Цена адалета

Несвоевременность - вечная драма, где есть Он и Она. Игорь Тальков. *** Кровь Оруча на руках Чакыра. Крик Зарифе. Воздух, пропахший местью и кровью... Безумные глаза Адиля, осознавшего, что же он наделал. Обморок Ширин. "Скорая", которая ехала, казалось, как никогда медленно. Бесконечные часы операции, когда она отказалась уходить из коридора больницы и практически рычала на всех, кто пытался её утешить. Они не понимают. Не понимают. Он умрёт, и всё потеряет смысл. Он больше никогда не улыбнётся и не скажет ей "Госпожа доктор". Этот малакас любил её, правда любил, поняла Элени. Теперь она знала, почему он так отказывался быть с ней и жениться на ней. Он знал, что грех его матери и дяди не простить. Он каждый день разрывался между любовью и семьёй, как и Исо. Она больше не злилась на братьев, потому что они не были виноваты в том, что родились и выросли в семье, полной лжи и интриг. Она молилась Богу, чтобы он оставил Оруча в живых, чтобы ей не пришлось хоронить его. Она не выдержит, она сломается. Исо пропал, и Фадиме стала похожа на тень. Она была единственной, чьё общество выносила Элени. Адилю и Эсме подходить к себе девушка запретила. Её гневные крики ещё долго звучали эхом в больничном коридоре. Ширин лежала в реанимации. На корабле она перенесла второй инфаркт, который почти убил её. Ещё каких-то три дня назад мир казался понятным: Фуртуна - враги и лжецы, Кочари - те, чья жизнь, как и её собственная, была разрушена из-за зависти и ревности Шерифа Фуртуна, Зарифе Фуртуна и Хиджран двадцать лет назад. Три дня спустя всё изменилось. Месть не принесла успокоения - наоборот, она показала, что ударом на удар отвечать поздно, потому что слишком всё смешалось - на черном лугу, залитом мазутом ненависти, выросли цветы любви - её и Оруча, Фадиме и Исо. Племянница искала своего мужа везде, где только можно, но он пропал, как будто бы никогда не было. Никто не видел, куда он поехал. И слёзы, которые Фадиме больше не могла держать в себе, она выплакивала именно на руках Элени. Двое суток почти без сна, на воде и кофе, который на вкус напоминал жидкий песок. Двое суток торгов с Богом. Двое суток, ставших тихоокеанским рубежом между "до" и "после". Сорок восемь часов и тридцать минут неизвестности. Дверь реанимации распахнулась, оттуда, как и вчера, как и несколько часов назад вышли усталые врачи. На их лицах невозможно было что-нибудь прочитать. Старший их них, доктор Омер Булут подошёл к Элени. - Что он хочет сказать, Господи? Пожалуйста, не забирай его. Я привыкла быть одна, всегда одна, и только с ним я почувствовала себя цельной, - заплакала её душа. - Элени ханым, - заговорил хирург, и сердце будто замедлило свой бег. - Опасность миновала. Он выживет. Не отдавая себе отчета, в том, что делает, Элени схватила его руки и поцеловала. Она беззвучно плакала, сбиваясь, шептала слова благодарности и не могла остановиться. — Храни вас Бог, доктор Омер. Вас и ваших коллег, вы сделали мне самый дорогой подарок на свете, - шептала она, глядя в добрые глаза этого человека. Доктор покраснел, кивнул и медленно пошел в сторону выхода, но вдруг обернулся. - Через час его переведут в палату, Элени ханым. И ненадолго, совсем ненадолго можно будет его увидеть. Через час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Она кивнула, не замечая, что слезы продолжают струиться по щекам. Но сейчас это были слезы облегчения. И час спустя, сидя возле кровати бледного Оруча, у которого на лице застыла боль, которая впечаталась в кожу как тавро, она держала его руку в своей и нежно сжимала, как будто бы его плоть была из хрусталя. Она гладила его лицо, будто пытаясь забрать боль, застывшую на нем. Все слова, которые она хотела сказать, казались такими неважными. Почти все, кроме тех, которые она тихо сказала, согревая его руку своим теплом. - Мне всё равно, что сделали твои мать и дядя. Я люблю тебя. И я выбираю тебя.