Благовоние — та же вонь

Город порчи и тлена рождает слабых, ведь хоть кто-то, но должен всегда страдать... Я родился во тьме, меня злом обда́ло там, где нет ни господ, ни царя, ни правил, там, где свят и покорен один лишь я. По канавам бежит грех чернее тени — не одним только благом живёт Париж. Вдаль уносится время, каким последний станет день в этой дьявольской карусели?.. Может, с Дьяволом мне заключить пари? Ставлю на́ кон судьбу, что всего дороже, и беру груз проклятия на плечо. Где духи, а где вонь — угадать несложно, но прошу, огради от мучений, Боже, красоту не могу распознать ни в чём. Ладан, камфора, амра, санда́л и мирра, замешать по две капли, и на платок. Город порчи и тлена рождает сильных, чтоб потом позабыть в темноте могилы; хлопок пахнет приятно, но всё не то. Нужно ярче и больше, как можно больше в мрак окутанных, скверно звучащих нот. Там, где скрыто могущество, нет хороших, там, где нужно ножом провести по коже, я сжимаю в руках этот самый нож. Стихший голос её навсегда забуду, пламя ярких волос затянула мгла. Трупы вскоре найдут, в этот раз — наутро; кто виновен-то, Дьявол, Творец, преступник, кто в духи превращает живых тела? Вскоре пойман я буду, но всё напрасно, ведь познавший могущество есть святой. Над Парижем прольюсь ливнем тёмно-красным, Дьявол смотрит в глаза, как всегда бесстрастен. Для него благовоние — та же вонь.