Перо.

Отель не засыпал. Вернее, засыпал, но засыпал не для всех. В коридоре было тихо, не было ни одной души, но было множество светящихся маленьких ламп, которые оставляли включёнными на ночь, чтобы никто в темноте не споткнулся о собственный хвост или не наткнулся на чей-то рог. Пол был холодным — через подошвы обуви чувствовалась эта адская стужа, что было странно, ведь Эмили думала, что в Аду будет всегда тепло. А где-то из глубины здания доносился ровный гул — то ли отголосок вентиляции, то ли кто-то из неспящих постояльцев, то ли просто камин, работающий без остановки. Эмили не спалось, как это обычно было с ней. Она шла по коридору медленно, не целясь, не ища кого-то конкретно. Просто — шла. Осматривала антураж отеля, напитки на барной стойке, иногда задумываясь, почему тут есть алкоголь, если отель вроде бы исправляет грешников. Её руки были пусты, но в кармане платья лежало что-то мелкое, хрупкое, невесомое. Она не знала точно, зачем взяла это с собой. Просто — взяла. И, кажется, собиралась подарить это кому-то. Эмили вышла в зал и тут же слегка вздрогнула от неожиданности, разглядев на диване каких-то двух спящих грешников. Это была некая супружеская пара, видно, не успевшая заселиться днём, или просто оказавшаяся каким-то образом незамеченной. Девушке стало смешно, и, в то же время, неловко. Она знала, что в этом месте со многим столкнуться придётся, но всё ещё почему-то удивлялась. В принципе, попытки искупления всяких упёртых баранов почти всегда заканчиваются чем-то таким, но ангелица очень старалась, и ей, на удивление, даже удалось подружиться с кем-то из наркомашек. Она была одной из тех, кто верил в окружающих до самого конца. Поэтому носом не унывала, даже когда один алкоголик послал её к черту, обматерив её вполне разумные методы с ног до головы. Она разгуливала ещё минут десять, пока не остановилась у одной из дверей. Не своей. И уж точно не той, к которой направлялась. Но она сразу же узнала её — старое дерево, с едва заметными царапинами, которые оставили чьи-то когти, шипы, или просто время. С массивной, словно дорогой текстурой, покрытая глубоким красным цветом. Закрыта она не была. Поэтому Эмили решила заглянуть внутрь. Аластор сидел за своим столом, не двигаясь. Его руки лежали на столешнице, такие же пустые, без ничего. Он выглядел задумчивым, смотрел перед собой, с лицом таким же неподвижным, как и вся обстановка вокруг. Где-то на краю стоял старый радиоприёмник, молчаливый, но словно живой. А сверху лежала стопка беспорядочных бумаг, пахнущих какой-то медицинской жижей. Эмили постояла в проёме, не решаясь зайти. Потом тихо кашлянула. — Я не помешаю? — сказала она. Аластор поднял голову, повернув её в сторону двери. Его лицо дрогнуло, но не в улыбке, а в том, что должно было выглядеть как улыбка. Та самая, с помощью которой он ставил стену между собой и всеми остальными. — Ты всегда мешаешь, — ответил он. Голос его был ровным, даже холодным, очевидно не особо дружелюбным, но не злым. Просто — констатацией. Эмили шагнула вперёд, прямо в комнату. Не обращая внимания на его слова, она прошла поближе. Её пальцы коснулись кармана, и оттуда она достала маленькое перо. Серое, мягкое, почти незаметное, с лёгким голубоватым отливом. Она положила его перед ним, прямо возле руки, и отошла на шаг обратно. Аластор кинул взгляд на перо. И, рассмотрев его, поднял глаза на неё. — И что это? — спросил он, и в его голосе проскользнула едва заметная напряжённость. Не гнев, а просто непонимание. — Перо, — ответила Эмили. Она улыбнулась той повседневной улыбкой, которая никогда ничего не требовала, никогда не ждала ответа и не искала одобрения. — Оно моё. Точнее.. из моего мира. Я решила, что ему можно остаться здесь. Аластор не взял его в руки, даже в ладони не подержал. Но его взгляд задержался на нём неожиданно дольше, чем требовала того ситуация. — Ваши крылья, — сказал он притихшим голосом. — Зачем вы делитесь ими с кем-то? — Я берегла его, — просто выдохнула Эмили. — У нас в Раю есть такой обычай — делиться кусочками своих крыльев с близкими. По крайней мере, так делала только я. Оно осталось без дела, и я подумала, что оно должно кому-то пригодиться. Мы же теперь друзья! Она сделала ещё один шаг к двери, но не торопилась уходить. — Оно не светится, ничем не пахнет, — добавила она, словно оправдываясь. — Не магическое, не стоит ничего, почти что обычное, птичье. Вот я и позволила ему.. ну просто быть. Здесь. Она вышла. Дверь за ней прикрылась не до конца, оставив узкую полоску света лампы из коридора. Аластор всё ещё глядел на перо. Оно лежало, почти сливаясь с тёмным деревом, но его самый затемнённый стержень слегка искрился в тусклом свете. Он не отодвинул его, не решил выбросить. Просто молча глядел. Прошло несколько минут. Где-то из далека доносился тот же ровный гул, иногда звучал скрип половицы под ногами тех, кто не засыпал и бродил по зданию туда-сюда. Он всё ещё сидел, не отводя глаз. Потом коснулся его кончиком мизинца. Перо слегка шорохнулось от чужого прикосновения, и он почувствовал, как гладкая поверхность скользнула под его кожей. Он не знал, почему не хотел смахнуть его. Возможно, потому что это не было сделкой и не было оружием. Просто — мелочью. Хотя даже не мелочью. А чем-то явно многозначным. Он перевёл взгляд на приоткрытую дверь. Её так никто и не закрыл. Ал мог бы встать, закрыть её сам, на ключ какой-нибудь. Но он не вставал. Не хотел вставать. Перо осталось на столе. Нетронутое, и всё же светящееся.