Господи, спасибо за Оскара Пиастри

      Оскар очень любит Ландо. Правда. Верьте ему, как не верили никогда. Но это не отменяет железобетонной уверенности Пиастри, что его парень - дебил. Иначе он не может объяснить чёрный кусок кожи, который ему вручил Ландо с крайне довольной мордой. Кусок кожи оказался мини-юбкой, хотя если вам вдруг интересно мнение самого Оскара - это пиздец и издевательство над ним, одеждой, и вселенной. Разом, комбо, не отходя от кассы.       – Ландо, это что? – Оскар, вернувшийся с симулятора, стоит в их квартире, держит это недоразумение (юбку, не самого Ландо) двумя пальцами и медленно хочет придушить Норриса. И себя заодно. Ландо - за идейственность, себя - за некоторое количество совершенно неуместных мыслей и комплексов. Ну, знаете, быть парнем с пиздой, это не самый распространённый опыт даже не смотря на огромное количество людей, населяющих космический шарик по имени Земля. Даже при поддержке сестёр, матери, и молчаливого отсутствия отцовского осуждения, тяжеловато быть профессиональным гонщиком, вариться в токсичной маскулинности, достигаторстве, и умудриться не отхватить за шиворот. У Оскара не получилось.       Не то, чтобы он комплексует, не поймите неправильно. В конце концов, ну пизда и пизда, чего бубнить-то, просто Оскару… Странно. И это попахивает сомнительной фетишизацией, а ему вот это вообще не упало.       – Это? Юбка. Я решил, что тебе пойдёт, – Ландо проблемы не видит, у Ландо член блять через штаны видно, и он может позволить себе не запариваться на этот счёт. Вообще не запариваться по поводу чужого мнения, хотя пару лет назад тревожно пролистывал все фанатские видосы и трепетал от каждого коммента в Инсте.              Конечно, Ландо знает о “секрете” Оскара. Ландо в восторге от сочетания мощного крепкого мужского тела и нежной, вкусной киски. Норрис неиронично готов молиться на Пиастри, считая его воистину божественным созданием, сочетающим самое прекрасное, что только можно взять у женщин и мужчин. Нет, серьёзно, пару раз этот британский черт вставал на колени и складывал руки в молитвенном жесте, торжественно говорил “Спасибо Господу за пищу” и вылизывал Оскара так страстно, как иные священники не молятся.       Но Оскар не может перестать думать и это его самая большая проблема. Так что он закатывает глаза, морщится, и вручает Ландо юбку обратно, сдерживая желание придушить своего парня этим кожаным недоразумением. Нет, он всё ещё его любит, даже когда тот дебил.       – Убери с глаз долой, иначе я тебя придушу этим недоразумением, – он отворачивается, пытаясь выгнать из головы идиотские мысли, что даже Ландо видит в нём девушку. Где? Очевидно, в пизде и видит. – И не смотри на меня так. Я тебе не Барби.       Норрис непонимающе гнёт бровь, переводит взгляд с юбки в руках на мрачного Оскара и обратно. Потом ещё раз. Потом его голову, видимо, всё же посещают умные мысли касаемо собственного действа, и он тяжело вздыхает.       – Оскар, ты дурак? – Ландо откладывает юбку и ловит Пиастри в руки. Обхватывает ладонями лицо, вынуждая посмотреть в глаза. – Я знаю этот вид. Давай, рассказывай, что творится в твоей очаровательной голове.       – Уймись, – Оскар пытается вывернуться и съебаться, но его не пускают. – Догадайся, милый, где ты дурак. Нет, я конечно признателен за подобный комплимент, но это было лишнее.       – Оскар, мать твою, Пиастри, – вот про мать было лишнее, Николь была в первых рядах поддержки, когда мелкий Оскар возвращался с тренировок с пошатнувшимся самоощущением. – Ты идиот или прикидываешься? Только не говори мне, что ты решил, что я считаю тебя девушкой только по причине охуительной пизды между ног?       Оскар молчит. Выразительно. Ландо сказал не говорить, он не говорит. Он очень послушный мальчик, когда ему надо.       Норрис выдыхает протяжное “Бля-ять” и смотрит своими глазищами.       – Я понял, ты дурак. То, что я каждый день блять готов петь серенады и захлёбываться слюнями от того, насколько ты блять машина для убийств с этими твоими мощными плечами, – ладони скользят с лица на упомянутые плечи и сжимают их. – С этой твоей шеей, – большие пальцы оглаживают переход шеи в плечо. – И твоими блядскими бёдрами, которыми ты можешь сломать мне кисть, если захочешь… Это тебя не убеждает в том, что я нахожу тебя самым сексуальным мужиком на весь ебаный грид, где куда ни плюнь - спортсмены и атлеты, не вылезающие из зала? Не смей открывать рот и пиздеть мне про пловцов, я не закончил.       Оскар чувствует, как что-то внутри переворачивается. Медленно, со скрипом так, но переворачивается. Во-первых, Ландо с его командным тоном это секси. Редко, но метко. Во-вторых, этот идиот слишком хорошо знает, что творится в голове у Пиастри. В-третьих, ну, слушать комплименты такого толка это приятно.       Ландо не останавливается, подходит ближе и ведёт ладонями по спине и лопаткам. Чуть давит, спускается на поясницу и возвращается обратно. К этой сочной заднице он вернётся позже.       – Так вот, о чём это я. Наверное о том, что если ты захочешь, ты можешь меня уложить на лопатки, и я потом не встану. И это тоже ебать, блять, как секси. Ты буквально сочетание самого прекрасного, ёбаный идеал, который мне достался, и наличие у тебя этой вкусной, сочной и ебать какой отзывчивой киски заставляет меня чувствовать себя самым счастливым на свете, – Ландо приближается, неумолимо, как ёбаный цунами или ураган. Подходит ближе, вжимается в Оскара и облизывается. – Я действительно самый везучий идиот на всём земном шарике, потому что я могу оказаться между твоими ляжками, а они ёбаное творение Бога, не иначе, и прикоснуться к тебе. Потому что ты мне позволил. И я притащил эту юбку просто потому что представил, как эта кожа будет обтягивать твои бёдра, и я смогу задохнуться счастливым между ними, если ты мне разрешишь.       Оскар выгнул бровь, слушая весь этот поток хвалебных отзывов. Щелкнул Ландо по носу и шумно выдохнул. Хер с тобой, золотая рыбка, как тебе тут откажешь. Проще дать, чем объяснить.       Он возвращается из ванной через пять минут, и, ну, Ландо действительно готов захлебнуться слюнями. Чёрная кожа не оставляет вообще никакого пространства для фантазии, облегая бёдра и чуть их сдавливая. Оскар морщится, вопросительно выгибает бровь на подвисшего тиммейта, и с чистой совестью уходит в сторону дивана. Валяться и залипать в рилсы, потому что, ну, он кайнда заебался.       За спиной слышится восторженный вздох, когда Пиастри садится на диван, закидывает на подлокотник ноги и достаёт телефон. Он посидит так минут пятнадцать, потом его заебут ощущения прилипшей юбки к коже, Ландо налюбуется, и можно будет надевать шорты обратно.       – Оск… – голос хриплый, и Оскар знает почему. Потому что на нём это кожаное безобразие, нет белья, и Норрис только что распинался о том, какой Пиастри секс. Оскар продолжает листать мемы с котами.       – Ландо, ты ничего не говорил про секс. Ты попросил надеть - я надел. И сейчас сниму, потому что эта срань пытается меня склеить, – австралиец морщит нос, проматывая какой-то нейрослоп. Спонсорство Джемини спонсорством Джемини, но не настолько. – И к коже неприятно липнет.       Ландо почти мигом оказывается рядом с диваном, облизывая губы и поедая своего парня-сокомандника-самое-прекрасное-создание-на-свете взглядом. Тянет руки к обтянутым кожей бёдрам и, не получив никакого сопротивления, сжимает, кажется, ловя оргазм прямо на месте. Оскар смотрит на него поверх телефона и только фыркает.       – Я буду молчать. Я нихуя тебе не скажу. Только… – Ландо готов клясться своим шлемом, кубком, и симулятором, лишь бы ему действительно дали потрогать руками. А лучше пусть Оскар разведёт чуть-чуть ноги, и Норрис нырнёт между этими ляжками, откроет рот, высунет язык как хороший мальчик, и заткнётся, поглощённый процессом. Потому что иначе Оскар его к себе ещё месяц не подпустит.       – Ландо, ты умеешь молчать только при условии принудительно заткнутого рта, – Оскар понимает, к чему тот клонит. И, тяжело вздохнув, слегка раздвигает ноги, потому что Норрис выглядит нуждающимся. Совсем чуть-чуть, даже не на маленькую щель между бёдрами, но юбка натягивается сильнее, плотнее облегает ляжки, и Ландо шумно сглатывает.       – Приятного мне аппетита, спасибо, Боже, за пищу насущную, и благослови, – выдыхает Норрис, ныряя лицом между ног Оскара и делая шумный вдох. Широкие ладони обхватывают бёдра поверх юбки, задирают её выше, почти до талии. Оскар только откладывает телефон и зарывается пальцами в непослушные кудри.       – Не чавкай и будь, блять, благодарен, – Оскар закатывает глаза и шумно выдыхает от первого прикосновения языка к влажным складкам. Откидывается на диване, сползая чуть ниже, иначе спина отвалится.       Ландо только согласно угукает, и начинает лизать. Собирает языком соки, обхватывает губами клитор, обводит его самым кончиком, и коротко толкается внутрь, выходя. Нет, ладно, у этого черта действительно язык без костей, и иногда это даже хорошо. Ну, когда он используется по применению, а не чтобы нести хуйню на камеру.       Оскар хрипло стонет, запрокидывая голову и сжимая ногами голову Ландо. Норрис в этот момент уже должен или захлебнуться, или задохнуться от восторга. Судя по участившимся движениям языка - Оскар не так далёк от своих предположений. Но мысли утекают из головы, перетекают на язык к Ландо, остаются только стоны, сжавшиеся пальцы в тёмном буйстве кудрей, и удовольствие.       Пиастри чувствует, как горячее дыхание и язык исчезают, оставляя после себя незавершённость, и недовольно мычит, сводя бёдра сильнее, принуждая вернуть всё как было… И звонко ахает, когда вместо влажного языка его касается шершавая подушечка пальца. Сначала один, обводит клитор, чуть давит и спускается ниже, дразнясь. Отстраняется. Потом уже два, раздвигающие влажные складки, раскрывающие его. Оскар ёрзает, царапает макушку и затылок, тяжело и шумно дышит. О, он догадывается, что сейчас будет.       И позорно скулит, когда в него, влажного, расслабленного, погружается один палец. На фалангу, две, три, до костяшки, проворачивается, оглаживая нежные чувствительные стенки. Австралиец опускает голову и видит только блестящие глаза Ландо, влажные от его, Пиастри, соков, губы и подбородок, и запрокидывает голову обратно, шумно выдыхая. Вместо одного пальца уже два, они внутри, растягивают его, давят, заполняя. Ландо благодарит Господа за киску Оскара, Оскар благодарен за эти огромные ладони с длинными, толстыми пальцами. Все в плюсе.       Язык возвращается обратно на клитор, ласкает, заставляя рассыпаться на составляющие, на звуки. На стоны, скулёж, на сорванное “Блять, Лан…” и напряжённые от удовольствия бёдра. Оскар трётся сам, подаётся на пальцы, готовый вытечь на них удовлетворённый лужицей.       – Господь всемогущий, какой же ты красивый, – хриплый шепот Ландо разрезает воздух комнаты. Он отстранился, и теперь пальцы двигаются быстрее, резче, ритмичнее, заставляя Оскара хлюпать. Основание ладони давит на клитор, и Пиастри сводит бёдра, мелко дрожа, стискивает чужое запястье, пытаясь добрать больше.       Ландо очень удачно разводит пальцы внутри и Оскар бьётся на осколки. Громко стонет, выгибаясь, дрожит, жмурится до звёздочек в глазах, вытекая всем своим существом на пальцы, пачкая ладонь, диван, край кожаного недоразумения, которое в процессе скаталось и болтается теперь на талии, еле прикрывая лобок. Пиастри почти рушится обратно на спину и смотрит на довольного, как черт, Ландо сквозь полуприкрытые глаза, пытаясь отдышаться. Тянет его к себе и целует, собирая самого себя с чужих губ. – Я думал, ты не упустишь ни капли. Какой ты расточительный, – шепчет в поцелуй, чувствуя всё ещё внутри давление.       Норрис только фыркает, осторожно выскальзывает из гиперчувствительного тела, и облизывает пальцы, с таким удовольствием на лице, как будто сожрал самый элитный десерт. По его мнению всё именно так и есть.       – Ничего я не упустил, дорогой, – Ландо облизывается и вновь окидывает Оскара взглядом. Тот идеален - затраханный, растрёпанный, в юбке этой ещё… Домашние штаны шуршат, спадая с бёдер. Оскар мимолётно хмыкает, что Ландо умудрился не спустить в штаны в процессе, и тянет руку, обхватывая член, делая несколько движений рукой. Белёсые капли пачкают чёрную кожу, Норрис растекается рядом довольной лужей, и Оскар с довольным выдохом сползает на спину окончательно, закрывая глаза и подтягивая Ландо к себе ближе.       – Хороший мальчик, Лан. Возможно, я надену её ещё раз… Если будешь так же хорошо себя вести, – Пиастри слышит обещающее угуканье и фыркает, обнимая этого придурка крепче.