Out of Sight, Out of Mind

Моб напряженно провожал взглядом удаляющуюся фигуру Верити. Дверь тихо щелкнула, отрезая звуки. Шаги помощника стихли почти мгновенно, лишь отдаленное бряцание посуды доносилось из кухни. Комнату наполнила густая, осязаемая тишина, которую нарушало лишь навязчивое тиканье старых часов да нервное бормотание. — Скоро… скоро… — прошептал Моб себе под нос, сжимая кулаки. Он шевельнулся, ощупывая ремни на запястьях. Те туго обхватывали кожу, но казались ненадежными — было очевидно, что помощник спешил, стремясь поскорее устроить свой «праздничный обед». Кожа саднила, но оставалась целой. Моб потянул руками сильнее, напрягая мышцы. Кожа натянулась, пальцы запротестовали от усилий — и вдруг: щелк. Один ремешок соскользнул. Он замер, задержав дыхание. Затем — быстрее, и ещё быстрее. Вторая рука освободилась. — Твою ж блядь… — вырвалось у него, когда палец зацепил крючок. Запястья освобождены. Сердце заколотилось, как пойманная птица, отчаянно бьющаяся о прутья клетки. Он рывком сорвал ремни с лодыжек, едва не опрокинув стул, когда поднялся. Холодный пол обжигал босые ступни, ноги дрожали, но в груди пульсировала робкая надежда. — Давай… ты сможешь… — прошептал он себе, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Он выскочил в коридор. Темные стены, истрепанные обои — все до боли знакомое, но сейчас, в этом искаженном свете, казалось чужим. Словно лабиринт из кошмарного сна. Из кухни доносился тихий звон — Верити продолжал свои «пиршественные приготовления». Наливал молочко? Или подогревал чай… или грел что-то в микроволновке? Моб знал — времени в обрез. Он метнулся к окну у лестницы. Оно было приоткрыто. Парень протянул руки. Прохладный ветер коснулся кожи — и сердце на миг ухнуло вниз: он почти свободен, почти. Ухватившись за подоконник, он подтянулся, плечи уже почти пролезли… И тут — за спиной, мягко, подозрительно мягко, прозвучал голос. — Ну и куда это мой милый собрался? — темноволосый замер. Он не обернулся. Не мог. Тело покрылось холодным потом, пальцы впились в дерево подоконника, ногти побелели. — Нет… только не сейчас… — прошептал Моб сквозь зубы. — Так ещё и без моего разрешения… — продолжил пустоглазый, тихо-тихо. Его босые ноги ступали бесшумно. Лишь голос заполнял собой все пространство, проникая в каждый уголок. — Хм… ты что, хочешь убежать от меня, Моб? Это… нехорошо. Это даже… глупо, но мило. — Твоя «любовь» — это тюрьма, — прохрипел парень, сжав кулаки. Помощник подошел вплотную, поставил чашку на подоконник рядом с рукой парня. Словно устраивая пикник на обочине безумия. Затем — медленно достал из кармана пульт. Тот самый, от ошейника. — Хотел сбежать?.. Без прощального поцелуя? — он прищурился, с озорством и угрозой одновременно. Большой палец лег на кнопку. Клик — легкий вибрационный толчок прошел по горлу Моба. Тот вздрогнул — не от боли, а от самого факта: всё ещё под контролем. Всё ещё внутри клетки. — Эй-эй, не пугайся… — прошептал Верити, наклоняясь ближе. Он прижался губами к его лбу, нежно, почти свято. — Отпусти меня… или я умру здесь, — выдохнул Моб, сдерживая дрожь в голосе. Пустоглазый, опускаясь на колени рядом, обвил его руками, как будто был не похитителем, не мучителем, а ребёнком, ищущим защиту. — Ты теперь со мной, Моб. — Сказал он тихо. — И я не отпущу. Никогда. — Почему ты не просто уходишь из моей головы? — прошептал парень сквозь сжатые веки.