Поцелуй дьявола

Сэм ненавидит тренироваться и именно поэтому отец четко бдит за тем, чтобы младший не отлынивал от рутины. Джон методично записывает каждую тренировку: засекает на древнем секундомере, сколько времени брату нужно, чтобы обогнуть вытоптанную до проплешин поляну, садится рядом на корточки, когда младший отжимается и чутко следит за тем, чтобы тот чуть ли не плашмя опускался до земли. Дин смотрит на все это, перегоняя во рту зубочистку и ждет, пока отец наиграется в старшего инспектора их персонального буткемпа. Чаще всего  Джон гоняет их до ночи, но если повезет, в машине может раздаться треск полицейского радиоприемника и отец, нахмурившись, кинет короткое “Дин за главного” и скроется, оставив за собой только раздраженное сопение Сэма.  – Сэмми, ты же слышал? – улыбается Дин, когда за спиной раздается рык двигателя, а затем хруст сухой земли под автомобильными шинами. Отец, скорее всего, не вернется до утра, а то и вообще пропадет на несколько дней.  Младший тут же норовит вскочить с земли, но Дин цокает языком и отрицательно качает головой – приказ есть приказ, даже, если Джона нет рядом, чтобы проследить за его исполнением.  – Дин, серьезно? Отвали, – мелкому, вроде бы, уже шестнадцать, а хнычет он, как младшеклассник. Еще бы, наверняка, уже представил, как засядет на ночь с очередной занудной книгой. Вместо того, чтобы начать пререкаться, Дин стаскивает свою футболку через голову и, откинув ее в сторону, принимает позицию напротив брата. Они так близко, что можно без труда разглядеть недовольный залом между хмурыми бровями младшего.  – Давай, вместе, – подбадривает Дин и делает первое отжимание. Мышцы отзываются приятной болью, напоминая о собственной тренировке. Сэм упрямится, но сдается на слове “вместе” – собирает волю в кулак и отжимается чище, чем при строгом надзоре отца. В груди теплеет и Дин пытается скинуть это на хлынувшую по организму от физической активности кровь.  – Два, – внимание то и дело сползает на брата – на сжатые в упорстве губы, сосредоточенный, сверлящий пожухлую траву взгляд и влажную челку, прилипшую к покрытому бисеринками пота лбу.  – Три, – подхватывает Сэм и улыбается из-под лохматых волос так, как никогда в жизни не улыбался Джону. Да и вообще никому, кроме Дина. От недовольства и следа не осталось, воздух искрится от азарта, словно за первое место между ними разыгрывают ключи от новой тачки.  – Четыре, – Дин меняет правила, ускоряется, проверяя, насколько Сэма хватит, сможет ли младший поддерживать темп, не теряя техники.  – Придурок, – рычит брат, но ускоряется, хочет доказать, что он может, что он такой же сильный, как Дин, только еще и умный. Можно подумать, это вообще нужно кому-то доказывать, все и так лежит на поверхности. Досчитав до двадцати, Дин подскакивает и, отряхнув ладони от сухой земли, подхватывает флягу с водой и жадно пьет. Несколько капель стекают по шее, щекотно сползают по груди и скрываются на ребрах. Сэм смотрит внимательно, и вот-вот начнет делать ставки на то, какая исчезнет быстрее, а затем выхватывает флягу, льет воду себе на волосы и трясет ими, как собака.  – Давай, шлаг принесу? – подначка отскакивает от зубов так же быстро, как техника безопасности на охоте – Дин даже не успевает ее придумать, и уже получает флягой в грудь.  – У нас нет шланга, – припечатывает следом младший. – Что дальше?  Дин, наверное, залипает, разглядывая брата – прилипшие к щекам волосы, разбежавшийся по лицу румянец, растянутые в полуулыбке губы. Ненормально так выглядеть посреди тренировки! Не хочется думать, что от него самого скорее всего несет потом, а на плечах, наверняка, пятнами идет дебильная краснота – чудесный подарок задержавшегося погостить пубертата.  – Спарринг, – Дин отмахивается от навязчивых мыслей; отец оставил его за старшего, а значит, тренировку нужно закончить и плевать, во что она перетечет после.  Сэм сверлит его взглядом, потому что ненавидит спарринг даже больше, чем отжимания. Ему шестнадцать, и единственная его сила — это скорость. Он, конечно, еще вырастет, вытянется, и надерет самому Дину задницу. Но пока что спарринг – это его маленький круг Ада.  – Слабо? – повисает между ними древнее, как мир заклинание, и Сэм рвется в бой без предупреждения. Дин маневрирует в сторону и держит дистанцию, отражает градом сыплющиеся хаотичные удары.  – Медленнее, следи за мной, – рычит он, уворачиваясь. Как тут мелкого вообще чему-то научить? Сэм чудом успевает уклониться от финта и атаки. – Отвали, – разгоряченно бросает младший и делает низкий удар , но не достает, недостаточно еще высокий. Дин хватает его за ногу и подсечкой укладывает на траву.  – Не трать время на удары, до которых еще не дорос, руки – твоя сила, – договорить не получается, Сэм бьет наотмашь и перекатившись, прижимает бедрами к земле, дышит громко, его злостью прибивает похлеще, чем гравитацией и подростковым весом.  – Не указывай мне, – рычит Сэм и приближается к лицу, смотрит с вызовом в глаза – черт пойми, чего от него ожидать. Вокруг них – тихий лес, темнота приятно окутывает и дарит обманчивое ощущение безопасности. Дин вдыхает запах ночного леса и замирает, когда губ касается горячий, улыбающийся рот. – Растешь, – Дин возвращает улыбку и шипит, когда губа пульсирует, а рот наполняется металлическим привкусом. Сэм, наверное, тоже чувствует и обеспокоенно отстраняется – в темноте еле получается разобрать очертания.  – Извини, – он отчего-то шепчет, словно в темноте их лучше слышно. И проводит по ссадине пальцами, как будто может прикосновением залечить треснувшую кожу. Может, и не “как будто”. В Сэме есть что-то иное  –  то, чего нет ни в отце, ни в Бобби, ни в одном охотнике, которого они когда-либо встречали. Дин чувствует это, с самого пожара, но не может объяснить.  – Давно ты “поцелуй дьявола” планировал? – даже сквозь темноту видно, как Сэм гордо улыбается. – Да какое там, так, легкий джеб , – Сэм ерзает на нем и разве, что не напрашивается на комплимент.  – Молодец, мелкий. Учишься, – Дин улыбается, несмотря на рану и, пользуясь моментом, перекатывается, поджимает брата под себя. – Ну что, подтягивания, а потом в душ? Если дашь сегодня побыть сверху, приготовлю что-нибудь вкусное, – Дин зарывается пальцами во все еще влажные пряди волос брата.  – Хер тебе, ты вчера был сверху, моя очередь, – Сэм мотает головой и снова тянется за поцелуем.  – Взрослый, – хмыкает Дин и понимает: еще чуть-чуть и Сэмми и правда станет совсем взрослым. Но это потом. Сейчас есть только этот лес, разбитая губа и недоделанная тренировка.  Они разберутся.  А сейчас. – Наперегонки, – Дин вскакивает и бежит к охотничей избушке, рядом с которой вбиты металлические трубы – имитация турника. Сэм матерится, но нагоняет с легким опозданием. – Раз, – громко и по-армейски считает Дин, едва ухватившись за прохладную перекладину.