Не практичная некромантия.

***

Знаете, есть такие люди, которых бог поцеловал в темечко, а потом, видимо, подумал: «А не слишком ли идеально?» и ебанул ему какой-нибудь изъян. Вот, например, Чон Чонгук — классический экспонат этого божественного чувства юмора. Ему двадцать четыре, он учится на четвёртом курсе магического факультета, и если бы существовал конкурс на самого ужасного некроманта с самым красивым лицом, он бы забрал все призы. Вот смотришь на него и думаешь: «Твоего ж демона, какой красивый». И правда — широкие плечи, талия, бицепсы, лицо как у ути-путишного малышарика с глазами-черниками на пол-лица. Волосы серебристо-белоснежные в небольшой хвост забраны. Этакий типичный представитель классической магической периферии. Вот только та самая магия дружить с ним совершенно не собирается, а только издевается и зубы скалит, словно обижена на то, что прадед его, великий некромант и придворный маг какого-то короля, с обычной крестьянкой согрешил, тем самым будущую чистокровность подпортив. Нет, теорию по некромантии он знает так, что профессора рыдают от восторга. Его идеальные конспекты продаются на чёрном рынке дороже, чем запрещённые зелья. А потом Чонгук берёт палочку в руки, и начинается то, что в простонародье называют полным пиздецом. Он пытается оживить мышь, и она встаёт, обугленная, с одним глазом, который смотрит на тебя, словно сам Вельзевул из преисподней подсматривает. Хомяк возвращается в виде комка шерсти с челюстью на затылке. А у волнистого попугайчика вместо перьев — иглы дикобраза, завитые в спиральки. Профессор Кан сказал однажды такую фразу, которую потом цитировал весь курс, увидев, как Чонгук пытается оживить лягушку, и та лопается на всю лабораторию радужным фейерверком: «Чонгук, вы не некромант, а позор магического мира. И если бы я мог поставить вам минус десять, я бы сделал это дважды. Может, вам другую профессию выбрать?» И ведь мужик прав. С ним и не поспоришь даже, хоть и обидно. И знаете, что в этом всём самое забавное? Чонгук упрямый, как тот самый баран, который видит новые, закрытые на все замки, титановые ворота. Диплом ему уже не светит, и все, включая него, прекрасно понимают, что его, скорее всего, отчислят к концу года, но он ходит на пары, пишет конспекты и тайком надеется на чудо и план «Б». Потому что план «Б» должен быть всегда и у всех, даже у таких безнадёжных некромантов, как он. План «Б», который пахнет дешёвым рамёном и дохлятиной. И если вы думаете, что это метафора, то нет, это буквально. Он работает ночным смотрителем на кладбище домашних животных, которое называется «Прекрасный лес», и это, наверное, самая грустная шутка в этом мире, потому что никакого леса там нет, если, конечно, не считать десяток кривых деревьев лесом, а вот мусорный полигон рядом есть, от которого несёт так, что хочется застрелиться. Но Чонгуку там хорошо, потому что тихо и можно тренировать свои навыки в некромантии без лишних глаз и упрёков. Результаты его тренировок живут в сторожке, и это его, блядь, личная коллекция экспериментальных ошибок. Например, кошка Окрошка, которую переехала машина и хозяева похоронили её со всеми почестями и мраморным памятником с изображением в полный рост. Чонгук решил, что она, видимо, недостаточно изуродована, и теперь Окрошка ходит боком, как краб, который нюхнул чего-то лишнего и решил, что нормальные способы передвижения для слабаков. У неё всего один глаз, она мурлычет, как трактор, из её пасти валится еда через дыру в нижней челюсти, и она постоянно спит у Чонгука на лице. Он просыпается от того, что не может дышать, пытается скинуть её, но она смотрит своим единственным глазом так, будто говорит: «Я тебя люблю, но задушу нахуй, если потревожишь мой сон». Или Бэтмен. Чёрный кот, который упал с балкона и, естественно, очутился на этом кладбище, а затем и у Чонгука в питомцах. Он спит двадцать часов в сутки, и горе-некроманту иногда кажется, что он повторно отдал концы и чихает ядовитой чёрной пыльцой, от которой при контакте с телом вылезают жуткие вонючие прыщи. Поэтому Чонгук ходит всегда только в закрытой одежде. Есть ещё самое милое и любимое животное — кролик Даниель, названный в честь бывшего, которого Чонгуку вышло оживить лучше всего и практически без изъянов (не бывшего, а кролика). Ну, если не считать люминесцентной шкурки и желания употреблять в пищу не овощи и травку, а болты, батарейки и вообще любые металлические предметы, отчего некроманту пришлось заменить в сторожке почти все ложки, вилки и ножи на деревянные или керамические. И апогеем сего зверинца был пёс размером с телёнка по кличке Грей, которого сбила машина. Чонгук его оживил, но, как обычно, неудачно, и теперь у несчастного животного ужасное биполярное расстройство вкупе с нехваткой нюха. Грей настолько тупой, что может целый час лаять на собственную тень, а если поставить миску с едой в двух метрах от него, он тут же забудет, где она. А ещё он таскает с полигона разный хлам типа консервных банок и использованных ёршиков для унитаза и закапывает его возле сторожки. Зачем — хрен его знает. Вот так Чонгук и живёт. Днём он позорит факультет, вечером тайком качается в зале, а ночью сидит на кладбище, пытается оживить очередного воробья, но опять получается урод. В ту ночь всё было как всегда. То есть никак. Луна висела над кладбищем, тусклая и старая, как лампочка в подъезде, которую давно пора заменить, но руки не доходят. Чонгук покормил своих питомцев, заварил растворимый кофе в кружке с кроликом (подарок бывшего, который ушёл к более успешному некроманту, и он его не винит, потому что нормальные люди не хотят жить с магом, у которого вместо друзей сборище животных-уродцев) и уже собрался смотреть сериал про сверхъестественное, как Грей начал издавать звуки, похожие то ли на рычание, то ли на звуки заводящегося трактора. Не так, как на собственную тень, не так, как на приезжающий на свалку мусоровоз, а так, как рычат только очень тупые, но преданные псы, когда чуют чужого, — громко и с надрывом. Чонгук поднял голову и прислушался. С той стороны кладбища, где старые могилки с хомяками и попугайчиками, которых уже никто не посещал, доносился ритмичный глухой звук ударов лопаты о мокрую, тяжёлую землю. Копают, едрён батон, на его кладбище в час ночи. Чонгук выключил планшет и посмотрел в тусклое окошко, где виднелись голубоватые огоньки пары телефонов. Грей стоял у двери, лаял и смотрел на хозяина так, будто говорил: «Ну, ты идёшь или я сам разберусь?» Чонгук вздохнул. Он вообще нихуя не герой, хоть большой и накачанный парень. Чонгук — некромант, который боится темноты и не смотрит ужастики перед сном, потому что потом ему мерещится всякая хуйня, и который точно знает, что самые любопытные по канону всех хорроров умирают первыми. Но кладбище — его. Он тут смотритель, а значит, несёт ответственность за тех, кого тут похоронили, и всяким мародёрам шастать тут не позволит. Он накинул куртку прямо поверх голого тела и вышел, вооружившись первым, что попалось под руку, — молотком, которым недавно прибивал очередную покосившуюся табличку на могилке какой-то морской свинки. Дверь за спиной хлопнула слишком громко, так что некромант вздрогнул. Грей выбежал следом, продолжив лаять. Кошки вышагивали впереди и сверкали глазами, будто ёбаные демоны из дешёвого фильма ужасов. Чонгук шёл в сторону звука и думал: «Ну кто, блядь, в час ночи копает на кладбище хомяков? Что тут можно выкапывать? Ведь золотыми зубами и драгоценностями местные мертвяки точно не обладают. Какие, нахуй, вандалы-идиоты вообще этим занимаются, когда есть столько нормальных человеческих кладбищ?» Грей заходился как резаный, и от этого лая у Чонгука начал дёргаться глаз. Он достал фонарик, включил и увидел впереди две тёмные фигуры с лопатами, которые не выкапывали, а закапывали, и, судя по всему, это было что-то большое и очень похожее на человека. Грей лаял, кошки сверкали глазами и шипели, кролик Даниель уже грыз чью-то оградку, и вся эта картина напоминала дешёвый хоррор, в котором герой всегда лезет не в своё дело и получает по башке. Чонгук знал, что надо сделать. Надо прятаться, звонить в полицию и не высовываться, потому что он не герой и у него нет оружия, кроме фонарика и старого молотка, который периодически соскакивал с ручки. Но вместо этого он открыл рот и выдал то, что выдал бы любой перепуганный идиот с завышенным чувством ответственности и недостатком инстинкта самосохранения: — Эй, что вы делаете? Кладбище закрыто! Прекратите, или я вызову полицию! Голос дрожал, он это слышал, и ему было стыдно, потому что он хотел сказать это уверенно, а получилось как у подростка, который пытается казаться взрослым. Но как бы тупо это ни звучало, кажется, всё равно сработало. Фигуры замерли, переглянулись и, бросив лопаты, дали по съёбам, перепрыгивая могилы, и вскоре исчезли в темноте, как будто их и не было. Чонгук выдохнул, стерев пот со лба. Грей успокоился, сел рядом и смотрел на хозяина с таким тупым обожанием, будто тот только что совершил подвиг, а не просто сказал две фразы дрожащим голосом и напугал пару гопников. Некромант подошёл к яме. Ноги не слушались, руки дрожали, а фонарик моргал так, что казалось, вот-вот погаснет, и он останется в темноте, которую так яро ненавидел с самого детства. Свет упал на измазанный в грязи край дорогого красного пиджака, и голову, которая торчала из земли. Он опустился на колени, понимая, что был прав, и здесь почти закопали человека, который, возможно, был ещё жив. Парень протянул руку и дотронулся до шеи. Пульса не было. Мертвяк мертвяком. И в этот момент он наконец разглядел лицо, даже в таком виде излучавшее высокомерие, идеальные чёрные волосы, испачканные землёй, закрытые глаза в обрамлении пушистых ресниц — и понял, кто перед ним. Ким Тэхён, чтоб его черти драли. Высокомерный засранец, который четыре года издевался над ним в академии. Тот самый аристократичный долбоящер, который прилюдно и очень обидно засирал его попытки оживить мышей и канареек. И тот самый сексапильный красавчик, который был причиной его бессонных ночей, мокрых трусов и нескончаемого чувства собственной ничтожности. Короче, настоящий мудак, на которого у Чонгука непроходящий стояк и бешеное желание придушить этого богического упыря. И кажется, второе желание за него уже кто-то выполнил. И знаете, что Чонгук чувствует в этот момент? Думаете, злорадство и желание прикопать придурка поглубже, чтобы точно никто не нашёл? А вот и нифига. Чонгук слишком добрый и ответственный малый, чтобы желать зла тому, кто и так уже умер. Он выдохнул, стряхнул грязь с лица Тэхёна и сказал, обращаясь скорее к самому себе, чем к этому дохлому куску высокомерия: — Ну, блядь, почему из всех людей, которых могли закопать на моём кладбище, это должен быть именно ты? Охуенно просто! Судьба такая шутница, ха-ха-ха, описаюсь ща просто от смеха. Грей сидел рядом и смотрел на хозяина с таким выражением, будто говорил: «Ты серьёзно его вытаскиваешь? Брось его тут, пусть разлагается себе на здоровье». — Да, Грей, вытаскиваю, — буркнул Чонгук. — Потому что я, в отличие от некоторых, не мудак. И потом, если его найдут, а, зная его семью, сто процентов найдут, то наш «Прекрасный лес» превратится в проходной двор для полиции и магического совета. Все ж могилки потопчут. А мне тут ещё работать. Он опустился на колени, схватил эту дорогую красную тряпку, которая когда-то была пиджаком, и начал вытаскивать своего главного врага, чувствуя, как дождь начинает накрапывать на его непокрытую голову, и думая о том, что его жизнь только что стала ещё более абсурдной, чем была. Тэхён, если бы был жив, наверное, сказал бы: «О, Чон, ну надо же, ты наконец-то сделал что-то полезное. Может, тебе лучше в спасатели пойти, а не в некроманты?» Но он молчал, и это было, пожалуй, единственное преимущество во всей этой ситуации. Чонгук тащил, скидывая комья земли. Грей сидел рядом и периодически облизывал его лицо, а в отдалении ждали Окрошка, Бэтмен и Даниель, который схомячил уже пол-оградки и которому было абсолютно насрать на всё это драматическое великолепие.

***

А теперь разберёмся, кто же такой этот засранец Ким Тэхён и каким образом он оказался на кладбище. И давайте, так сказать, по порядку. Если Чонгук — это результат хуёвого божественного чувства юмора, то Тэхён — это идеальное божественное произведение искусства. Идеальное во всех его смыслах. Ему двадцать пять, он учится на том же четвёртом курсе магической академии, и если бы существовал конкурс на самого талантливого некроманта с самым наглым и красивым лицом, он бы забрал все призы и ещё кубок за самое эффектное появление на пьедестале прихватил. Потому что Ким Тэхён, считай, бог среди старшекурсников. Высокий, широкий в плечах, но при этом какой-то чертовски грациозный, как пантера. Волосы цвета вороньего крыла, всегда идеально уложены, даже если он только что вставал с земли после сложной отработки некромантского ритуала, после которой обычно все выглядят как нечёсаные и грязные бомжи. Глаза карие, насмешливые, в которых чётко читается высокомерное: «Я лучше тебя, червяк» и «Я всегда буду лучше тебя, червяк». Если Чонгук — позор факультета, то Тэхён — его гордость, золотая медаль на груди академии, витринный экспонат, который профессора выставляют напоказ на всех международных соревнованиях академий по некромантии. Теорию он знает так, что может цитировать «Некромантический трактат Эрлиха» во сне, и при этом никогда не готовится к экзаменам, потому что ему достаточно просто открыть учебник за пять минут до пары и пробежаться глазами по страницам, после чего он выдаёт такие ответы, что профессора ссутся под себя от умиления. А когда он берёт палочку в руки, начинается то, что студенты и профессора называют «шоу высшего пилотажа от Ким Тэхёна». Он оживляет грязную полуразложившуюся мышь, и она возвращается к жизни чистенькая, с блестящей шёрсткой и с таким осмысленным выражением на мордочке, что кажется, вот-вот заговорит на суахили. А попугайчик, которого он оживил в прошлом семестре, до сих пор живёт на кафедре, выучил три языка, включая древнеэльфийский, и иногда выдаёт такие философские сентенции, что студенты собираются послушать и записывают их в конспекты. И знаете, что в этом всём самое забавное? Тэхён — не просто талантливый некромант. Тэхён, мать его, очень богатый некромант. А это, чтоб вы понимали, отдельный подвид магов. Те, кого бог не просто поцеловал в темечко, а ещё выдал наследство от прадедушки-некроманта и поселил в особняк с прислугой, фамильным склепом и личным полигоном для тренировок. Его семья — это одна из тех старых магических династий, чьи имена пишутся с большой буквы в учебниках по истории, и чьи фамильные артефакты выставляются в музеях под стеклом. Прадед Тэхёна был главным придворным магом, который придумал ритуал вечного упокоения для королевской семьи, чтобы те и в гробу выглядели как живые, даже если предки решат откопать их через миллион лет, и с тех пор Кимы считаются элитой среди некромантов, чистокровных до мозга костей, без единой крестьянской капли в родословной. Короче, Тэхён — парень, у которого всё есть: деньги, талант, внешность, уважение профессоров и обожание студентов, но… Но мы же помним про божественное чувство юмора. Поэтому бог, который обрёк Чонгука на криворукость, Тэхёна тоже не обделил, наградив абсолютно ужасным характером. Ким высокомерный, наглый, самоуверенный засранец, который обожал развлекаться за чужой счёт. Особенно за счёт Чон Чонгука. Потому что если у тебя есть всё, а у какого-то неудачника с серебристыми волосами в застиранной мантии и идеальными конспектами нет ничего, кроме упрямства, то это, по мнению Тэхёна, просто готовый материал для шуток, подколов и бесконечных издевательств. Он ходил за Чонгуком по коридорам и комментировал его попытки оживить всё, что шевелилось, так громко, чтобы все слышали. Он садился рядом с ним в библиотеке и говорил: «О, Чонгук, ты опять конспектируешь? Вопрос: нахуя, если всё равно ничего не получится? Ты бездарность, Чон, признай уже это». Он подходил на лабораторных и смотрел, как Чонгук пытался оживить паука, а тот рассыпался на сто мелких лапок, и выдавал очередной подъёб так громко, что слышал весь поток: «Чонгуки, а ты уверен, что твой прадед был магом? Может, он просто навоз после лошадей убирал в магической гильдии?» Ким Тэхён — причина, по которой Чонгук в свои двадцать четыре года, несмотря на шикарную внешность, ходил по академии с опущенными плечами и вечно натянутым на голову капюшоном, чтобы не видеть издевательских улыбочек подпевал Кима. Тэхён — его личный демон, который появлялся в самые неподходящие моменты. Но при этом Чонгук не считал его злодеем. Ну, почти не считал. Он понимал, что для Кима — это только шутки, и тот даже не замечал, как его слова ранили. Тэхён просто не знал, каково это — быть Чон Чонгуком. Он никогда не сидел ночами на кладбище, пытаясь оживить воробья, и не просыпался от того, что кошка-калека душила его во сне. Он никогда не работал смотрителем на кладбище возле помойки, потому что у него есть деньги и наследство, и ему не нужно тайком надеяться на план «Б». Ему вообще не нужен план «Б», потому что план «А» у него работал идеально. И это, наверное, самое обидное. Так, а теперь мы подходим к самому главному вопросу: а как, собственно, Ким Тэхён, гордость факультета, наследник древнего рода и обладатель самой наглой улыбки в академии, оказался в мокрой яме на кладбище домашних животных в час ночи? А история эта, если честно, достойна «премии Дарвина» за самую нелепую смерть. И началось всё с того, что у Тэхёна по канонам всех жанров есть два лучших друга — Чимин и Джин, которые, как и он сам, обладают выдающимися магическими способностями, но при этом, как и все некроманты, страдают хроническим отсутствием инстинкта самосохранения. Чимин почти такой же талантливый некромант, как и Тэхён, но при этом у него есть одна опасная черта: ему всегда интересно попробовать что-то новенькое, даже если это новенькое написано в книге, которую никто не открывал последние триста лет, и о которой все профессора говорили: «Эту лучше не трогать, потому что заклинания из неё могут взорвать академию». А Чимин слышал это и думал: «О, взорвать? Интересненько!» Джин же — красавец с широкими плечами и чувством юмора, которое заставляло людей хвататься за голову. Потому что вопросы из разряда «что общего у мёртвого пожарного и воришки в тюрьме» с ответом «оба спалились» сложно считать нормальным юмором. Он — некромант от бога, но при этом совершенно не умел признавать свои ошибки. Если Джин что-то сделал не так, он никогда не скажет: «Я ошибся», он скажет: «Так и было задумано изначально». И вот эта его черта в сочетании с любопытством Чимина и абсолютной уверенностью Тэхёна в собственных некромантских знаниях создала ту самую гремучую смесь, которая привела к катастрофе. Всё началось с того, что Чимин нашёл в закрытом разделе библиотеки древний папирус с заклинанием оживления египетской мумии. Ну, вы же понимаете, как это работает: Чимин показывает папирус Джину. Джин говорит: «О, это надо попробовать». Тэхён на это предложение предлагает провести ритуал на выходных в его особняке, потому что у него есть большой подвал для всяких подобных обрядов, и им никто не будет мешать творить историю. Ага! Никто не будет мешать. Кроме самой мумии, одолженной на время в музее египтологии за очень-очень большие бабки Кима, и которая, как потом выяснилось, совершенно не была настроена на воскрешение, потому что древние египтяне вообще не любили, когда их мёртвые тушки тревожат посторонние, и накладывали ещё при жизни хуеву тучу проклятий от подобных экспериментаторов. Но наши герои, конечно, об этом благополучно забыли. Они начертили круг, разложили ингредиенты. Чимин начал читать заклинание на древнеегипетском диалекте, который он выучил за два дня по самоучителю из интернета. Джин стоял рядом с палочкой наизготовку и подбадривал его, а Тэхён стоял в центре круга, потому что он, конечно же, должен быть в центре, потому что являлся самым сильным некромантом из них. И тут что-то пошло не так. Ну, как что-то? Всё в прямом смысле пошло по пизде. Чимин усердно читал заклинание, прикрыв глаза, и неправильно прочитал одно слово. Всего одно, ну, может, два или три — это уже не суть. Но в древнеегипетском языке одно слово может означать «воскресить», а другое — «разорвать в клочья», если произнести его с разной интонацией. Джин, который должен был контролировать процесс, в этот момент как раз рассказывал анекдот про сфинкса и киску и не заметил, что сияние вокруг мумии стало не золотым, а каким-то болотно-зелёным, и что это сияние перетекает на Тэхёна. Заклинание сработало, но вместо того чтобы оживить мумию, оно просто разлетелось в пыль, осев ядовитым облаком на Киме. Тот даже не успел ничего сказать или хотя бы удивиться, потому что умер мгновенно, рухнув на пол, и его красивая черепушка ударилась о каменные плиты особняка с таким хрустом, который Чимин и Джин будут помнить до конца своих дней. Чимин закричал так тонко, что единственное окошко под потолком подвала пошло трещинами, а Джин выронил палочку. Они оба бросились к своему другу, который лежал неподвижно, не дышал, а его идеальные волосы разметались по полу, как в каком-то трагическом фильме. Парни трясли его, били по щекам, умоляли очнуться, подставляли зеркальце для проверки дыхания и щупали пульс везде, где он по идее должен был быть, но некромант был мертвее мёртвого. И вот тут началась настоящая паника. Потому что если ты случайно убил самого популярного и талантливого некроманта в академии, который к тому же является наследником одной из самых богатых магических семей, ты не можешь просто так пойти к его семье и сказать: «Дорогое семейство Ким, мы тут мумию оживляли, но что-то пошло не так, и ваш любимый сын вроде как умер». Это не вариант. Это тюрьма, отчисление, проклятие от его семьи и вообще конец карьеры. Поэтому Чимин посмотрел на Джина, Джин посмотрел на Чимина, и они, почти не сговариваясь, решили, что нужно избавиться от тела как можно скорее. Никакого профессионализма, никакого плана. Просто паническое решение двух перепуганных магов, которые только что совершили непоправимую глупость. И первое, что пришло им в голову, — это вывезти тело подальше от особняка, чтобы никто не нашёл его в ближайшее время. Чимин вспомнил, что за городом есть какое-то кладбище для домашних животных под названием «Прекрасный лес», на котором он в детстве похоронил любимого мадагаскарского таракана Грега, и что там вообще никто не ходит, потому что оттуда несёт мусорным полигоном, и что там точно нет никакой охраны, и уж тем более камер. И вообще, кому придёт в голову искать там труп? «Тупо», — скажите вы! Да, абсолютно тупо. Не думая ни секунды о том, что на кладбище может работать смотритель, который каждую ночь сидит в сторожке, они погрузили тело Тэхёна в багажник машины Джина, завернув его в какой-то плед, чтобы не пачкать дорогой кожаный салон, и выехали в направлении «Прекрасного леса». Ехали они молча, потому что говорить было не о чем. Чимин сидел на пассажирском сиденье и тихонько плакал, потому что он любил Тэхёна как брата, и ему было страшно, что тот умер из-за дурацкого древнеегипетского слова. А Джин сжимал руль и проклинал себя за то, что, увлёкшись своими дебильными анекдотами, не остановил Чимина, когда тот начал читать заклинание. Короче, совесть их, конечно, мучила, но в каталажку никто из них не хотел. На кладбище, где стояли кривые и жуткие деревья, а откуда-то доносился запах гниющих отходов, они быстро выкопали яму, опустили туда Тэхёна и уже начали закапывать сквозь текущие по щекам слёзы, как вдруг услышали дрожащий голос. А дальше вы уже знаете: они тупо удрали с места преступления, так и не доделав дело до конца.

***

Чонгук втащил Тэхёна в сторожку, и это было самое тяжёлое испытание в его жизни, не считая попыток оживить лягушку на экзамене, потому что тот хоть и выглядел как модель, но весил нихуя не как они. Он положил его на свою единственную койку, застеленную дешёвым байковым одеялом с кроликами. Окрошка зашла боком, понюхала труп и брезгливо отвернулась. Бэтмен тут же недовольно чихнул на него, но прыщи не появились, потому что мёртвому телу уже было плевать на его ядовитую пыльцу. Даниель подошёл и попытался отгрызть платиновый ремешок часов, решив, что это деликатес явно вкуснее, чем кладбищенская ограда. Чонгук стоял и смотрел на человека, который четыре года унижал его, и не знал, как правильно поступить. По правилам он должен был позвонить в полицию. Мог бы сообщить его богатой семейке, что их наследник отправился на тот свет. Но он, вместо того чтобы сделать что-то умное, открыл учебник по практической некромантии и перечитал раздел про полное воскрешение человека. Он знал, что пока у него нет диплома, оживлять трупы людей строго запрещено, но он не мог упустить такой шанс для тренировки. А вдруг у него только с животными всё хреново получается, а на человеке сработает. Хотя Ким точно не заслуживал, чтобы его оживляли, но другого такого свеженького тела у него не было. — Ну, либо я его оживлю, и тогда Ким будет мне должен по гроб жизни, либо нет. В любом случае хуже не будет. Главное, чтобы всё сработало и у него не выросло три хуя на лбу, а то он меня точно испепелит. Хотя это было бы забавно. Он взял палочку и начал читать заклинание воскрешения. Он орал его так, что сторожка тряслась, а животные попрятались кто куда. Чонгук вкладывал в него всю свою злость, раздражение и усталость от этого лощёного придурка. Он представлял его надменное лицо, их стычки и то, как обречённо он был влюблён в этого мудилу. И именно на этой мысли магия заискрилась, зашипела белым облаком вокруг Кима, лопнула огромным пузырём и втянулась в самый центр груди мёртвого некроманта. Тэхён сел на койке, хлопая глазами, а Чонгук обессиленно рухнул на пол, вымотанный мощью тёмной магии. — Где я? — спросил он. Чонгук попытался встать, но не смог даже голову приподнять. Он просто лежал на полу и смотрел на Тэхёна, который оглядывал сторожку с таким видом, будто попал в ад. — Ты на моём кладбище, — прохрипел Чонгук. — Ты был мёртв, а я тебя оживил. Можешь не благодарить. Хотя если перестанешь до меня доёбываться в академии, могу засчитать как спасибо. Тэхён перевёл взгляд на него, и в его карих глазах появилось выражение, которого Чонгук никогда раньше не видел. Что-то тёплое, липкое и страшно знакомое. С таким влюблённым выражением смотрела Окрошка, когда он кормил её с рук колбасой. — Чонгуки, любовь моя, — голос Кима был полон нежности, — ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. Так благодарен, что могу сделать для тебя что угодно. Всё, что захочет твоя прекрасная душа. Чонгук нахмурился. Это было неправильно, и что-то явно было не так. Ким не должен был говорить такие вещи. Он должен был сказать: «О, Чон, ты что, реально меня оживил? Ну надо же, видимо, даже тупой курице иногда удаётся снести золотое яйцо». А не это. — Ты чё, головой ударился? — спросил Чонгук, кое-как поднимаясь с пола. — Или моё заклинание опять накосячило? Тэхён слез с койки и опустился на колени рядом с Чонгуком. И это тоже было странно. Потому что этот парень никогда не опускался на колени ни перед кем. Он даже перед профессорами стоял с таким видом, будто делал им одолжение. — А хочешь, минет сделаю? — и его рука потянулась к ширинке Чонгука. — Я хорошо делаю, правда. Чонгук отшатнулся так резко, что зацепился за стул, стоящий позади, и, чуть не рухнув обратно на пол, еле удержал равновесие. — Ты чё делаешь? — заорал он. — Ебанулся совсем? Тэхён невинно, почти по-детски улыбнулся, и Чонгука передёрнуло от этой улыбки, как от вида Окрошки, когда та пыталась есть. — Я просто хочу быть рядом с тобой, — сказал Тэхён. — Ты такой добрый и такой заботливый. Я никогда не замечал этого раньше. Я люблю тебя, Чонгуки. Чонгук смотрел на него с ужасом, осознавая, что его магия совершенно точно опять накосячила. Но в этот раз не как с Окрошкой, которая ходила боком, и не как с Бэтменом, который чихал прыщами. А на уровне чувств. И это было хуже в сто раз, учитывая его собственную нездоровую симпатию к этому парню. Лучше бы у Кима и правда на лбу член вырос. — Тэхён, — сказал он осторожно, — ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты был мёртв. Ну, понимаешь, и то, что ты говоришь, — это последствия заклинания оживления. — Нет, это не последствия, — ответил Тэхён, и он снова попытался дотронуться до Чонгука. — Я просто чувствую, что ты особенный. Ты самый особенный человек, которого я встречал. Можно, я останусь с тобой навсегда? Сердце Чонгука, которое только что колотилось как бешеное после ритуала, вдруг остановилось, а потом забилось снова. Он вспомнил, как четыре года назад на вступительной лекции он смотрел на Тэхёна и думал: «Какой он красивый. Как же я хочу, чтобы он посмотрел на меня так же, как я на него». И вот сейчас Тэхён смотрел на него так. Только это было не по-настоящему. Это опять его дурацкая магия, которая подкинула ему то, чего он хотел, в самом извращённом виде. — Ты меня не любишь, — вздохнул Чонгук. — Ты просто под действием заклинания. Моя магия накосячила, и теперь ты думаешь, что любишь меня. Но это не по-настоящему. Ты очнёшься, если очнёшься, конечно, и снова станешь тем мудаком, который будет угорать надо мной. Так что давай просто иди отсюда. Давай я вызову тебе такси или позвоню твоим друзьям. Тэхён наклонил голову, и его лицо стало обиженным, как у ребёнка, у которого отобрали игрушку. — Но я правда тебя люблю, — всхлипнул он. — Я чувствую это. Ты думаешь, это магия, и просто не хочешь признавать, что я могу любить тебя по-настоящему. Решено, я остаюсь у тебя, и мы будем любить друг друга до конца дней. Чонгук закрыл глаза и подумал: «Демоны, за что? За что вы послали мне это испытание? Я же просто хотел оживить мудака и доказать всем, что я не тупица. А теперь этот мудак говорит мне, что любит меня, и выглядит при этом как обиженный кролик Даниель, когда я забираю у него вилку. И что мне с этим делать?» Он открыл глаза и посмотрел на Кима. Тот сидел на полу рядом, и смотрел на него с обожанием. Чонгук решил, что Тэхён останется до того момента, как он придумает, как исправить этот косяк с влюблённостью самостоятельно. Тем более что впереди выходные, и вряд ли Кима хватятся в ближайшее время. По крайней мере до понедельника точно. Отпускать его в таком виде точно нельзя, потому что это чревато отчислением и пожизненными упрёками, насколько его магия ущербна и насколько он хреновый некромант. Вот и почему он раньше об этом не подумал, когда взялся за столь сложную магию. Лучше бы позвонил дружкам этого несносного красавчика, и те сто процентов оживили бы его нормально. — Слушай, — сказал он, пытаясь говорить спокойно. — Давай так. Ты сейчас идёшь в душ, моешься, переодеваешься в чистое — моё, потому что от тебя несёт реально как от трупа, — и затем ложишься спать, а утром решим, что делать. Ок? Тэхён просиял так, будто ему сказали, что он выиграл в лотерею всю королевскую сокровищницу. — Ты разрешаешь мне остаться? — спросил он, и его глаза заблестели от искренних слёз. — На пару дней всего, — уточнил Чонгук.

***

Чонгук проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. И это был не Грей, потому что Грей дышал, как трактор с пробитым глушителем, и пах мусорным полигоном, рыбой и разной другой дрянью, которую Чонгук предпочитал не идентифицировать. Это тёплое, ровное дыхание принадлежало тому, кого Чонгук меньше всего хотел видеть в своей сторожке. А точнее, хотел, но по-настоящему, а не так, как сейчас. Он медленно повернул голову и залип на Ким Тэхёна. Тот спал, прижавшись к нему со спины и упираясь в ягодицы стояком, хотя изначально Чонгук постелил ему на полу. Его идеальные чёрные волосы были растрёпаны, на лице застыло выражение безмятежности, а из приоткрытого рта вырывалось тихое сопение. И всё это было так по-дурацки красиво, что Чонгук почувствовал, как его сердце предательски ёкнуло. Он сел на койке, потёр глаза и попытался осознать, как он вообще дожил до того, что Ким Тэхён, главный мучитель его жизни и самая большая боль его сердца, спит рядом с ним в кладбищенской сторожке. — Какого хера ты приполз спать ко мне? — прошипел он обречённо. — И какого хера я чувствую твой стояк? Тэхён открыл глаза, и в этих карих глазах появилось то ночное выражение, от которого у Чонгука сводило желудок. Ему захотелось либо застрелиться, либо накрыться подушкой, чтобы не видеть этого и не чувствовать, как собственный член приветственно реагирует на чужое возбуждение. — Гуки, — сонно потянулся Ким, — ты проснулся, любимый. Как насчёт сладкого утреннего секса? Чонгук схватился за голову. Это ласковое «Гуки» ударило по нему осознанием происходящего сюра. — Так, давай установим правила, Тэхёнааа, — специально выделил он чужое имя. — Ты не называешь меня Гуки. Я Чонгук. Второе: ты не спишь больше на моей койке. Третье: ты перестаёшь смотреть на меня так, будто я твой любимый хомяк. Хотя бы просто попытайся. — Ты ненавидишь меня, да? — всхлипнул Ким, наклонив голову, а его глаза наполнились такой обидой, что Чонгук почувствовал себя виноватым. Он чувствовал себя виноватым перед человеком, который издевался над ним четыре года. Как это вообще было возможно? — Я понимаю. Но я не могу перестать любить тебя. Ты — свет моей жизни, которую ты вернул мне. Я сделаю всё, чтобы ты тоже полюбил меня. Просто дай мне шанс. Ты дал мне вторую жизнь, и я хочу посвятить её тебе. Ты позволишь? Я могу остаться с тобой навсегда? Я буду заботиться о твоих животных, я буду готовить тебе завтрак, я буду сидеть рядом и смотреть на тебя, пока ты спишь. Я буду делать всё, что ты скажешь. Я согласен на любые условия. Только позволь мне быть рядом с тобой, Гуки… то есть Чонгук. Чонгук смотрел на него и думал, что если бы не знал, что это косяк его магии, то обязательно повёлся бы на эту искренность. А ещё понимал, что этот день будет самым долгим в его жизни. Потому что Ким Тэхён, его главный мучитель, его самая большая любовь, был здесь, рядом, и не собирался уходить. Он очень сильно надеялся, что переживёт этот день и не сорвётся на ответное признание, потому что тогда это будет самым фееричным провалом в его и так никчёмной жизни. Ведь когда магия исчезнет, Ким Тэхён будет точно знать, что Чонгук — жалкий влюблённый дурак, который позволял унижать себя все четыре года, потому что не мог перестать любить. Пока Чонгук искал заклинание частичной отмены, он решил, что неплохо бы воспользоваться ситуацией и хоть немного отомстить Киму за все его унижения, раз главный мучитель его студенческой жизни сейчас готов был делать всё, что Чонгук скажет. И раз уж магия всё равно накосячила, то пусть хотя бы это принесёт пользу его больной некромантской душе. — Тэхён, — сказал он, стараясь говорить спокойно и не смотреть в эти щенячьи глаза, — если ты правда хочешь мне помочь, то сделай кое-что. Тэхён подскочил с кровати и посмотрел на Чонгука с таким обожанием, как Грей смотрел на мусоровоз. — Всё, что скажешь, Гуки! — выпалил он. — Во-первых, не Гуки. Во-вторых… — Чонгук оглядел сторожку, и его взгляд упал на Окрошку, которая спала на его единственной чистой футболке и после похода по кладбищу была похожа на использованную вонючую мочалку. — Ты помоешь Окрошку. Тэхён моргнул. Посмотрел на краба-кошку, которая издавала звуки, похожие на работу старого дизельного двигателя. Та открыла один глаз и посмотрела на Тэхёна в ответ с презрением, а затем фыркнула так, что из дыры в пасти вылетел кусок лапы от мыши. — Окрошку? — переспросил Тэхён с лёгким замешательством. — Да, — Чонгук скрестил руки на груди и почувствовал, как внутри разливается тёплая волна злорадства. — Это моя кошка. Она ходит боком, у неё дыра в челюсти, и она воняет, как… ну, ты понял. Короче, просто помой её без магии, обычной водой. От магии у неё шерсть вылазит. Тэхён сглотнул. В его глазах мелькнула тень страха, но он тут же подавил её, потому что быть влюблённым в Чонгука означало быть готовым на всё. — Конечно, любимый, — сказал он и направился к Окрошке. Чонгук сел на койку и приготовился наблюдать за шоу. Окрошка зашипела и бочком метнулась под стол, когда Ким попытался взять её в руки. Тэхён ловил её по всей сторожке. Окрошка царапала его идеальные руки, оставляя глубокие следы, но он терпел, потому что Чонгук смотрел на него в этот момент с одобрением. — Ты уверен, что она не убьёт меня? — спросил Тэхён, когда Окрошка вцепилась ему в плечо зубами и повисла на нём, как ёбаный вампир. — А ты уверен, что любишь меня? — с ноткой ехидства ответил Чонгук и улыбнулся. — Любовь требует жертв, Ким. Тэхён уставился на его губы, и Чонгук видел, как его карие глаза вновь наполнились этим странным блеском влюблённости, но как будто бы более осознанным. — Тогда я готов терпеть всё, — серьёзно ответил Тэхён, снял Окрошку с плеча и понёс её к рукомойнику, сжимая зубы от боли, потому что кошка вцепилась когтями ему в грудь. Чонгук смотрел на это и чувствовал, как внутри него борется желание засмеяться и подойти помочь этому идиоту, который выглядел смешно и трогательно одновременно. После Окрошки Чонгук отправил его менять подстилки Бэтмену, который в прямом смысле чхать на незнакомого некроманта хотел. Ядовитая пыльца осела на руки Тэхёна, а на запястье мгновенно вылез огромный вонючий прыщ. Ким посмотрел на него с ужасом, но продолжил работу без единого слова. Затем Чонгук заставил его покормить Даниеля батарейками. Но кролик решил, что недоеденный платиновый ремешок на часах Кима всё же приятнее на вкус, и тут же попытался отгрызть то, что не догрыз вчера, издавая скрежещущие звуки, похожие на работу циркулярной пилы. — Что с тобой-то не так, друг? — спросил Тэхён, расстегнув часы и спрятав их в карман брюк. — Он ест металл, — спокойно ответил Чонгук. — Так что будь осторожнее, а то кольцо некроманта на твоём пальце он тоже может схомячить вместе с пальцами. Тэхён побледнел, но продолжил кормить Даниеля батарейками-таблетками. Кролик сожрал три батарейки, и его шкурка начала светиться ещё ярче. — Похож на инопланетное существо, — тихо сказал Тэхён и нежно погладил кролика, отчего тот благодарно задёргал носиком. Чонгук смотрел на это и чувствовал, как что-то внутри него трещит. Потому что Тэхён был терпеливым и нежным. Он делал всё, что Чонгук говорил, не жаловался и улыбался ему так, что у Чонгука сводило живот от желания его поцеловать. И этот Тэхён был слишком похож на того, кого Чонгук придумал в своих мечтах. — Теперь, — сказал Чонгук, когда тот закончил с Даниелем, — нужно погулять с Греем. Тэхён перевёл взгляд на пса размером с телёнка, который сидел у двери и смотрел на него, пуская слюни. — Он большой, — заметил Тэхён. — И очень тупой, — сказал Чонгук с долей нежности в голосе. — Он может забыть дорогу обратно. Поэтому держи поводок крепче и не дай ему съесть что-нибудь с полигона. Тэхён взял поводок, и Грей утащил его в тишину кладбища так резво, что Тэхён едва удержался на ногах. Когда Грей вернулся и притащил в зубах помятый ёршик для унитаза, Тэхён выглядел так, будто пробежал марафон по бездорожью. Его идеальные чёрные волосы торчали в разные стороны, и в них запутался репейник, на лице была грязь, а некогда целая, хоть и не новая, футболка Чонгука висела клочьями. — Я всё сделал, — сказал он, запыхавшись. — Я вымыл кошку, поменял подстилки коту, покормил светящегося кролика и выгулял пса-психа-переростка. Может, я заслужил небольшое поощрение в виде малюсенького поцелуя? Чонгук смотрел на него, молчал и любовался. Тэхён сейчас был прекрасен в своей растрёпанности. Он выглядел не как идеальный надменный аристократ, а как живой обычный человек. Чонгук знал, что не должен этого делать и что это неправильно. Что это всего лишь магия. Что когда Тэхён очнётся, то возненавидит его. Но он устал любить человека, который даже не знает об этом. — Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как предательски зачесались губы. — Ты правда заслужил. Ким подошёл ближе, Чонгук притянул его за грязный воротник к себе, и их губы встретились. Он целовал Тэхёна так, будто это был единственный и последний раз. И собственно говоря, так оно и было. Но как же это было офигительно хорошо. — Охуеть, — вдруг донеслось со стороны окна, и Чонгук резко отшатнулся, ударившись спиной о койку.

***

Чимин и Джин сидели в квартире последнего целый день, и за это время они успели перебрать в головах все возможные варианты развития их дальнейших судеб. И каждый вариант был хуже предыдущего. Их мучил страх. Чистый, животный, липкий страх, который заставлял их вздрагивать от каждого шороха и смотреть на входную дверь с таким выражением, будто за ней стояла вся семья Кимов с факелами и вилами. А затем они внезапно вспомнили одну малюсенькую, но очень важную деталь. Они, блядь, некроманты. Они учились на четвёртом курсе магического факультета некромантии, знали теорию наизусть и на практике оживляли животных на лабораторных так, что те становились умнее половины студентов. И они могли бы оживить Тэхёна прямо там, в подвале, сразу после того, как он упал. Они могли бы просто взять палочки, прочитать заклинание, и он бы открыл глаза, и всё было бы хорошо, и никто ничего бы не узнал. Но они не сделали этого, потому что запаниковали, как две сопливые первокурсницы, которые увидели паука-птицееда на экзамене. И теперь их лучший друг лежал в земле на кладбище хомяков. — Нам нужно поехать, — сказал Чимин, поднимая голову. — Нам нужно забрать тело и попытаться оживить его. — А если уже слишком поздно? — спросил Джин, всхлипнув. — Вдруг опарыши добрались до него. Он нам никогда не простит, если его лицо кто-то сожрёт. Или тот чувак с собакой его выкопал и нас уже ищет полиция? — Даже если так, мы всё равно должны поехать, — сказал Чимин. Дождавшись ночи, они поехали на кладбище. Затем шли по мокрой траве, перешагивали через могильные холмики с хомяками и попугайчиками к тому месту, где закопали Тэхёна. Когда они подошли к яме, которую копали прошлой ночью, и осветили её фонариками, то поняли, что опоздали — Тэхёна в ней не было. Чимин выронил фонарик. Его сердце колотилось так быстро, что он боялся, что оно остановится. — Где он? — прошептал он. — Где, блядь, его тело? Джин стоял рядом и смотрел на пустую яму с таким же ужасом. Он не мог понять, что произошло. Они закопали его здесь. Они были уверены, что он мёртв. Они своими глазами видели, как его тело лежало в этой яме. А теперь его там не было. Кто-то его выкопал. Кто-то нашёл его и выкопал. И это означало только одно — кто-то знал, что они сделали. И этот кто-то мог быть кем угодно: полицией, семьёй Кима или просто каким-то маньяком-людоедом, который пустил трупик их друга на фарш. Эта мысль была самой абсурдной, но чего только не родится в пропитанном ужасом мозгу. — Кто-то его выкопал, — сглотнул Джин. — Кто-то его нашёл. Нам теперь точно пиздец. Они стояли над пустой ямой и искренне не понимали, как теперь быть. И в этот момент Чимин заметил свет вдалеке. Там, где была покосившаяся сторожка смотрителя, в которой, по их мнению, никто не жил, потому что кладбище домашних животных — это не то место, где кто-то будет ночевать по доброй воле. — Там кто-то есть, — сказал он, показывая на сторожку. — В сторожке. Может, спросим, куда делся труп. Представимся магами гильдии или полицейскими там. Джин согласно кивнул, ведь особого выбора у них сейчас не было. Они подошли к сторожке, стараясь не шуметь, и заглянули в окно. И то, что они увидели, заставило их замереть. Их мёртвый друг Тэхён стоял у койки живее всех живых и сосался с… мать его, неудачником Чон Чонгуком. Парни переглянулись, не веря в то, что видят. Они даже ущипнули друг друга, думая, что у них галлюцинации. — Он жив, — прошептал Чимин. — Он жив, но кто-то его оживил. Неужели этот… Да нет, быть такого не может? — Если его и правда оживил Чон Чонгук, то я представляю последствия. Мы должны его срочно спасти от этого недонекроманта, — ужаснулся Джин, и они тут же ворвались в сторожку. — Охуеть! — Они стояли в дверях, глядя на двух целующихся парней с таким выражением, будто им только что сообщили, что магии не существует и это всё сказки. Тэхён, весь в грязи, с прыщами на запястье и безумным блеском в глазах, прижимал к себе Чонгука, жадно вылизывая его рот. — Тэхён, немедленно отойди от него, — завизжал Чимин, делая шаг вперёд. — Что он с тобой сделал? — Он меня спас, — ответил Тэхён, с неохотой оторвавшись от чужих губ. — Он мой герой. Мой самый любимый герой. Джин схватился за голову: — Герой? Ты вообще слышишь себя? Это же Чон Чонгук! Тот самый, у которого мыши гнойными фейерверками взрываются! Он и с тобой что-то сделал? — Не трогайте его! — рявкнул Тэхён, делая шаг вперёд и заслоняя Чонгука собой. — Я люблю его, и если вы посмеете… И вообще, какого вы меня закопали, идиоты? Ещё друзья называются… — Тэхён, — тихо перебил Чонгук, глядя на Чимина и Джина, которые смотрели на него с таким отвращением, будто он был опарышем на лице их друга. — Вы правы, я снова накосячил, — обращаясь уже к ним. — Я оживил его, но что-то пошло не так. Теперь он думает, что любит меня. Чимин поперхнулся воздухом: — Он… он думает, что любит тебя? То есть этот поцелуй был не по-настоящему? — Нет, — покачал головой Чонгук, чувствуя, как сердце сжимается от этой полуправды. — Я не знаю, как это исправить. Я искал заклинание частичной отмены, но пока не нашёл. Вы должны забрать его отсюда, пока всё не стало ещё хуже, и всё исправить. — Гуки, нет! Зачем ты врёшь? — спросил Тэхён, пока его глаза медленно наполнялись слезами. — Я же говорил, что люблю тебя по-настоящему. Не прогоняй меня. Чонгук закрыл глаза, чтобы не видеть этот взгляд. — Ты не любишь, — сказал он. — Это магия. Это всё моя дурацкая кривая магия. — Он прав, — сказал Чимин, подходя к Тэхёну. — Тэхён, послушай себя, это не ты говоришь, а его идиотская магия. Поехали домой, и мы с Джином поможем тебе. — Я никуда не пойду, — заупрямился Тэхён. — Я останусь с ним. — Тэхён, — Чонгук открыл глаза и посмотрел на него. — Пожалуйста, иди с ними. Ким посмотрел на него с такой болью, что Чонгук чуть не сломался. — Если ты просишь, — тихо сказал Тэхён, — я сделаю, как ты скажешь. Но я вернусь. Когда я якобы приду в себя, я всё равно приду к тебе. Чонгук ничего не ответил. Чимин и Джин переглянулись и без лишних слов подошли к Тэхёну, взяли его под руки и повели к выходу. Тэхён не сопротивлялся, но на пороге обернулся и посмотрел на Чонгука с такой тоской, что у того защемило в груди. Чонгук стоял и смотрел, как его любимый кошмар уходит. Когда дверь закрылась, он сел на койку, закрыл лицо руками и заплакал. — Вот и сказочке конец, а кто слушал — тот мертвец? — прошептал он в темноту сторожки, и в ответ ему замурлыкала Окрошка, которая залезла на колени и облизнула его мокрую щёку своим шершавым языком. — В понедельник Ким Тэхён меня точно превратит в слизняка.

***

Чимин и Джин втащили Тэхёна в подвал особняка, а тот сопротивлялся так, будто его тащили на собственные похороны. Они связали его магическими цепями, потому что он пытался ударить их магией, и начали готовиться к обряду для снятия чужого заклинания. Ирония ситуации была настолько идиотской, что её можно было занести в книгу «Гиннесса» как самую идиотскую. Два придурка, которые случайно убили и закопали своего друга на кладбище хомяков, теперь спасали его от того, кто его оживил. Тэхён орал, вырывался, пытался разорвать цепи, но Чимин продолжал читать заклинания, и Ким ощущал, как чувства к Чонгуку уходили из него, как вода из дырявого ведра. Чувствовал, как его разум проясняется, становится ясным и холодным, но почему-то не хотел этого прояснения. Он хотел остаться тем, кто любил Чонгука. Когда обряд закончился, Тэхён упал на колени, поняв, что его разум прояснился окончательно. Теперь он вновь был тем самым Ким Тэхёном, которого все знали: холодным, наглым и высокомерным. Но на удивление всё равно всё помнил. Каждое слово, произнесённое им. Как говорил Чонгуку, что любит его, как Чонгук улыбался ему и поцеловал. И это было странно, потому что он должен был радоваться, что стал самим собой, но вместо этого чувствовал, что его лишили самого важного. Друзья стояли рядом и смотрели на него, сияя, как два новогодних шара, которые только что вытащили из коробки. Они ждали, что он сейчас встанет, улыбнётся своей наглой улыбкой и скажет: «Ну и дурак же я был, спасибо, что вытащили меня из этого дерьма». Нет, по рожам, конечно, тоже даст за то, что они его убили и закопали, и они это заслужили. Но они ведь вовремя исправились и спасли его от колдовства Чонгука. Тэхён медленно поднялся на ноги. Его лицо было спокойным и надменным, как обычно. Он поправил драную футболку, словно она была из китайского элитного шёлка, и нацепил самую наглую улыбку, которую носил все четыре года. Улыбку, которая теперь ничего не значила, и молча направился к выходу. — Ну… — выкрикнул ему вслед Чимин, пытаясь разрядить обстановку, — ты как? В порядке, дружище? Прости, мы не хотели, правда, тебя ну это… Тэхён посмотрел на него, и его пустая улыбка стала чуть шире. — Всё хорошо, Чимини, — перебил он. — Всё в полном порядке. Я не обижаюсь. Спасибо, что привели меня в чувства, но сейчас я хотел бы побыть один. — А затем развернулся и вышел из подвала. Он поднялся наверх, в свою спальню, и сел на кровать, уперев взгляд в никуда. В голове больше не было этого тёплого, липкого света, который заставлял его говорить глупости влюблённым тоном и делать идиотские вещи. Там не было этого голоса, который нашёптывал: «Чонгук — твой мир, Чонгук — твоя любовь». И в этой тишине он вдруг понял одну вещь: чужая магия и правда исчезла, а его чувства — нет. Он просидел на кровати с минуту, пытаясь осознать эту мысль. Он, Ким Тэхён, главный мучитель Чон Чонгука, был влюблён в него. Влюблён, мать его, всё это время. Просто его характер был настолько мерзким и надменным, что он никогда не позволял себе признаться в этом. Он унижал Чонгука, потому что не знал, как быть рядом по-другому. Он смеялся над ним, потому что боялся, что если посмотрит на него чуть дольше, то выдаст себя и то, что к нему по-настоящему чувствует. — Пиздец, — тихо сказал Тэхён в пустоту. И это было единственное слово, которое отражало всю глубину его теперешнего осознания.

***

Чонгук пришёл в академию в понедельник утром с таким чувством, будто его переехал поезд, потом развернулся и переехал ещё раз, чтобы убедиться, что он точно сдох. Он не спал всю ночь, потому что пытался оживить дохлую муху, чтобы отвлечься, но муха превратилась в светящийся комок с шестью крыльями и начала летать по сторожке, пугая Окрошку. В итоге Чонгук просто сидел на койке, пил растворимый кофе и смотрел на дверь, как пёс, который ждёт, когда хозяин вернётся. Но, естественно, Тэхён не вернулся, да и не должен был. И теперь он шёл по коридору академии и чувствовал себя как Грей, который забыл, где стоит его миска с едой. Так же тоскливо и голодно. Он зашёл в аудиторию и сел на своё место на заднем ряду. Он смотрел на дверь аудитории и ждал, когда появится Тэхён и его репутация некроманта будет окончательно уничтожена. Ведь Ким сто процентов не спустит ему тех издевательств с животными и поцелуя. Ждал, когда он увидит его наглую улыбку и скажет что-то из разряда: «О, Чонгук, ты ещё жив? А я думал, ты самовыпилился, не дожидаясь, пока я превращу тебя в мерзкого слизняка». Чонгук уже даже приготовил ответ: «Отвали, Тэхён, мне плевать на тебя и то, что ты там собрался делать». Хоть ему было далеко не плевать. Ему было так не плевать, что он готов был биться головой о стену. Дверь открылась, и вошёл Тэхён, как обычно, красивый, наглый и высокомерный. Он прошёл через всю аудиторию, и все студенты затаили дыхание. Они ждали, что сейчас начнётся их любимое шоу, в котором Ким Тэхён снова будет унижать Чон Чонгука, и можно будет хорошенько поржать и поснимать рилсы. Но Тэхён ничего не сказал. Он просто прошёл мимо, сел на своё место и уставился в окно. Чонгук сидел и не дышал. Он ждал удара и был почти готов к нему. Он мысленно репетировал своё «отвали» уже несколько часов. Но Тэхён просто сидел и смотрел в окно, как будто Чонгука не существовало вовсе. Чонгук не знал, что это значит и что происходит в голове Тэхёна в этот момент, и это сводило его с ума. Весь день Тэхён его игнорировал. Раньше он всегда искал его взглядом, чтобы бросить колкость. Теперь же просто проходил мимо, как мимо пустого места. Чонгук чувствовал облегчение, потому что над ним больше не издевались, но одновременно с этим чувствовал себя так, будто его лишили воздуха. Он привык, что Тэхён замечает его, даже через оскорбления и буллинг. И теперь понимал, что это было лучше, чем ничего. После занятий он вышел из академии и побрёл домой. По закону мелодрамы ебанул дождь, и Чонгук моментально промок до трусов. Но ему было плевать, ведь жизнь — дерьмо, и никто сейчас его в этом не переубедит. И он не знал, что Тэхён смотрит на него из окна академии и в этот момент решает для себя одну важную вещь. Как признаться в своих чувствах по-настоящему. И ответят ли ему взаимностью.

***

Вечером Чонгук сидел в сторожке и пялился на воробья, которого он только что превратил в очередной шедевр коллекции уродцев, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей. Комок перьев с тремя глазами и клювом на затылке смотрел на него с таким укором, будто говорил: «Ты серьёзно? Я был мёртв и счастлив, зачем ты меня воскресил, придурок?» Внезапно в дверь постучали. Чонгук поднялся и поплёлся открывать, думая, что это очередной скорбящий клиент хочет похоронить своего питомца. На пороге стоял смущающийся Тэхён с пакетом в руках, из которого доносился запах хорошей еды, и это сбивало с толку. — Пришёл убивать меня без свидетелей? — усмехнулся Чонгук. — А как же игра на публику? Тут твоё шоу по втаптыванию чужой самооценки в грязь никто не увидит, кроме моих питомцев. Тэхён зашёл в сторожку, закрывая за собой дверь. Он поставил пакет на стол и, тяжело вздохнув, словно внутренне на что-то решаясь, посмотрел на Чонгука. — Я пришёл помочь тебе с практикой, — сказал он, расставляя на столе контейнеры с едой. — Я могу научить тебя нескольким приёмам, если хочешь. Чонгук смотрел на него с подозрением. Он ждал подвоха, потому что так не бывает. — И зачем тебе это? — спросил он. — Ты же теперь нормальный. Ты должен меня ненавидеть. Ты должен смеяться над моей криворукостью. Зачем тебе помогать мне? Тэхён сел на табуретку и, улыбнувшись, посмотрел на горе-некроманта. — Во-первых, потому что хочу поблагодарить тебя за своё оживление. Даже если это сработало криво, всё равно сработало. Во-вторых, из-за этой кривизны твоя некромантия, Гуки, — сказал он, специально выделив имя поласковее, — не создаёт чувства. Она просто вытягивает наружу те, что уже существуют, но прячутся. Ты не заставил меня влюбиться, Чонгук. Ты просто достал из меня то, что я так долго прятал. Я всегда цеплял тебя, потому что хотел твоего внимания. Потому что ты был единственным, кто не падал к моим ногам. Я тратил время на то, чтобы делать тебе больно, вместо того чтобы просто подойти и признаться, что ты мне нравишься. Ну и в-третьих, я же обещал, что вернусь к тебе. Я, Ким Тэхён, всегда держу слово, даже если оно было дано под воздействием магии. Чонгук слушал и не верил своим ушам, думая, что это сон и он сейчас проснётся. — Когда я очнулся и стал собой, — продолжил Тэхён, — я понял, что никогда не делал ничего правильно. Я был мудаком, наглым засранцем, который пользовался людьми, а они пользовались мной и моим статусом в ответ. И единственный человек, который сделал для меня что-то настоящее и бескорыстное, — это ты. Ты дал мне вторую жизнь. И я решил, что не хочу тратить её впустую. Я хочу помочь тебе стать хорошим некромантом. Я хочу быть рядом, даже если ты не ответишь на мои чувства. Мы можем стать хотя бы хорошими друзьями. Чонгук смотрел на него. Он смотрел на этого человека, который мучил его четыре года, который смеялся над ним, называл его позором, и понимал, что Тэхён сейчас не врёт. — Я люблю тебя, — выпалил он. — Я люблю тебя с первого курса, Ким Тэхён. Я люблю тебя, даже когда ты мудак. Я люблю тебя так сильно, что это сводит меня с ума. И если то, что ты сейчас сказал, — правда, то я не хочу больше прятать это. И даже если неправда, всё равно не хочу. Тэхён подошёл к нему, взял его лицо в свои руки и поцеловал, и Чонгук ответил на поцелуй, потому что он мечтал об этом четыре года. Потому что он любил его. Потому что его план Б сработал. А дальше Чонгук даже не понял, как это случилось. Секунду назад он стоял посреди сторожки, слушал Тэхёна, а следующую — он уже лежал на своей скрипучей кровати, а этот идеальный наглый засранец нависал сверху, и его чёрные волосы лезли Чонгуку в рот. Койка стонала под их телами так, будто её только что приговорили к расстрелу. Даниель грыз её ножку, и звук его зубов по металлу был максимально мерзкий. Окрошка на пару с Греем оприходовала принесённую некромантом еду. Пёс глотал её вместе с контейнерами, а у кошки из дыры в челюсти свисала китайская лапша. Бэтмен, лежавший у изголовья, чихал, и облако чёрной ядовитой пыльцы окутывало их. Чонгук чувствовал, как его лицо покрывается прыщами, и ему сейчас абсолютно было плевать на них, потому что Тэхён сверху, его руки уже блуждали по телу, методично сдирая одежду. Да и чего уж там, прыщей на нём было не меньше. Ким смотрел на него сверху вниз. Чонгук смотрел на него в ответ и думал о том, что он, Чон Чонгук, позор магического мира, лежит под Ким Тэхёном, самым наглым засранцем академии, и собирается заняться с ним сексом. Если бы кто-то сказал ему три дня назад, что так будет, то он бы послал его подлечить мозги. Он чувствовал, как его руки трясутся, потому что он не верил, что это происходит, и даже ущипнул себя за бедро, чтобы проверить, не сон ли это. Тэхён заметил это и усмехнулся. — Ты что, проверяешь, не сон ли это? — спросил он, вылизывая шею Чонгука. — А ты бы на моём месте не проверил? — ответил Чонгук, чувствуя, как его лицо заливается краской. — Я вчера оживил труп самого красивого и умного парня академии магии, а сегодня он лежит на мне и явно намеревается меня трахнуть. Это не каждый день случается, особенно для такого неудачника, как я. Тэхён тихо рассмеялся. Чонгук хотел сказать ещё что-то глупое, чтобы унять мандраж, но Ким уже наклонился и поцеловал его, и все идиотские заготовки тут же вылетели из его некромантской бошки. Чонгук чувствовал, как язык Тэхёна проникает в его рот, как руки скользят по его телу, а пальцы сжимают его бёдра. И он понял, что тоже хочет прикасаться. Он провёл рукой по груди Тэхёна, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Оглаживал его плечи, спину, бёдра и думал, что тот идеален, даже когда покрыт прыщами от кота, которые воняют так, будто сдох скунс. Он чувствовал, как его член твердеет от одного только вида этого тела и обильно истекает смазкой. Он хотел его так сильно, что это сводило с ума. А Тэхён, сука такая, только и делал, что дразнил его: гладил, кусал, целовал, легонько оглаживал головку и кружил пальцами у ануса, но дальше не заходил. — Ты ещё долго собираешься мучить меня, или мы перейдём к делу? — выдохнул он, пытаясь сохранить остатки разума. — Терпение, Гуки, — сказал Тэхён, и его голос был таким же наглым, как и всегда. — Я хочу насладиться этим моментом. — Я хотел тебя четыре года, — сказал Чонгук, и голос дрожал от возбуждения. — Так что давай уже трахни меня по-человечески, а потом наслаждайся моим телом сколько угодно. Хоть в день по десять раз. — Смазка и презики есть? — Тэхён наклонился, чтобы поцеловать его в грудь. — В тумбочке, — выдохнул Чонгук, показывая на старую тумбу, которая стояла рядом с койкой. — Я всегда держу их там на случай, если захочу потрахаться с зомби. Тэхён хохотнул и открыл ящик. Чонгук смотрел, как его рука шарят там, и чувствовал, как лицо ещё больше заливается краской. Потому что в этом ящике была не только смазка и презики. Там была фотография Тэхёна с первого курса, на которую он иногда нет-нет да и вздрочнёт и про которую он только что вспомнил. — Ты дрочишь на мою фотографию? — спросил Ким, вытаскивая свою уляпанную фотку. — Демоны, положи, где взял, — зашипел Чонгук, чувствуя, как краска от стыда доползла даже до члена. — Просто делай то, что делал до этого. Тэхён рассмеялся, открыл смазку, выдавил немного на пальцы и скользнул по его входу, проникая внутрь, сначала одним, а потом и другим. Чонгук чувствовал, как они двигаются внутри него, растягивая и подготавливая. Он не мог сдержать стона, потому что это было слишком хорошо. — Блядь, — выдохнул он. — Давай уже. Хватит смазывать меня, как индейку ко Дню благодарения. Тэхён вытащил пальцы, нанёс смазку на свой член и осторожно пихнулся в растянутый анус. Чонгук чувствовал, как его нутро растягивается, как принимает его, — и это было немного больно. — Демоны, — выдохнул он, когда Тэхён вошёл полностью. — Ты такой большой. Словно это не член, а третья нога. Тэхён не ответил на это и начал медленно и глубоко двигаться внутри, как будто хотел насладиться каждым моментом, и Чонгук чувствовал, как его член скользит внутри него, а красивые руки сжимают его бёдра, фиксируя и не давая сместиться. — Быстрее, — выдохнул он. — Блядь, быстрее, Ким. Вытрахай уже из меня душу. Тэхён ускорился. Его толчки стали глубже и более резкими. Ему нравилось, что Чонгук несёт всякий бред, видимо, имея кинк на грубость и доминирование в пассивной позиции. Это дико возбуждало. — Завались, Чон! — рявкнул он, срываясь на безумный темп, давая тем самым своему любовнику то, что тот хотел. — Сосредоточься лучше на том, как я хорошо трахаю тебя. Нравится, когда так, да? Чонгук не мог ответить. Он мог только чувствовать, как после этих слов оргазм нарастал внутри него и выплёскивался белёсой струёй на живот, и как Ким следом кончал в презик. После они лежали рядом, тяжело дыша, и оба чувствовали себя безумно счастливыми. Грей лёг рядом на полу и положил голову на ноги Чонгука. Окрошка залезла Тэхёну на живот, наконец признавая его своим. Бэтмен чихнул во сне, и голые тела вновь покрылись вонючими гнойниками. А кролик Даниель грыз вилку под умывальником, издавая мерзкий скрежет по кафелю. Всё было так, как должно быть. Абсурдно, странно, не идеально, но по-настоящему.

***

Эпилог. Экзамен по некромантии Чонгук сдавал в окружении тишины и двух десятков пар глаз, которые смотрели на него с предвкушением очередного позорища. Его парень сидел в приёмной комиссии, что было запрещено правилами, но кому какое дело до правил, когда речь идёт о Ким Тэхёне. И это придавало Чонгуку уверенности в себе. Он взял палочку, посмотрел на дохлого хомяка и подумал: «Ну давай, не облажайся. Ты уже оживил человека. Хомяк — это мелочи», и начал читать заклинание. На удивление, в этот раз магия его слушалась. Она не вырывалась, не сопротивлялась, не пыталась превратить хомяка в нечто уродливое. Она просто текла через него, плавно перетекая из руки в палочку, а потом в тело зверька. Хомяк дёрнулся, его тело начало светиться, а через несколько секунд он открыл глаза, и был идеальным. Ну, почти идеальным. Лишнее ухо, которое торчало вбок, как антенна, казалось сейчас мелочью. Профессор Кан посмотрел на хомяка, потом на Чонгука, потом снова на хомяка. Его лицо выражало смесь удивления и недоверия. Он не мог поверить, что Чон Чонгук, который четыре года был позором факультета, смог оживить хомяка почти идеально. Даже с одним лишним ухом это был лучший результат за всё время. Профессор поставил ему «удовлетворительно» и сказал, что, возможно, не всё потеряно и есть шанс стать приличным некромантом, хотя бы средней руки. Чонгук выдохнул и посмотрел на Тэхёна. Тот сидел и улыбался своей наглой улыбкой, но в глазах его была гордость. Он подмигнул Чонгуку, и тот почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он сдал экзамен. Он, блядь, сдал ебучий экзамен по некромантии. Они начали встречаться официально сразу после их первого секса. Позор магического мира и его гордость. Когда они впервые вошли в академию, держась за руки, в коридорах повисла такая тишина, что было слышно, как кто-то из особо впечатлительных пустил шептуна. А дальше случился взрыв. Их отношения не обсуждал только ленивый, но им было плевать на то, что о них говорят. Они тусовались в сторожке «Прекрасного леса», потому что это было самое абсурдное, но самое лучшее место на земле. Их место. Магия Чонгука благодаря наставлениям его парня стала более стабильной. Хомяки взрывались только раз в неделю, а не каждый день. Окрошка продолжала ходить боком и мурлыкать, как трактор, Бэтмен продолжал чихать прыщами, Даниель продолжал есть металл, а Грей продолжал приносить мусор с полигона. Но теперь рядом с Чонгуком был Тэхён, и это делало всё дерьмо вокруг него чуточку более выносимым. Они сидели на крыльце сторожки, пили растворимый кофе, смотрели на закат и слушали, как Окрошка храпит в сторожке, а Грей лает на собственную тень. Тэхён обнимал Чонгука за плечи, и Чонгук чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он думал о том, что его план «Б» сработал даже лучше, чем он мог себе представить, и теперь рядом с ним есть человек, который любит его и которого он любит в ответ. Даже если этот человек — самый наглый засранец во всей академии магии. P.S.: Чимин и Джин выпросили у Кима и Чонгука прощение. Ну как выпросили? Пришлось пройти десять кругов ада по уборке и облагораживанию кладбища хомяков за свой счёт. И теперь тоже иногда тусовались в сторожке, помогая Чону с практической некромантией, пройдя ритуальную инициацию от Бэтмена взрывающимися прыщами. Конец.