сунул ему в руку шоколадную лягушку.       — Похоже, тебе это нужно.       — О, спасибо.       — Не за что.       После этого Малфой задернул полог своей кровати со стороны Блейза и присел рядом с Гарри. Несколько секунд они молчали — Малфой, казалось, ждал, что Гарри начнёт первым, и тот наконец заговорил.       — Мне приснился кошмар, — он чувствовал, как сердце снова бешено колотится. Он глубоко вздохнул. — Мне уже давно такого не снилось.       — Что там было?       Пока Гарри вспоминал все детали, его дыхание сбилось. Малфой заметил это и неуверенно положил руку ему на спину. Когда Поттер не отстранился, он принялся водить ладонью по его лопаткам, вырисовывая успокаивающие круги.       Внезапно Гарри начал говорить без остановки. Он рассказывал Малфою о кошмаре, о том, как во сне он снова оказался у Дурслей, а Хогвартса будто и не было, как он был заперт в своей крошечной каморке без возможности выбраться, как вдруг сон сменился, и Дадли с друзьями пинали его, не давая дотянуться до волшебной палочки, как в ушах не умолкал оглушительный рёв дяди, как издевательства семьи казались бесконечными, и как хуже всего было то, что в этом кошмаре ему было восемнадцать, а значит, он так и не попал в Хогвартс.       Малфой слушал, не перебивая, с хмурым видом, продолжая водить рукой по спине Гарри, вырисовывая круги, которые, как он надеялся, успокаивали. Когда тот наконец замолчал, Малфой вздохнул и притянул его к себе в объятия. Впервые за всю жизнь он совершенно не знал, что сказать. Он догадывался, что у Поттера было непростое детство — слухи ходили всякие, — но чтобы настолько…       Он отстранился на мгновение.       — Так вот как это было? Жить с этими магглами?       Гарри не решался ответить, но Малфой, судя по выражению ужаса на его лице, и так всё понял.       — Хочешь, я их прокляну?       — Это в прошлом. Теперь уже не важно.       — Правда? Потому что этот кошмар был всего несколько часов назад.       Гарри ничего не ответил. Малфой снова вздохнул.       — Слушай, Поттер. У меня они тоже бывают. Зелье «Сна без сновидений» помогает. Я могу дать тебе немного сейчас, а если хочешь, сходи к мадам Помфри — она пропишет.       Он с недоумением смотрел, как Гарри внезапно начинает смеяться.       — Мерлин, прости. Всё это так нелепо — я не могу поверить, что ты сейчас мне помогаешь.       Гарри поморщился, когда Малфой прищурился.       — Извини, я правда ценю это.       Малфой уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри рванулся вперёд и снова крепко обнял его. Этого было достаточно, чтобы шокировать его так, что Малфой застыл, не в силах вымолвить ни слова.

~

             — Никогда бы не подумал, что окажусь в постели у своего врага.       — Что ж, Поттер, я бы предпочёл считать, что мы больше не враги, — усмехнулся Малфой.       — А как бы ты тогда нас назвал?       — Заклятые друзья.       — Это ужасно маггловский термин.       — Я балуюсь маггловской литературой время от времени.       — Какой именно?       Гарри заметил, как на лице Малфоя проступил румянец.       — Разной.       — Любовные романы для подростков, да?       — Даже близко нет!       — Всё ясно, значит, да.       Малфой развернулся к нему и сердито нахмурился.       — Я выгоню тебя из кровати.       — Не посмеешь!       — А ты проверь.       Гарри, впрочем, в этом не сомневался, поэтому просто улыбнулся.       — Ты меня спать не даёшь. Отдыхай уже.       Малфой закатил глаза, но снова отвернулся.       — Доброй ночи, Поттер.       — Доброй ночи, Малфой.

~

      Гарри с досадой уставился на книгу, лежащую у него на коленях — он перечитывал один и тот же отрывок уже как минимум 10 минут, но в голове так ничего и не откладывалось. Наконец он захлопнул книгу и с силой швырнул её через всю комнату. Малфой усмехнулся, не отрывая глаз от книги.       — Королева драмы.       Гарри раздраженно фыркнул.       — Мне это надоело.       — Я вижу.       Малфой поднял на него взгляд с удивительно доброй улыбкой, закрыл свою книгу и положил её на кровать рядом с собой. Они читали вместе после ужина, что Гарри поначалу находил вполне комфортным, но его мозг отказывался воспринимать написанное.       — Как ты это делаешь? — внезапно спросил Гарри.       Малфой поднял бровь.       — Делаю что?       — Я имею в виду… — он прикусил губу и опустил взгляд, мысленно проклиная себя.       — Надеюсь ты спросишь, как я ухаживаю за кожей, потому что я могу рассказать тебе обо всех своих процедурах, если захочешь.       Гарри был благодарен, что Малфой явно чувствовал его дискомфорт, но теперь, раз он уже создал напряжение, отступать не хотелось. Он глубоко вздохнул и снова поднял глаза.       — Ты ещё сможешь рассказать мне об этом как-нибудь. Но я хотел спросить как ты смог… ну, знаешь… преодолеть всё это. Ты выглядишь счастливым после войны, несмотря на то, что все вокруг только и делают, что поливают тебя грязью. И ты смог расположить всех к себе так, что даже Дин и Симус охотно играют с тобой в квиддич! Я просто… не понимаю, наверное. Ты выглядишь так, будто у тебя все хорошо, а я…       Нет.       Малфой не изменился в лице, но слегка подался вперёд. Он несколько мгновений внимательно разглядывал Гарри.       — Ну, это просто. Я и не смог.       — Не смог что?       — Преодолеть это всё.       — Ох, но…       — Поттер, после войны у меня было не так уж много вариантов. Я мог либо сдаться и запереться в поместье до конца своих дней, не обращая внимания на то, что обо мне говорят, либо вернуться в Хогвартс и хотя бы попытаться стать лучше. Я хочу, чтобы это выглядело так, будто я двинулся дальше, но это не так. Однако если я не буду казаться хотя бы немного открытым, все решат, что я строю планы по чудесному воскрешению Волан-де-Морта или что-то в этом роде       Гарри почти лишился дара речи. Он прекрасно понимал, что, скорее всего, выглядел как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать.       — Но у тебя был выбор. Ты мог запереться в поместье. Так почему же ты этого не сделал? Не то чтобы тебе следовало это сделать... я рад, что ты этого не сделал... но ведь это было бы намного проще.       — Ну, слизеринец во мне был бы в ужасе, если бы я просто решил ничего не делать со своей жизнью. И... я не думаю, что одиночество стоило бы того.       Гарри медленно кивнул, стараясь не выдать на лице внезапный прилив восхищения, который он испытал по отношению к Малфою.       — Значит, когда ты временами прогуливаешь занятия… — он запнулся.       — Да. Бывают дни, когда я чувствую себя ужасно неуверенно и всё кажется бессмысленным — в такие дни я обычно даже не могу заставить себя пойти на занятия. И… я… — голос Малфоя стал тише, — У меня всё ещё бывают кошмары о том времени, когда я жил с Волан-де-Мортом, если забываю принять зелье от снов. Они обычно выбивают меня из колеи на день или около того.       Гарри снова кивнул и закусил губу, пытаясь осмыслить всё, что сказал ему Малфой. Даже если у Малфоя тоже бывали плохие дни, он всё равно находил в себе силы общаться и выглядеть таким собранным на людях. Чего нельзя было сказать о Гарри — он проводил время либо на занятиях, либо в библиотеке. Он надеялся, что лицо его не выдало разочарования при этой мысли.       Малфой улыбнулся ему и Гарри задумался, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к тому, что Драко Малфой смотрит на него с доброй улыбкой, а не с высокомерной усмешкой.       — Я знаю о чем ты думаешь, Поттер. То, что ты не смог просто взять и вернуться к нормальной жизни, не делает тебя слабее других. То, что ты пережил было ужасно — ты, чёрт возьми, умер, ради Мерлина! Никто, кроме тебя, не проходил через подобное.       Гарри машинально кивнул.       — Спасибо, Малфой.       Малфой слегка улыбнулся, затем отвёл взгляд.       — Ты… э-м… можешь звать меня Драко, если хочешь.       Глаза Гарри расширились.       — Оу… э-м… ладно? Наверное, будет справедливо, если и ты будешь называть меня Гарри.       — Да, наверное, будет.       Драко покраснел, заметив выражение лица Гарри.       — Ой, заткнись. Не заставляй меня становиться ещё большим хаффлпаффцем. Это мой предел сентиментальностей на год, клянусь. Я ужасен в таких вещах.       Гарри опять кивнул, не в силах сдержать улыбку.       — Хорошо-хорошо. Но есть ещё кое-что: я действительно очень сожалею о том заклинании — Сектумсемпра. Я правда не знал, что оно делает, и если бы я имел хоть малейшее представление, то никогда бы не…       — Не вспоминай об этом. Ты уже отплатил, когда спас меня... и когда давал показания в защиту нас с матерью в суде… и…       — Ладно, ладно, я понял.       Гарри поморщился, вспомнив слова Драко в «Трех метлах».       — И к слову, я ничего не жду взамен. Я делал это не для того, чтобы потом попрекать тебя или что-то в этом роде. Ты мне ничего не должен.       Драко выглядел удивлённым несколько мгновений, затем слегка скептичным, но вскоре на его губах заиграла мягкая улыбка.       — Ладно. В любом случае спасибо, Гарри. Как бы мне не хотелось этого признавать, меня бы здесь не было, если бы не ты.       Драко закатил глаза, когда Гарри начал смеяться.       — Ты смеёшься в самые неподходящие моменты, придурок! Клянусь Мерлином...       — Прости! Просто… всё было настолько хреново. А ведь нам было всего семнадцать.       — В этом нет ничего смешного! — возмутился Драко, пытаясь сдержать собственную улыбку. Смех Гарри, в конце концов, был заразителен до ужаса.       — Знаю! Честное слово, это просто защитный механизм или что-то в этом роде. Драко снова закатил глаза.       — Придурок, — пробормотал он, снова берясь за книгу. Гарри не упустил из виду лёгкую улыбку, тронувшую его губы, пока он продолжал читать.

~

      С тех пор как Драко упомянул о своих кошмарах, связанных с жизнью под одной крышей с Волан-де-Мортом, Гарри никак не мог выбросить это из головы. Конечно, он понимал, что жить в поместье в тот было адом, но он никогда по-настоящему не задумывался об этом. Драко был заперт в собственном доме с Волан-де-Мортом и его Пожирателями смерти на каждом шагу. От одной только мысли об этом передергивало. Столкновения с Волан-де-Мортом во время войны были достаточно страшны, но каково выносить это целый год?       В следующий раз они с Драко разговаривали в пустом классе. Гарри развалился на полу (чем заслужил на себе недоуменный взгляд), а Драко устроился на одной из парт.       Ему совсем не хотелось уводить их непринуждённый разговор в сторону прошлых травм, но но желание спросить пересиливало. Он чуть приглушил голос.       — Драко…       Тот похоже уловил по тону, что разговор предстоит серьёзный, потому что бросил на него вопросительный взгляд и спрыгнул с парты.       — Да?       — Ты пару дней назад упоминал свои… э-м… кошмары?       Глаза Драко заметно потемнели, когда он сел рядом с Гарри. Его кожа, казалось, тоже слегка побледнела, хотя, возможно, это было из-за освещения.       — Да, упоминал.       Он ждал, когда Гарри продолжит и тот вновь заговорил.       — Каково это было — жить с Волан-де-Мортом в поместье? — выпалил он, мысленно ругая себя за излишнюю прямолинейность. Драко, похоже, тоже на мгновение опешил.       Гарри быстро сел, уже готовый начать извиняться, но Драко заговорил раньше, чем он успел раскрыть рот.       — Нет, всё в порядке. Просто…       Он чувствовал, что Драко нуждается в какой-либо поддержке, но Гарри, к сожалению, никогда не умел её оказывать, поэтому он неуверенно положил руку ему на колено и безмолвно надеялся, что этого будет достаточно.       По-видимому, этого оказалось достаточно, потому что Драко внезапно начал выкладывать всё начистоту. Он рассказывал Гарри о жизни под одной крышей с Волан-де-Мортом: о том, как постоянно жил на нервах и чувствовал себя несчастным; как чувствовал себя чужим в собственном доме; о тех ужасных вещах, которые его вынудили сделать и которые преследовали его до сих пор; о том, как быстро он понял, что Тёмная сторона — это ошибка; как близко он постоянно был к тому, чтобы совершить неверный шаг и быть за это наказанным; как он чувствовал себя беспомощным, когда жизни его родителей были под угрозой; как он боялся, что Волан-де-Морт заглянет ему в разум и увидит его предательство; о всех его сожалениях о том, что он стал Пожирателем смерти, и о том, как он ненавидит смотреть на Тёмную метку на своём предплечье.       Начав говорить, он уже не мог остановиться, и Гарри вдруг подумал: рассказывал ли Малфой это кому-нибудь ещё? Всё, что ему оставалось — это хмуриться, кивать и ободряюще сжимать колено Драко.       К концу его сбивчивого монолога, хотя парень буквально выдавливал из себя слова, к удивлению Гарри, ни одна слеза так и не пролилась из его влажных глаз. И лишь когда Гарри прижал его к себе и прошептал: «Мне так жаль», слёзы наконец потекли по его лицу.       Он скорее чувствовал, чем видел, как рыдания сотрясали тело Драко, прижавшегося к нему. Теперь Гарри понял, почему люди в его окружении постоянно твердили ему, что не стоит держать эмоции в себе.       Драко наконец отстранился и попытался взять себя в руки, на его бледных щеках выступил смущённый румянец. Он тихо простонал:       — О, Мерлин. Поверить не могу, что только что устроил истерику при тебе, — он скривился и отодвинулся назад. Гарри покачал головой.       — Драко, это, должно быть, было ужасно, — с трудом пробормотал он.       Драко попытался придать своим словам пренебрежительный тон:       — Наверное, я это заслужил.       — Чушь. Никто такого не заслуживает, тем более ты был ребёнком.       — Гарри…       — Нет, серьёзно. Ты делал всё ради родителей, ты соглашался на всё, что они говорили, лишь бы защитить их. Ты не плохой человек, даже если ошибался, и ты явно стараешься теперь поступать правильно.       Драко покачал головой.       — Уверен, тебе пришлось пройти через гораздо худшее…       — Я не могу припомнить ни одного другого ребёнка, которому пришлось бы провести целый грёбаный год под одной крышей с Волан-де-Мортом. Даже если я пережил что-то похуже, какая разница? Это не значит, что твоя жизнь не была адом. Драко медленно кивнул, закусив губу, и слегка склонил голову.       — Я так сильно его ненавидел, — прошептал он.       — Я тоже. Но его больше нет, а мы всё ещё здесь.       На несколько мгновений воцарилась тишина.       Гарри вскрикнул от неожиданности, когда Драко бросился к нему и обнял с такой силой, что они оба рухнули на пол — Гарри оказался на спине, а Драко сверху, прижимая его к себе. Задыхаясь от смеха, Гарри обнял его в ответ, а Драко уткнулся лицом в изгиб его шеи.       — Это не очень-то похоже на твою холодную выдержку, — заметил Гарри.       — Этого не было. Если ты когда-нибудь об этом заговоришь, я сделаю вид, что ничего не помню.       — Как скажешь, — усмехнулся Гарри.       Они пролежали так несколько минут, и лишь их ровное дыхание нарушало тишину пустого класса, пока Гарри нехотя не напомнил, что им пора на травологию. Драко фыркнул и с явной неохотой отцепился от него, поднимаясь на ноги.       — Ладно. Пойдём укрощать ядовитую тентакулу, — вздохнул он.       — Ага. Мы все знаем, чем это для тебя закончилось в прошлый раз. Будем надеяться, что тебе не придется снова заглядывать в больничное крыло.       — О, отвали. Теперь я точно не буду помогать тебе подняться.       Гарри простонал, сел и медленно поднялся на ноги. Он проводил взглядом Драко, который уже вышел в коридор и смеялся.       — Засранец, — пробормотал он.       — Я всё слышал! — раздался в ответ самодовольный голос.       Он закатил глаза и вышел вслед за Драко.

~

      Постепенно Гарри всё больше привыкал к мысли о том, что они с Драко теперь друзья. Хотя они и не так уж и много общались в течение следующих двух недель, он всё же заметил, что желание запустить в того проклятьем заметно поубавилось, а это уже о чём-то да говорило. Однако, за всё это время ни один из них ни разу не заговорил с други в присутствии посторонних. Они, конечно, здоровались друг с другом, до дальше едва заметных улыбок и коротких кивков общение не заходило.       Честно говоря, Гарри был немного напуган тем, как часто он ловил себя на желании, чтобы Драко был рядом — в классе, во время учёбы или в гостиной.       Наконец, в одну из суббот, когда Гарри занимался в библиотеке Драко подошёл к нему. Гарри даже не заметил как тот оказался рядом.       — Привет.       Гарри поднял взгляд и его глаза тут же расширились от удивления.       — Драко… Привет.       Он поспешно собрал свои книги со стула рядом и переложил их на маленький столик напротив. Парень присел с легкой улыбкой.       — К какому уроку готовишься?       Гарри, всё ещё находясь в легком шоке, моргнул и опустил взгляд на эссе, которое писал.       — О! Я сейчас пишу эссе по зельям. Ты своё уже сделал?       — А, это. Думаю, я примерно на середине. Гарри кивнул. Он слегка наклонился и посмотрел на книгу в руках у Драко.       — О, арифмантика! Гермиона в ней очень хороша, хотя я слышал, что это адски сложно.       — Так и есть, Но я, знаешь, немного гений, — этот мерзавец ещё и имел наглость подмигнуть Гарри.       — Ха-ха. Уверен, подобные заявления производят неизгладимое впечатление на окружающих.       — Не проверял, но ты наверное прав. Не хотелось бы показаться высокомерным засранцем.       — Так ты и есть высокомерный засранец.       И вот так их непринужденная перепалка возобновилась, чему Гарри был несказанно рад. Чересчур вежливое общение с Драко казалось ему совершенно неестественным.       Драко игриво стукнул Гарри по руке своей книгой.       — По крайней мере, я не очкастый придурок.       — По крайней мере, я не тону под горой домашки по арифмантике.       — Что там по поводу арифмантики?       Гарри и Драко оба встревоженно подняли глаза и увидели перед собой Гермиону, пристально разглядывающую их поверх огромной стопки книг, которую она несла.       — Гермиона! Привет. Тебе… э-м… нужна помощь с этим?       — Привет, Гарри. Привет, Драко. Нет, всё в порядке, я просто…       Она замолчала, аккуратно ставя стопку книг на стол. Гарри воздержался от вопросов о том, когда именно она начала называть Драко по имени — он был уверен, что Рон упал бы в обморок, если бы это услышал. Он знал, что Драко практически произнёс перед Гермионой целую речь с извинениями ещё на второй неделе учёбы, но то, как она его приветствовала, казалось дружелюбным. Подозрительно дружелюбным.       — О, вы делаете сегодняшнее домашнее задание! Не против, если я сяду с вами?       Драко улыбнулся и похлопал по стулу рядом с собой.       — Это было бы очень кстати. Там был один отрывок, о котором она без умолку болтала, а я его так до конца и не понял…       Гарри с изумлением наблюдал, как Гермиона непринужденно села рядом с Драко, взяла книгу из стопки и наклонилась, чтобы прочитать отрывок, о котором тот говорил. Он не смог сдержать улыбку, вернувшись к своему эссе. Он полагал, что один человек точно не будет против той полудружбы, которую он завязал с Драко.

~

      После того дня Драко, похоже, взял на себя обязанность вытаскивать Гарри из-за работы всякий раз, когда считал, что тот засиделся слишком долго.       «Гермиона и Рон, должно быть, благодарны ему за это», — с усмешкой подумал он, заметив, как к его столу направляется раздражённый Драко.       — Честное слово, Гарри, можно подумать, ты решил зачахнуть в этом проклятом месте. Пойдём, прогуляемся немного.       Не дожидаясь ответа, Драко взял Гарри за руку и потянул его на ноги. Он сунул книгу в сумку, закинул её на плечо и позволил увести себя. Втайне Гарри был очень благодарен Драко за то, что тот всегда замечал, когда ему стоило сделать перерыв.       По какой-то причине у него ёкнуло в животе, когда он понял, что они всё ещё держатся за руки, хотя уже дошли до выхода. Похоже, Драко тоже это заметил: он поспешно отпустил его руку и, пробормотав извинение, отвёл взгляд. Гарри тоже отвернулся, чтобы не сделать какую-нибудь глупость — например, попросить его снова взять его за руку. Пока они выходили на улицу, он убеждал себя, что всё дело лишь в том, что ему было спокойно от любого прикосновения, а не только от прикосновения Драко.       В конце концов они устроились под деревом у озера. Драко с нескрываемым весельем наблюдал, как Гарри пытается сплести венок из ромашек.       — Гарри, просто воспользуйся магией. На это уже больно смотреть.       — Ни за что. Это жульничество.       — Это называется находчивостью.       Гарри слегка пихнул его плечом и снова принялся за своё занятие. Когда он, казалось, уже в сотый раз безуспешно пытался соединить вместе те же две ромашки, терпение Драко наконец лопнуло.       — О, Мерлин, дай сюда. Позволь мне попробовать, пока я не умер от отчаяния.       С явной неохотой Гарри протянул Драко ромашки и недоверчиво наблюдал, как тот аккуратно сделал ухоженными ногтями маленькие надрезы на каждом стебле. Вскоре Драко уже ловко переплетал цветы между собой, то и дело бросая самодовольные взгляды на Гарри, который с каждой секундой выглядел всё более ошеломлённым.       — Так нечестно!       — Не моя вина, что я лучше тебя абсолютно во всём, Гарри.       В ответ он снова получил дружеский толчок в плечо.       — Да забирай этот несчастный венок, раз уж он тебя так чертовски заворожил.       Драко бережно вложил венок из ромашек в руки Гарри. На его губах играла довольная улыбка — он не мог не заметить, как стремительно заливается краской лицо напротив.       — Спасибо, — пробормотал Гарри, тщетно пытаясь скрыть, как сильно он обрадовался, разглядывая венок.       На несколько мгновений между ними повисла тишина. Потом Драко снова заговорил — неуверенно, почти шёпотом.       — Гарри…       У Гарри ёкнуло сердце. Таким тоном обычно начинались серьёзные разговоры.       — М-м?       — Зачем ты так делаешь? В смысле... почему сидишь в библиотеке так долго?       Гарри на мгновение широко распахнул глаза, но вскоре лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на озеро, всё ещё сжимая в руках ромашковый венок.       — Ну... наверное... иногда мне... кажется, что я этого не заслуживаю.       — Не заслуживаешь чего?       Гарри замялся, нервно прикусив нижнюю губу. Когда он наконец ответил, голос его звучал едва слышно.       — Самых обычных вещей... Сна, отдыха, увлечений. Иногда мне кажется, будто я не должен радоваться жизни.       Драко заметно побледнел. Он придвинулся ближе к Гарри.       — С какой это стати?       Гарри неловко поёрзал и сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Потому что... во время войны столько людей погибло из-за меня. Я мог сдаться Волан-де-Морту раньше. Если бы я это сделал... Это моя вина, что они…       — Даже не смей, — резко перебил его Драко. — Даже не смей так говорить. Ты в этом совершенно не виноват, Гарри. Виноват Волан-де-Морт. Все эти люди прекрасно понимали, на что идут, когда решили выступить против одного из самых могущественных тёмных волшебников. И уж точно никто из них не хотел бы, чтобы ты теперь лишал себя самых элементарных вещей только из-за того, что их больше нет.       Гарри даже не заметил, как по его щеке скатилась слеза, пока Драко, нахмурившись, осторожно не стёр её большим пальцем. Будто этого оказалось достаточно, чтобы прорвало плотину: одна за другой слёзы хлынули сами собой, вопреки всем попыткам их сдержать. Драко не колебался ни секунды. Он притянул Гарри к себе и крепко обнял, позволяя ему уткнуться лицом в свой джемпер и выплакаться. Осторожно положив подбородок ему на макушку, он тихо вздохнул, чувствуя, как ткань постепенно пропитывается слезами. Всё тело Гарри сотрясали судорожные рыдания.       У самой кромки озера Драко заметил Рона и Гермиону. Оба смотрели на них, явно не зная, стоит ли подходить. Рон уже было рванулся к ним, но Гермиона удержала его за руку и покачала головой. Поймав взгляд Драко, она нерешительно махнула ему рукой, а затем мягко увела Рона обратно в замок.       Наконец Гарри отстранился. Его щёки были мокры от слёз, а очки съехали набок.       — Прости.       — Не извиняйся. Всё в порядке, — мягко заверил его Драко.       Порывшись в карманах, он достал шоколадную лягушку, которую ещё утром сунул туда про запас. Он протянул её Гарри и с удовольствием отметил, что тот рассмеялся.       — Ты что, постоянно носишь с собой шоколадных лягушек?       — Только когда знаю, что увижу тебя, — честно ответил Драко.       Гарри снова рассмеялся, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как предательски ёкнуло сердце от этих слов.       — Что ж... спасибо. И прости, если я исчерпал твой запас сентиментальности на ближайшие пару лет.       — Ничего страшного. Я сразу понял, что придётся повысить этот лимит, если собираюсь общаться с таким очаровательным недоразумением, как ты.       — Ты считаешь меня очаровательным?       — Не обольщайся. Это был сарказм.       Гарри не смог сдержать улыбки.

~

      В следующие несколько недель Гарри всё чаще выбирался на улицу — настолько, что даже успел слегка загореть. Они с Драко подолгу гуляли по территории замка, а сам Драко, казалось, удвоил усилия, чтобы Гарри не пропускал приёмы пищи и всегда носил с собой бутылку воды. Гарри и раньше знал, что Драко яростно оберегает тех, кто ему дорог. И от мысли, что теперь он, возможно, тоже входит в число этих людей, у него на мгновение замерло сердце.       Гарри начал знакомить Драко с жизнью маглов и не переставал забавляться его искренне недоумённой (и неподдельно восторженной) реакции на электричество. Он давал ему читать всё новые магловские книги, а заодно подсовывал и парочку подростковых романтических комедий (к огромной радости Гарри, Драко прочитал их все).       Потом Гарри написал Артуру Уизли, и тот с удовольствием прислал целую посылку магловских сладостей — батончики Марс, мармеладных змеек, кислые конфеты Вархэдс и ещё кое-что, — чтобы Гарри мог познакомить с ними Драко.       — Ты уверен, что эти змеи не оживут через пару минут?       Драко даже сумел уговорить Гарри снова играть в квиддич. Сначала они летали вдвоём, а потом, когда Гарри почувствовал себя увереннее, присоединились к небольшим матчам, которые Симус и Дин время от времени устраивали среди восьмикурсников.       На зельеварении Гарри, который работал в паре с Панси, и Драко, чьей напарницей была Гермиона, решили поменяться местами. В результате Гермиона и Панси стали работать вместе, а приятным бонусом стало то, что Гарри и Драко тоже оказались за одним котлом. И, как ни удивительно, вскоре Гарри обнаружил, что при таком раскладе успевает сделать гораздо больше домашних заданий, да ещё и куда лучше. Разумеется, Драко не упускал случая похвастаться этим перед каждым, кто готов был его слушать.       — Вы слышали? Это исключительно моя заслуга, что Гарри Поттер стал получать оценки выше!       Прошло ещё несколько недель, прежде чем Гарри снова провёл ночь в кровати Драко. В тот вечер он засиделся в гостиной до неприличия поздно, повторяя материал к контрольной по чарам, которая должна была быть на следующий день. Драко вошёл сонный, с растрёпанными после сна волосами и устало моргающими глазами.       — Гарри, почему ты всё ещё не спишь в такой поздний час?       Гарри попытался подавить подступающий румянец, но чувствовал, как щёки всё равно предательски заливает краской.       — Я... хотел не ложиться спать. Ну и всё равно нужно было готовиться к контрольной по чарам.       — Без обид, Гарри, но ты готовишься к этой дурацкой контрольной уже несколько недель.       — Без обид, — с лёгкой улыбкой согласился Гарри.       Драко тихо вздохнул, подтащил стул и сел рядом. Затем осторожно забрал у Гарри перо, мягко отводя его руку от учебника.       — Гарри, скажи, зелье «Сна без сновидений» помогло?       — Да, помогло. Точнее помогало. Оно у меня вроде как закончилось. Сегодня я собирался зайти к мадам Помфри за новой порцией, но совсем забыл.       — Ясно. Что ж, в таком случае…       Драко внимательно всмотрелся в лицо Гарри, словно пытался найти ответ на какой-то невысказанный вопрос. Затем снова вздохнул и отвёл взгляд.       — В ту ночь, когда ты спал у меня, тебе ведь не снились кошмары?       — Э-э... нет, — ответил Гарри, и по его голосу было ясно, что он сам только сейчас это осознал. В ту ночь он тоже не принимал Зелье Сна без сновидений. Он поспешил убедить себя, что просто присутствие рядом другого человека успокоило его настолько, что кошмары не пришли. К тому же один кошмар он уже пережил той ночью.       — Хочешь сегодня переночевать у меня?       — Да, если ты не против.       — Конечно не против. Только не вздумай потом всем рассказывать, что я читаю магловские подростковые романы, иначе я собственноручно выставлю тебя за дверь.       — Но ты же сам прочитал те, что я тебе дал!       — Это были романтические комедии. Разница существенная. Они не такие слащавые, и заслуживают куда больше уважения.       — По-моему, разница не такая уж большая. На самом деле, романтические комедии обычно ещё банальнее.       — Ой, Поттер, заткнись.       — Значит, теперь я снова Поттер?       — Только когда действуешь мне на нервы.       Гарри невольно рассмеялся, собрал книги и пошёл следом за Драко в его комнату.       Стоило ему лечь рядом, как привычное напряжение начало отпускать. Он чувствовал себя куда спокойнее, чем обычно, оставаясь один, и, как и следовало ожидать, в ту ночь кошмары его не мучили.       Что ни говори, а чутьё у Драко оказалось раздражающе безошибочным.

~

      Шли недели, и Гарри всё легче становилось отрываться от учёбы, когда чувствовал, что ему нужен отдых. Вместо того чтобы безвылазно сидеть над книгами, он всё чаще присоединялся к спонтанным играм, которые устраивали в гостиной: к взрывающимся картам или волшебным шахматам. Рон был от этого в полном восторге. А Драко, в свою очередь, неизменно радовался всякий раз, когда заставал Гарри на улице, наматывающим круги над полем на метле.       Со временем Гарри пришлось признать ещё одну, совсем небольшую, проблему: кажется, Драко начинал нравиться ему совсем не по-дружески. На самом деле проблема была вовсе не небольшой, если уж на то пошло, она стремительно превращалась в настоящую катастрофу. Чем сильнее Гарри пытался загнать эти чувства поглубже, тем сильнее на него действовали вещи, которые совершенно не должны были иметь такого эффекта. Например, едва заметные улыбки, которыми Драко иногда одаривал его украдкой. Его растрёпанные после сна волосы. Его дурацкий дорогой одеколон. Его дурацкие мягкие футболки с рисунками. Иногда Гарри готов был поклясться, что Драко чувствует то же самое. Но такие моменты быстро проходили, а потом неизменно возвращалась одна и та же мысль: с какой стати он вообще мог бы понравиться Драко?       В конце концов, едва не растянувшись на ровном месте только потому, что Драко ему улыбнулся, Гарри решил, что больше так продолжаться не может, и отправился за советом к друзьям. Ещё была небольшая надежда на то, что он вовсе не влюблён в Драко — может он просто восхищался им, исключительно по-дружески. Возможно, он просто по-дружески любовался его острыми чертами лица; тем, как оно так очевидно заливается краской, когда тот смущается; тем, как сияют его серые глаза, когда он искренне смеётся; его мягкими светлыми волосами и тем, как они выглядят, когда он забывает уложить их по утрам; его остроумием и пугающе обширными познаниями в ингредиентах для зелий; его невыносимо-обаятельной язвительностью; его…       Чёрт.       Вот так он и оказался в воскресенье после обеда в общей гостиной, сидя рядом с Гермионой, Роном, Джинни и Луной. Сперва ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.       — Ребят, как думаете, я влюблён в Драко?       Рон фыркнул, за что тут же получил лёгкий тычок от Гермионы. Луна, уютно устроившаяся рядом с Джинни, лишь едва заметно улыбнулась.       — Гарри, ты спрашиваешь нас влюблён ли ты в Драко? — медленно переспросила Джинни.       — Ну да. Не знаю, вы же постоянно рядом со мной, вот я и подумал...       — Приятель, я конечно, не ты. Но, по-моему, ты по уши втрескался в этого хорька.       — Рон, не называй его так, — тут же одёрнула его Гермиона.       Она пересела ближе к Гарри, положила ладонь ему на колено и мягко улыбнулась.       — Я не могу сказать тебе, что именно ты чувствуешь…       — Но?       — Но мало кто смотрит на своих друзей так, как ты смотришь на Драко, Гарри.       — А ещё ты иногда садишься к нему так близко, что чуть ли не на коленях у него оказываешься, — добавила Джинни.       — Эй! Это лишь для того, чтобы лучше его слышать, вот и всё       — Гарри. Видишь, какое расстояние сейчас между нами? Ты ведь прекрасно меня слышишь, правда? А вы с Драко вообще-то обычно сидите в чёртовой библиотеке.       Рону пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться. Гарри тяжело вздохнул. Похоже, его подозрения всё-таки были небезосновательны — вряд ли можно назвать чисто дружеским чувство, когда сердце начинает трепетать лишь потому, что Драко ему улыбнулся.       Он закрыл лицо руками.       — И что мне теперь делать? — обречённо спросил он.       Рон тут же перестал смеяться, подошёл и опустился перед ним на корточки.       — Приятель, я знаю, сейчас тебе кажется, будто это конец света, но это не так. Честно говоря, я почти уверен, что Малфой тоже к тебе неровно дышит.       Гарри отнял руки от лица.       — Не думаю, Рон. Правда не думаю.       — Гарри, напомню: Малфой позволяет тебе чуть ли не сидеть у него на коленях, — снова вставила Джинни.       До этого молчавшая Луна согласно кивнула.       — Я тоже так считаю. По-моему, тебе совершенно не о чем переживать, Гарри. Драко смотрит на тебя точно так же, как ты смотришь на него.       Хотя Гарри и кивнул, поверить в то, что Драко действительно может испытывать к нему что-то большее, он так и не смог. Дело было даже не в пессимизме. Просто меньше всего на свете ему хотелось обнадёжить самого себя. В конце концов, он совсем недавно привык к мысли, что они с Малфоем вообще могут быть друзьями. И он ни за что не хотел стать тем, кто всё разрушит. За свою жизнь он и без того разрушил слишком многое.

~

      Именно поэтому всю следующую неделю Гарри старательно не замечал мелочей, которые Драко то и дело делал и которые трудно было назвать просто дружескими. Чем откровеннее становилось поведение Драко, тем сильнее росло раздражение его друзей — особенно Рона.              Сам же Гарри был твёрдо намерен не позволить себе снова пострадать, поэтому с завидным упорством пропускал мимо ушей всё, что они говорили на эту тему. Сначала это были сущие мелочи: прикосновения, которые длились чуть дольше, чем следовало, короткие взгляды, задерживавшиеся на нём чуть дольше обычного. Рон уверял, что всё это было и раньше, но Гарри так не думал.       На одном из занятий по зельеварению Драко отчитал Гарри за то, как небрежно тот готовил ингредиенты.       — Точно, прости. Не знал, что к глазам жука нужно относиться как к какой-нибудь священной…       — Ой, да замолчи уже. Дай покажу, — перебил его Драко, откладывая нож на разделочную доску.       — Спасибо, конечно, но, по-моему, я и сам прекрасно справлюсь.       Драко лишь закатил глаза, словно вовсе его не услышал. Он подошёл ближе, встал у Гарри за спиной и накрыл его руки своими.       О, чёрт возьми.       Гарри оказалось до невозможности трудно сосредоточиться, когда Драко стоял так мучительно близко. Всё, на чём он мог сейчас думать, — это тепло, исходившее от Драко; мягкое прикосновение его пальцев поверх собственных рук; запах его дурацкого цитрусового одеколона; и ткань его ещё более дурацкой футболки с рисунком, то и дело касавшаяся Гарри. Вообще, существование Драко следовало бы запретить, потому что всё это было совершенно нечестно.       Когда Драко наконец отступил и вернулся на своё место, Гарри готов был поклясться, что на его лице мелькнула понимающая ухмылка.       — Спасибо за урок, — пробормотал Гарри, закатив глаза, когда Драко тихо рассмеялся.       — Надеюсь, ты всё-таки чему-нибудь научился.       Не особо, но это не то чтобы твоя вина.       До конца урока Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на взгляды Драко и его мимолётные прикосновения. И то и другое одновременно отвлекало его и выводило из себя до невозможности. Когда после занятий они вернулись в гостиную, Рон уже едва не умирал со смеху.       — Видел бы ты своё лицо! Я и не знал, что человек вообще способен так краснеть!       — Да иди ты, — пробормотал Гарри, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, которая сама собой расползалась по его губам.       А потом Драко начал «флиртовать» с ним (довольно незаметно, по его мнению, однако, Рон с Гермионой были уверены, что всё было совершенно очевидно). Сам Гарри упорно отказывался называть это флиртом, по его мнению, это были всего лишь дружеские подколки. Когда он заявил об этом Рону, тот лишь тяжело вздохнул и смерил его таким выразительным взглядом, явно призывающим наконец замолчать, что спорить дальше Гарри не рискнул.       — Привет, Гарри.       Гарри поднял голову, улыбнулся, отодвинул в сторону книги и жестом пригласил Драко сесть рядом.       — Привет. Какими судьбами в библиотеке?       — В основном из-за тебя. Пришёл убедиться, что ты тут не умер от одиночества.       Гарри рассмеялся.       — Как благородно с твоей стороны.       Улыбнувшись в ответ, Драко взял одну из его книг и повернулся к Гарри. Однако почти сразу улыбка на его лице сменилась лёгким недоумением.       — Что это ты сделал со своими волосами?       Гарри недоумённо моргнул, а потом вдруг понял, о чём речь.       — А! Я попробовал пригладить их магией. Ты же всё время ворчишь, что они у меня торчат во все стороны, вот я и подумал…       Несколько долгих секунд Драко просто смотрел на него, и от этого пристального взгляда Гарри почувствовал, как начинает краснеть. Потом Драко покачал головой и протянул руку, чтобы запустил пальцы в его волосы. Несмотря на тревогу, Гарри лишь наблюдал, как Драко наклоняется ближе и осторожно ерошит ему волосы.       — Вот. Так гораздо лучше.       Гарри не смог сдержать усмешки.       — Значит, тебе всё-таки нравятся мои растрёпанные волосы?       — Я уже к ним привык, — признался Драко с едва заметной улыбкой. Помолчав мгновение, он добавил: — Хотя, может быть, мне просто нравится человек, которому они принадлежат.       Гарри показалось, что лицо ещё никогда в жизни не горело так сильно. Он поспешно отвёл взгляд. Драко так и остался сидеть совсем рядом, пока они занимались, и Гарри ничуть не возражал.       Однажды вечером Гарри и Драко сидели на диване напротив Рона и Гермионы в общей гостинной восьмикурсников. Чуть поодаль Симус с Дином играли во взрывающиеся карты, и Гарри не мог не замечать многозначительных взглядов, которые они то и дело бросали в его сторону. Если они всё знают, Рон точно покойник.       Говоря о Роне, с той самой минуты, как все расселись, он без конца ловил взгляд Гарри и выразительно косился в сторону Драко. Гарри отвечал ему раздражёнными взглядами и изо всех сил старался сосредоточиться на разговоре Гермионы с Драко.       — Клянусь, хуже предмета я в жизни не посещала, — сказала Гермиона.       Гарри удивлённо нахмурился.       — Подождите... о каком предмете вы вообще говорите?       Драко бросил на него насмешливый взгляд.       — О прорицаниях.       Рон фыркнул.       — Да ладно вам, прорицания — отличный предмет! Просто у вас обоих нет к нему способностей.       — Не уверен, что и у нас с тобой они есть, Рон. Пока что я не припомню ни одного страдания, которое сделало бы меня счастливым       Рон расхохотался, а Драко лишь переводил слегка озадаченный взгляд с одного на другого.       — На третьем курсе Рон нагадал Гарри по чайной гуще страдания, которые потом принесут ему счастье, — пояснила Гермиона.       — Ага, и профессор Трелони тогда же напророчила, что кто-то умрёт. Весьма обнадеживающее предсказание для кучки тринадцатилеток!       Даже Драко рассмеялся, и от этого предательское сердце Гарри затрепетало в груди. Когда тот придвинулся ближе, Гарри невольно прикусил губу, а когда Гермиона пустилась объяснять, почему арифмантика куда лучше прорицаний, старательно смотрел куда угодно, только не на Рона.       Пока Гарри рассказывал несколько забавных историй о том, что случалось с ним, Роном и Гермионой за годы учёбы, Драко как бы невзначай положил руку на спинку дивана позади его головы. Гарри на мгновение запнулся, едва не забыв, о чём вообще говорил. Он многозначительно покосился на Рона и, взяв себя в руки, продолжил рассказ. Симус и Дин, которые к тому времени уже перестали играть и слушали его, переглянулись с понимающими улыбками.       После этого Гарри всё-таки сумел закончить историю. Смех раздался у всех, кроме Гермионы, которая изо всех сил старалась выглядеть неодобрительно по отношению к их детским выходкам, но выходило у неё из рук вон плохо.       Позже, когда Рон увлечённо заговорил о квиддиче, Гарри вдруг с лёгким потрясением понял, что они с Драко уже почти вплотную прижимаются друг к другу на диване. И когда только это успело случиться?       Сердце заколотилось ещё быстрее, когда Драко рассеянно запустил пальцы в его волосы, лениво перебирая пряди. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и едва сдержал улыбку, заметив, как Гермиона вопросительно приподняла бровь. Он лишь слегка пожал плечами, решив просто наслаждаться этой непринуждённой близостью, пока она длится.       Стоило Драко пожелать всем спокойной ночи и подняться к себе, как Рон с Гермионой едва не набросились на Гарри с криками. Дин и Симус уже вернулись к своей игре, но оба обменивались одинаково ехидными ухмылками.       — Дружище! Это вообще что сейчас было?       — Понятия не имею, о чём ты.       — Правда? То есть ничего такого не произошло? — фыркнула Гермиона.       — Это был совершенно дружеский жест, — упрямо возразил Гарри.       Рон вопросительно изогнул бровь.       — Ты когда-нибудь видел, чтобы мы с Гермионой так себя вели?       — Ну... вы иногда обнимаетесь…       — Это были не просто объятия! Это было что-то на уровне «Он мой парень, так что держитесь подальше», — заявил Рон.       Гарри почувствовал, как щёки заливаются краской. Он тяжело вздохнул и поспешно поднялся.       — Я почти уверен, что это был просто дружеский жест. В любом случае, я иду спать. Гермиона, похоже, уловила печальные нотки в его голосе. Она мягко улыбнулась и кивнула.       — Хорошо. Спокойной ночи, Гарри.

~

      Гарри вполне устраивала (ну, насколько это вообще было возможно) мысль никогда не рассказывать Драко о своих чувствах и просто оставаться друзьями, пока эти самые чувства однажды волшебным образом не исчезнут. Он даже научился не так бурно реагировать на некоторые поступки Драко, от которых прежде буквально сходил с ума. Однако, зная послужной список Гарри, было лишь вопросом времени, когда что-то пойдёт не так.       Гарри опоздал на зельеварение. Не так, чтобы эффектно появиться спустя пару минут после звонка, а по-настоящему, когда урок уже почти закончился. Честно говоря, было даже удивительно, что до этого он умудрялся приходить на все утренние занятия вовремя: ранние подъёмы определённо не были его стихией.       Он уже собирался открыть дверь в класс, когда та сама распахнулась. На пороге стоял Драко с крайне недовольным видом. Из-за его спины доносился голос Слизнорта, который что-то кричал ему вслед. Драко с силой захлопнул дверь, и Гарри поразило, как мгновенно его окутал аромат его одеколона, настолько густой и сильный, что он невольно сделал шаг назад.       — Гарри, вот ты где…       — Мерлин, Драко, ты что, сегодня на себя весь флакон одеколона вылил? Не пойми неправильно — пахнет приятно, но, чёрт возьми, это уже перебор.       Гарри удивлённо приподнял бровь: Драко вдруг застыл как вкопанный. Он смотрел на него с выражением, в котором смешались недоумение, потрясение и… осознание?       Потом Драко торопливо заговорил, запинаясь, всё ещё не сводя с него широко распахнутых глаз.       — Тебя не было, и Слизнорт поставил меня в пару с Роном. А он… «случайно» разбил наш флакон с амортенцией и облил меня. Я так на него разозлился, что уже собирался идти вытаскивать тебя из постели.       У Гарри всё внутри перевернулось. Мир вокруг словно расплылся, пока он медленно отступал назад, не в силах отвести взгляд от Драко. «Только не это», — в отчаянии пронеслось у него в голове.       В этот момент дверь распахнулась, и из класса почти вылетели Рон с Гермионой. Стоило Гермионе увидеть выражение лица Гарри, как она сразу побледнела.       — Гарри, о Мерлин, мы не успели тебя предупредить… Мы только что поняли, что ты мог… Нам так жаль, — выдохнула она.       Гарри не стал дослушивать извинения. Резко развернувшись, он бросился бежать по коридору так быстро, как только несли ноги. Перед глазами снова и снова стояло лишь одно — лицо Драко, застывшее в неподдельном потрясении. Не разбирая дороги, Гарри слепо сворачивал за угол, потом ещё за один, не обращая внимания на встревоженные оклики нескольких преподавателей. Как он вообще мог забыть, что сегодня они варят амортенцию?       Добежав наконец до парадного входа, Гарри не остановился. Он мчался дальше, к Запретному лесу, пока резкая боль в боку не стала такой сильной, что игнорировать её было уже невозможно. Он тяжело опустился на землю у подножия дерева и, согнувшись, попытался восстановить дыхание. Ещё совсем недавно ему казалось, что он вот-вот расплачется, теперь же слёзы представлялись совершенно бессмысленными.       Драко не был влюблен в него. Конечно же не был. Даже если Рон с Гермионой были правы, даже если он и вправду заигрывал с ним — всё это было лишь лёгким, дружеским флиртом, естественным и непринуждённым. Гарри никогда всерьёз не допускал мысли, что это может перерасти во что-то большее (во всяком случае, очень старался не допускать).       Голова шла кругом, а грудь будто сдавило железным обручем. Ему была невыносима сама мысль начать избегать Драко после всего, что тот для него сделал, но продолжать дружить и дальше было бы слишком неловко. Если бы Драко тоже испытывал к нему чувства, он бы что-нибудь сказал, а не таращился бы на него с таким потрясением.       Вся эта история лишь окончательно подтвердила то, о чём Гарри и так подозревал: Драко не испытывал к нему романтических чувств. И с этим ещё можно было бы смириться, если бы не тот факт, что Драко теперь всё знал.       Если во всём случившемся и был хоть какой-то плюс, то лишь один: гипотеза под названием «Гарри всё портит, и ему вообще нельзя заводить друзей» получила окончательное и неопровержимое подтверждение.       Спустя примерно полчаса Гарри наконец выровнял дыхание, и часть лихорадочной паники, охватившей его, отступила. Он твёрдо решил любой ценой избегать Драко до самого конца учебного года, а после этого они больше никогда не увидятся. С этим намерением он призвал свои книги, наложил на землю смягчающие и согревающие чары, чтобы устроиться поудобнее и заняться уроками. О пропущенных занятиях он мог позже поговорить с Макгонагалл, сейчас же Гарри вполне устраивало одиночество.

~

      Гарри явно недооценил, насколько трудно будет избегать Драко. Для начала все восьмикурсники жили в одной общей гостиной, у них было несколько совместных занятий (о чём ему ещё предстояло беспокоиться с началом недели), он сидел с ним за одним столом во время еды, а его спальня находилась всего в нескольких дверях от спальни Драко. Их жизни были переплетены до невозможности тесно, но он всё равно попытается.       День после инцидента с Амортенцией выпал на субботу. Гермиона сидела на кровати Гарри и отчаянно пыталась убедить его поговорить с другим мальчиком. Пока что безуспешно.       — Хочешь сказать, ты просто продолжишь пропускать приёмы пищи в Большом зале? Ты ведь не сможешь вечно таскать бутерброды из кухни, Гарри.       — Хорошо, что это всего лишь до конца учебного года.       — Это нелепо. Я сама ещё не разговаривала с Драко, но ты даже не дал ему шанса, Гарри. Ты не знаешь, о чём он думал!       — Мне как-то совсем не хочется быть отвергнутым, Гермиона.       Стук в дверь прервал их разговор, и у Гарри всё перевернулось внутри. Он лихорадочно посмотрел на Рона, который до этого наблюдал за ними со своей кровати, хмуря брови.       — Скажи ему, что меня здесь нет, Рон, пожалуйста, — прошептал он.       Рыжеволосый парень, должно быть, заметил всю панику, отразившуюся на лице Гарри, потому что он с вздохом поднялся и подошёл открыть дверь. Он приоткрыл её лишь чуть-чуть.       — Гарри здесь?       — Нет, приятель, извини. Может, в библиотеке попробуешь?       — Уже пробовал. Но всё равно спасибо.       Рон закрыл дверь и с гримасой повернулся к ним:       — Никогда в жизни я ещё не чувствовал себя таким плохим человеком. Гарри, он выглядел несчастным!       — Он… правда?       — Конечно, правда! Этот идиот в тебя влюблён!       Гарри прикусил губу и снова повернулся к Гермионе.       — Мы можем снова поменяться партнёрами по зельям? Пожалуйста?       Гермиона тяжело вздохнула. Рон покачал головой.       — Гарри, я…       — Пожалуйста?       — Я правда не думаю, что…       — Я не могу сейчас его видеть, Гермиона, пожалуйста?       Она снова вздохнула.       — Только на неделю, — уступила она. — Я поговорю с Панси.       — Гермиона!       — Я знаю, Рон, но…       — Нам нужно как-то заставить этих двух болванов поговорить!       — А что, если я не хочу с ним разговаривать? — спросил Гарри.       — Зато он, чёрт возьми, очень хочет поговорить с тобой, Гарри!       Рон перестал ходить по комнате и снова покачал головой, глядя на несчастное выражение лица Гарри. Он вздохнул и сел рядом с ним на кровать.       — Прости, приятель. Просто… поговори с ним, когда будешь готов.       — …Ладно.       Рон улыбнулся и наклонился вперёд, чтобы обнять его.       — Ладно.

~

      Прошло почти два дня, которые Гарри провёл, скрываясь у Запретного леса после отбоя, воруя еду из кухни и прячась под мантией-невидимкой, пока Джинни наконец не потеряла терпение.       — Я тащу тебя на завтрак. Мне уже всё равно.       — Но, Джинни…       — Послушай, Гарри, если понадобится, я сама отгоню Драко от тебя. Но на завтрак ты идёшь!       Гарри довольно быстро сдался после этого — всё-таки Джинни умела быть весьма устрашающей, когда хотела.       Рон обнял его за плечи, пока они входили в Большой зал, а Джинни шла рядом. Гарри тут же засунул руки в карманы и старался смотреть куда угодно, только не в сторону конца стола, где сидел Драко, пока они приближались. Ему казалось, будто он идёт каким-то позорным маршем.       Позади него он услышал, как Гермиона тихо рассмеялась.       — Ну, это заняло меньше времени, чем я ожидала.       У Гарри ёкнуло сердце, когда он заметил, что Драко смотрит на него широко раскрытыми глазами. Панси и Блейз отчаянно что-то шептали ему, но светловолосый парень, казалось, их не слышал: он поднялся со своего стула и направился к ним.       Гарри тут же остановился, что Джинни быстро заметила.       — Гарри… всё хорошо, — попыталась она его успокоить.       Гарри лишь покачал головой и высвободился из объятий Рона. Он обошёл Гермиону и быстро направился обратно к дверям.       Однако он резко остановился, услышав, как голос Драко разнёсся по всему залу:       — Я почувствовал запах пирога с патокой. И… и твоего одеколона с того бала!       В Большом зале почти сразу воцарилась тишина. Даже преподаватели замолчали, явно не понимая, стоит ли им вмешиваться. Медленно Гарри обернулся. Может быть, ему просто послышалось.       — Что ты сказал?       — Мерлин, Гарри, не заставляй меня повторять это, — взмолился он.       Рон расплылся в широченной ухмылке. Он легонько подтолкнул Драко к Гарри, за что тут же получил тычок и закатывание глаз от Гермионы, которая и сама едва сдерживала улыбку.       — Давай поговорим в другом месте, — наконец сказал Гарри.       На лице Драко проступило явное облегчение. Он кивнул и последовал за Гарри из Большого зала. Едва они вышли за двери, Гарри услышал, как Рон — вот же придурок — радостно расхохотался.       Пока они шли, между ними висело напряжённое молчание. Но стоило им свернуть за угол, как Гарри резко развернулся к Драко и прижал его к ближайшей стене, уперевшись руками по обе стороны от него.       — Прости. Я идиот.       Драко тихо фыркнул от смеха и нежно коснулся ладонью щеки Гарри.       — Это правда, ты просто невероятный идиот. Но всё в порядке.       Единственными звуками, которые слышал Гарри, были далёкий гул голосов из Большого зала и их собственное слегка сбившееся дыхание. Его взгляд выразительно скользнул вниз, к губам Драко, а тот, усмехаясь, потянул его за рубашку, притягивая ближе. Гарри судорожно выдохнул, и наконец их губы встретились. Поначалу они неловко столкнулись носами, а поцелуй вышел не совсем удачным, отчего Драко тихо рассмеялся и чуть наклонил голову, выбирая более удобный угол. Медленно он запустил пальцы в волосы Гарри, а вторую ладонь оставил на его щеке. Когда они наконец нашли нужное положение, поцелуй быстро стал беспорядочным и нетерпеливым. Очевидная неопытность чувствовалась с обеих сторон но, казалось, это совсем не имело значения.       Вскоре их руки были повсюду, и Гарри начал всерьёз подумывать, не сон ли это — ничто в реальном мире не могло ощущаться настолько чертовски хорошо. Всё — тепло губ Драко, мягкость его прикосновений, аромат одеколона, сладкий вкус его поцелуя — кружило Гарри голову.       — Гарри? — вдруг раздался чей-то голос.       Этот оклик так напугал Гарри, что он тут же отскочил назад. Драко раздражённо вздохнул.       — Что, во имя Мерлина… — начал было он.       — О! Вот вы где!       Оба резко обернулись и увидели стоящих там Гермиону и Рона, которые вдруг приняли виноватый вид.       — Простите. Мы просто хотели убедиться, что всё прошло не слишком плохо, — объяснила Гермиона.       На лице Рона расплылась ухмылка.       — Судя по тому, как вы оба сейчас выглядите, думаю, ты можешь рассчитывать снова получить свою подружку в партнёры по зельеварению, Гермиона.       Гарри почувствовал, как начинает краснеть. А вот Драко лишь фыркнул и спокойно посмотрел на них — ни тени смущения. На мгновение Гарри увидел в нём того самого заносчивого, самоуверенного мальчишку, которого помнил с первых школьных лет, и невольно улыбнулся.       — Спасибо, Уизли. Теперь, когда вы убедились, что мы не швыряемся друг в друга проклятиями… — Он многозначительно покосился в сторону Большого зала.       — Да, конечно. Пойдём, Рон.       Гермиона поспешно схватила Рона за руку и повела его обратно по коридору.       Драко повернулся к Гарри с улыбкой:       — И что теперь будем делать?       — У нас вообще-то урок, — заметил Гарри.       — От одного пропущенного занятия никто не умрёт.       — Зато мы вполне можем схлопотать наказание.       Драко лишь пожал плечами.       — Если мы не сможем отмазаться, то я лучше проведу отработку с тобой, чем с кем-либо ещё.       Гарри одарил его недоверчивым взглядом:       — Кто ты такой и что ты сделал с Драко?       — О чём ты говоришь? Я всегда был бунтарём.       — Ну да, конечно.       — Засранец.       — Кретин.       — Придурок.       — Учительский любимчик.       — Эй!       Гарри тихо рассмеялся, глядя на притворно-обиженное лицо Драко.       — Ну, раз мы всё равно прогуливаем урок, может, научишь меня плести венки из ромашек?       — О Мерлин, кажется я умру от раздражения.       Увидев выражение лица Гарри, он тут же поспешно добавил:       — Шучу! Конечно, давай.       И они снова рассмеялись.       Когда Драко протянул Гарри руку, тот снова подумал, что всё это, должно быть, сон. Он даже украдкой ущипнул себя, но так и не проснулся. Впрочем, его это вполне устраивало.       — Ты что, только что себя ущипнул?       — Э-м… нет.       Драко закатил глаза.

~

      *несколько дней спустя*       Когда Гарри и Драко, раскрасневшиеся от мороза и с растрёпанными ветром волосами, вернулись в общую гостиную после прогулки в Хогсмид, их встретило весьма неожиданное зрелище: Рон и Блейз самозабвенно целовались прямо на диване. Гермиона, устроившаяся с книгой в кресле у камина, время от времени бросала на парочку полные смущения взгляды, но, похоже, не собиралась уступать своё уютное место.       Драко усмехнулся, глядя на друга, и плюхнулся на диван напротив.       — Никогда бы не подумал, что ты любитель демонстративно выставлять свои чувства напоказ, Блейз, — заметил он.       Но никто из двоих даже не удостоил его взглядом. Они только повалились обратно на диван, окончательно запутавшись друг в друге, и их губы почти не размыкались.       — Мерлин, Рон, идите уже к себе наверх, — взмолился Гарри.       Он слегка рассмеялся, когда Рон с явной неохотой прервал их поцелуй и поднялся на ноги, бросив на него сердитый взгляд. Блейз недовольно застонал, но всё же встал и последовал за своим парнем в его комнату.       — Похоже, сегодня ты спишь со мной, — заметил Драко, наблюдая, как Гарри рухнул рядом с ним. Тот тихо промычал что-то в ответ, когда Драко притянул его ближе, усаживая к себе на колени и обнимая.       — Похоже на то, — довольно вздохнул Гарри.       Он уже призывал для них книгу, которую они могли бы почитать, когда вошла Панси, держа в руках несколько собственных книг. Она проигнорировала их обоих и прямиком направилась к Гермионе с гордой улыбкой на лице.       — Я прочитала их все! — объявила она.       Гермиона подняла взгляд с ослепительной улыбкой и тут же вскочила на ноги, заключая девушку в объятия.       — Тебе понравилось? Я знаю, магловская литература довольно сильно отличается, но…       — Они были замечательными, — заверила её Панси и, наклонившись, поцеловала её в щёку.       Драко некоторое время наблюдал за этой парочкой, а затем перевёл взгляд на Джинни и Луну, которые целовались на диване в углу гостиной. Он фыркнул и снова посмотрел на Гарри.       — Честно говоря, я не думаю, что Макгонагалл рассчитывала на такой уровень приторной нежности среди восьмикурсников, когда приглашала нас вернуться.       — Ну да, — Гарри на мгновение поднял на него взгляд. — Всякое случается.       — Всякое действительно случается, — согласился Драко, вытаскивая книгу из рук Гарри.              — Можно я буду тебе читать? Я довольно быстро читаю и мне не хочется умереть от скуки, в ожидании, пока ты осилишь одну страницу.       Гарри эта идея понравилась куда больше, чем он собирался показать, но он всё же попытался изобразить недовольство.       — Ладно, — вздохнул он, не упустив понимающей улыбки, заигравшей на губах Драко.       — Ты обожаешь мой голос, засранец.       — К сожалению.       Драко снова улыбнулся и легко, почти невесомо поцеловал его в губы. Затем повернулся обратно к книге и открыл её на первой странице.       — Тогда я начинаю, нравится тебе это или нет .       Гарри немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, а потом прижался к мягкой ткани свитера Драко и обвил его руками.       — Давай.

~

      В ту ночь Гарри в третий раз спал в кровати Драко. Но на этот раз они лежали в центре кровати, прижавшись друг к другу, с мягкими улыбками на лицах и переплетёнными руками и ногами.