Дикий шиповник

Он — золотой. И даже не в переносном смысле, нет. Он — дитя роскоши, рождённый с золотой ложкой во рту. В жизни его всегда есть место драгоценностям, развлечениям и не сусветным в своей цене подаркам. Мальчишка, избалованный до кончиков пальцев, которые никогда не касались ничего грубого, обыкновенного и непривлекательного. Но никто не зовёт его просто «мальчишкой». Чонгук – девятнадцатилетний кронпринц, незнающий слов «бедность» и «скука». Жизнь его — это бесконечная череда праздников, устраиваемых по прихоти, потому что скука — его злейший враг. Роскошные балы, где можно кружиться в вальсе до рассвета и чарующе улыбаться каждому встречному; охота, на которую всегда хочется выезжать в расшитых золотом камзолах, несмотря на неудобства. Чонгук никогда не слушал и даже не прислушивался к мнению большинства, ведь у него было свое – одно единственное и правдивое. Он капризен, как весенний ветер, и в своём роде также непостоянен: в один день нежно целует руки придворным дамам, краснеющих смущённо при одном лишь взгляде со стороны наследника, а на следующий от плохого настроения безжалостно швыряет хрустальный бокал в стену, если вино недостаточно сладкое, чем сильнее запугивает служанок. Обитатели замка и близкое окружение юноши видят лишь то, что он позволяет им видеть: принца-самодура, избалованного до невозможности, вечно ищущего новых развлечений. Однако никто даже не подозревает, что всё это: капризы, баловство — лишь игра одного несчастного актёра. Никому так и не станет известно, что же с принцем творится на самом деле, ведь когда гаснут свечи, смолкает скрипка и последний луч света растворяется в тени коридора, кронпринц остаётся один. И тогда он ждёт его. Ким Тэхен. Его проклятие. Его навязчивая, безнадежная, постыдная любовь, которую он затаил в самых дальних берегах своего сердца. Он – единственный, кто способен сломить принца своим хладнокровным взглядом, молчанием и отстраненностью. Он — его камердинер. Над такими, как Тэхен, юноша командует, смотрит свысока и порой, даже, топчет в грязь, не заботясь о чувствах. Тэхен же стал его личным исключением. Он — мужчина, который никогда не позволял себе лишнего взгляда, никогда не нарушал дистанцию, даже когда Чонгук нарочно подходит так близко, едва касаясь пальцами его кожи, такой же холодной, как его стальной взгляд. Тэхён безупречен. Всё в нём — от белых перчаток до бесстрастного голоса — кричит о дисциплине. И ни один мускул не дрогнет на его лице, даже когда принц, в отчаянной попытке вызвать хоть что-то, намеренно нарушает распорядок. Чонгук ненавидит. Он не понимает, как Тэхён может оставаться таким равнодушным. Неужто то не видит, как принц буквально тонет в нем? Разве не замечает, как дрожат ресницы его, когда Тэхён наклоняется, чтобы застелить ему пряжку на ботинке? Как учащается пульс, когда их пальцы случайно соприкасаются? Мысли сводят с ума вновь. Часы на королевской башне вновь пробили пять утра. В такое время даже птицы сладко спят, но обессиленное тело принца поднимается с кровати, и, заторможенно переставляя ногами, покидает покои. Он ненавидит свои мысли, ведь порой они парализуют не только его разум, но и тело. Печаль доводит до агонии, так медленно и издевательски разъедающей стены сознания и здравого смысла — а остался ли он вообще? Неспешными шагами Чонгук двигается к распахнутому балкону, опирается о перила обеими руками и полной грудью вдыхает прохладный воздух. Чувствует, как плечи дрогнут от ветра, но снова думает лишь о том, что совсем скоро проснется Тэхен. Меж троном и коленями, преклоненными перед господином, – пропасть шире, чем королевство. Как смеет сердце биться через бездну?