Кукла с человеческим сердцем

Норвегия медленно растворялась в поздней осени. Северный ветер свободно гулял по узким улочкам старого города, задевая карнизы домов, покачивая вывески маленьких магазинов и обрывая последние золотисто-багряные листья с деревьев. Низкое свинцовое небо уже несколько дней скрывало солнце, и воздух становился всё холоднее, как будто зима решила прийти раньше времени. Дождь то затихал, то снова начинал мелко стучать о мостовую, оставляя на камнях тонкую зеркальную пленку с редкими отражениями фонарей. Люди спешили по своим делам, плотнее запахивая пальто и пряча лица в шерстяные шарфы. Из уютных кофеен доносился аромат свежей выпечки, корицы и крепкого кофе, а за запотевшими окнами звучал приглушённый смех. Казалось, что город жил своей привычной жизнью, не замечая, как за холодной красотой северной осени постепенно раскрывается одиночество. Именно здесь, среди бесконечно серых дней и длинных вечеров, жил человек, для которого тишина давно стала единственным постоянным спутником. Работа давно не вызывала у Лололошки Уильяма Дейвисона никаких эмоций. Каждое утро было одинаковым: подъём, короткий завтрак, дорога до офиса, восемь часов за компьютером среди десятков людей, с которыми он почти не общался. Коллеги смеялись, обсуждали планы на выходные, приглашали друг друга в кафе после работы, а он лишь молча выполнял свои обязанности. Казалось, что он существует как бы рядом с ними, но никогда вместе с ними. Домой он всегда возвращался один, квартира встречала его привычной тишиной. Ни шагов, ни голосов, ни чьего-то голоса "ты уже дома?". Лишь мастерская, где на полках стояли десятки кукол, созданных его руками. Маленькие, большие, фарфоровые, шарнирные - каждая была выполнена с невероятной точностью. Их лица были почти живыми, одежда сшита вручную, а стеклянные глаза словно наблюдали за своим создателем. И всё же... этого было недостаточно. В один из вечеров голубоглазый долго сидел за рабочим столом, не притрагиваясь к инструментам. Перед ним лежал чистый лист бумаги. Он не сразу понял, когда рука сама начала выводить первые линии. Сначала силуэт, затем плечи, руки, лицо. Это была не очередная кукла для коллекции, это был человек. Это был его друг. Лололошка тихо усмехнулся собственным мыслям. Идея звучала нелепо... но чем дольше он смотрел на эскиз, тем меньше она казалась безумной. Если у него не получалось найти человека, который останется рядом по собственной воле... почему бы не создать того, кто никогда не уйдёт? На следующий день почти вся его зарплата ушла на материалы. Он объехал едва ли не половину города в поисках действительно лучшего. Использовался качественный силикон, различный по текстуре, чтобы максимально напоминать человеческую кожу. Ведь фарфор, несмотря на свою красоту, слишком хрупок, а дерево было бы слишком тяжёлым и эстетически не очень привлекательным, высококачественные шарниры, прочные металлические соединения, натуральная кожа, тончайшие ткани, стеклянные глаза ручной работы, мягкие волосы, которые почти невозможно было отличить от настоящих. Для одежды он выбирал материалы так же тщательно. Если ткань хоть немного казалась грубой, он откладывал её обратно. Если цвет не нравился - искал дальше. Экономить он даже не пытался, впервые за долгое время деньги перестали иметь для него значение. Вернувшись домой, Лололошка первым делом достал сантиметровую ленту. Он измерил собственный рост, затем снова, чтобы убедиться, что не ошибся. После этого начал переносить цифры в чертёж. Высота корпуса, длина рук, ширина плеч, размер ладоней, длина пальцев, ноги. Каждая деталь записывалась отдельно, а рядом появлялись новые расчёты и пометки. В какой-то момент он задумался, после чего аккуратно исправил одно число. — Нет. Пускай будет немного выше. — прошептал сам себе мастер. — Совсем немного. Буквально на несколько сантиметров. Почему-то мысль о том, что его будущий друг сможет смотреть на него чуть сверху вниз, казалась... правильной. В последующие недели его квартира превратилась в настоящую мастерскую: повсюду были разбросаны чертежи, выкройки, инструменты, катушки с нитками, банки с краской и коробки с деталями. Голубоглазый мог часами сидеть, работая над одной лишь кистью руки, стремясь к тому, чтобы каждый сустав двигался плавно. Если что-то выходило немного хуже ожидаемого, деталь без колебаний отправлялась в мусор, и работа начиналась заново. Иногда он забывал поесть. Иногда засыпал прямо за столом. Но стоило ему проснуться, как он вновь возвращался к труду. Его целью было, чтобы эта кукла стала не просто самой красивой из всех, что он когда-либо создавал. Нет. Она должна была стать совершенством, тем, кем ни один человек в его жизни так и не смог стать. После того как кукла была завершена, создатель явно испытывал гордость за проделанную работу и все бессонные ночи, особенно учитывая, что он занимался этим после основной работы. Кукла действительно получилась великолепной: её волосы и части тела выглядели так реалистично, словно перед ним был настоящий человек, за одним исключением.. она не умела разговаривать. На кукле был костюм, мастерски созданный, чтобы достичь совершенной гармонии. Её многослойная одежда располагалась свободно, словно в хаотичной манере. Белая рубашка небрежно выглядывала из-под чёрного жилета и лёгкой накидки, её длинные края спадали ниже талии, добавляя образу легкости и непринуждённости. Ослабленный чёрный галстук ещё больше подчёркивал это впечатление. Широкие брюки образовывали мягкие складки и почти касались обуви, скрывая контуры ног, а массивные ботинки придавали уверенность походке. На одной руке была чёрная митенка, на запястье простые браслеты, а через плечо небрежно висела небольшая сумка. Весь образ был построен на контрасте строгих чёрно-белых цветов, свободного кроя и небрежности, что создавало стиль, одновременно сдержанный и современный. Время шло, и происходило нечто странное: казалось, кукла оживает. Было непонятно, как это объяснить. Даже если материалы содержали элемент, похожий на сердце, как это могло оказать такое влияние? Эти материалы он приобрел у своего знакомого по имени Сан-Фран. Хотя он и казался немного странным, он всё же купил у него "сердце" для куклы, чтобы заполнить пустоту внутри. Неужели продавец обладал какими-то магическими способностями, что кукла начала проявлять признаки жизни и постоянно казалось, что наблюдает за ним? Или, возможно, создатель просто начинает терять рассудок. Несмотря на то что нашему дорогому Лололошеньке исполнилось уже 26 лет он продолжал убеждать себя в том что все эти странные ощущения и события только результат обычной усталости и недосыпа вызванного его напряженной работой а также находил множество других оправданий чтобы не воспринимать происходящее всерьез и считать это лишь чепухой. Видно, что кукла сделана с любовью. Но есть ли у нее имя? Обычно создатели дают своим творениям имена, и эта кукла осталась не без внимания получив имя "Дилан". Кукла с удовольствием наблюдал за своим создателем. Глаза двигаются, как и шарниры на руках и ногах, с едва слышимым скрипом. Все движения были плавными, словно управляемыми нитями. Иногда кукла могла слегка повернуть голову, что оставалось незаметным. Дилану было все интересно, впервые видящему мир по-настоящему. Кукла была настолько детализированной, что могла открывать и закрывать рот, двигать темно-голубыми глазами и прикрывать веки. Разнообразие эмоций и поз, которые ей можно было придать, было бесконечным. По ночам кукла становилась более активной, ожидая, когда Лололошка вернется домой уставшим и рано ляжет спать. Несмотря на то, что она была роста человека и немного выше своего создателя, это было ей на руку. Кукла внимательно следила за его занятиями: какие заметки он делает, какие книги читает или какие эскизы рисует в тетради. Возможно, для Дилана стоило бы подготовить отдельный гардероб на случай, если Лололошка захочет поэкспериментировать с его образом. Даже если это будут простые повседневные наряды, напоминающие одежду обычного подростка. Брюнет стал почти как друг, пусть и молчаливый, всегда готовый слушать рассказы создателя о жизни. В одиночестве, Уильяму не с кем было поговорить, и Дилан всегда находился рядом: его можно было перенести в любую комнату, чтобы поставить на видное место для созерцания или просто создать иллюзию компании за завтраком на кухне. Каждый день становился настоящим испытанием из-за сомнений в кукле, которую он сам создал. После её рождения всё пошло наперекосяк: кукла оказывалась не в той позе или вовсе перемещалась в другие части дома, хотя должна была оставаться на прежнем месте. Лололошка объяснял это своей усталостью или забывчивостью, а иногда даже возникали мысли о шизофрении. Однако однажды он обнаружил Дилана в совсем другом углу комнаты и в такой позе, которая ему даже не приходила в голову. Сначала Уильям смеялся над собой, едва заметно качая головой, обнаруживая каждую новую "странность". Он списывал это на усталость и нехватку сна. Последние несколько недель он почти поселился в мастерской, возвращался домой лишь чтобы снова сесть за инструменты или швейную машинку. Неудивительно, что память начала подвигать. Поэтому, когда он заметил, что брюнет сидит немного иначе, он просто нахмурился, поправил его и продолжил свои дела. Спустя два дня кукла смотрела уже в другую сторону. — Опять забыл... — Он даже сделал фотографию на телефон для уверенности. На следующий вечер он посмотрел на фото, затем на Дилана, и по его спине пробежал холодок. Правая рука лежала иначе, голова была наклонена сильнее, даже пальцы были в другой позе. Лололошка долго переключал взгляд между телефоном и куклой. Нет, он не мог ошибиться. Слишком хорошо помнил каждую деталь своего творения, ведь собирал все шарниры своими руками. Он аккуратно поправил руку, повернул голову как на фото и снова сделал несколько снимков с разных ракурсов. — Либо я действительно схожу с ума... — Тихо пробормотал он с нервной усмешкой. — Либо ты решил пошутить надо мной, Ди... Последняя фраза прозвучала как глупая шутка. Конечно же, ответа не было. Только неподвижный взгляд темно-голубых стеклянных глаз... В течение нескольких последующих дней он делал фотографии Дилана по вечерам, а каждое утро в галерее замечал новые изменения: поднятую руку, повернутую голову; однажды ноги стояли шире, а в другой раз кукла оказалась уже не у стены, а у книжного шкафа. Он был абсолютно уверен, что не перемещал её сам; это было бы невозможно забыть. Несколько раз он проверял входную дверь и окна: все замки были заперты. Ничего не исчезало, никто не мог незаметно проникнуть в квартиру. Но тогда... кто же перемещает Дилана? Эта мысль становилась всё более навязчивой. Он стал хуже спать, часто застывал на работе, уставившись в одну точку. Возвращаясь домой, первым делом проверял, где находится он, как будто боялся его не обнаружить на месте. Однажды, глядя на куклу, Ло принял важное решение: больше не гадать. Этой ночью он решил не ложиться спать. Пусть квартира погрузится во мрак, часы пробьют полночь, и город за окном затихнет. Он останется на посту и будет наблюдать столько, сколько потребуется. Потому что если это всего лишь игра его уставшего разума, он наконец успокоится. А если нет... Он хотел узнать, что произойдёт после полуночи. Дилан все время оставался в той же позе, в которую его изначально поставили. Время шло, и солнечные лучи медленно двигались по комнате, постепенно угасая и оставляя все меньше света. Наступала длинная ночь. Он продолжал оставаться в этой позе, пока его рука не расслабилась и не изменилась. Затем, словно набравшись смелости, он встал и начал двигаться в неизвестном направлении, не беспокоясь о том, что создатель может его заметить, как будто был уверен, что тот уже давно спит. Подойдя к кухонному окну, он остановился, всматриваясь в то, что было за стеклом. Потом медленно обернулся, мерцая в полутемный коридор, словно почувствовал что-то необычное у себя за спиной. Несмотря на это, его рука продолжала опираться на подоконник. Он недоумевал, что именно так привлекало его к окну каждый раз, возможно, это была красивая луна или растения на подоконнике. Постояв какое-то время, он неожиданно сел за стол, как будто представлял рядом Уильяма. Его негромкое бормотание казалось неразборчивым, будто он повторял старые разговоры. Это напомнило момент, когда Лололошка что-то рассказывал. Ощущая усталость и отчаяние, Дилан опустил голову на стол и прикрыл глаза. Ему казалось, что он смирился с мыслью о невозможности раскрыть истинную сущность другому человеку. Страх быть отвергнутым или, что еще хуже, покинутым, держал его в рамках своих ограничений. Этот страх был настолько силен, что он постоянно боялся нарушить даже самые незначительные границы, делая свое существование еще более тревожным. Выход из квартиры казался ему невозможным все было надежно заперто, словно кто-то специально хотел уберечь его от внешнего мира. Это место напоминало игрушечный домик, где любая неосторожность могла навредить хрупкой кукле, спрятанной внутри. Лололошка не спал. Он лежал на кровати, не снимая одежды, лишь прикрыв глаза, чтобы со стороны казалось, будто давно провалился в сон. Сердце билось непривычно громко, а взгляд время от времени скользил к дверному проёму мастерской, где, как он знал, должен был неподвижно стоять Дилан. Минуты тянулись мучительно долго. Тишину нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Он уже почти начал злиться на самого себя. Неужели действительно сошёл с ума? Может, всё это было лишь плодом усталости, а фотографии и собственная память просто сыграли с ним злую шутку? Но затем... Едва различимый, очень тихий скрип пластиковых костей. Лололошка замер. Он даже перестал дышать. Ещё один. Совсем рядом. Медленно приподнявшись на локтях, он осторожно выглянул из комнаты - пусто. То место, где обычно стоял Дилан, оказалось пустым. Несколько секунд Ло просто смотрел в одну точку, будто мозг отказывался воспринимать увиденное. — "Нет... Нет, этого не может быть. Он ведь... он же..." — Думал про себя мастер. Глубоко вдохнув, Лололошка тихо сполз с кровати. Половицы под ногами предательски заскрипели, заставив его тут же замереть и напрячь слух. Тишина. Только слабый лунный свет струился полосами по полу в коридоре. Он осторожно двинулся вперёд, с каждым шагом, как будто погружаясь в густые мысли. Из кухни пробивался приглушенный лунный свет. Лололошка осторожно выглянул из-за стены... и застыл в изумлении. За столом сидел Дилан. Не стоял, как обычная кукла, и не лежал там, куда его случайно могли уронить. Он сидел, склонив голову на руки, сложенные на столе, словно был живым человеком. Лололошка почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не мог сдвинуться с места или отвести взгляд. Перед ним находилось нечто, чего попросту не могло существовать... Кукла. Созданная его собственными руками. Та самая, в которую он вставлял каждую деталь, натягивал каждую проволоку, подбирал глаза, волосы, одежду... И теперь она сидела на кухне самостоятельно, без посторонней помощи или механизма, без объяснений. Лололошка нерешительно сделал шаг назад, но пятка задела ножку стула в коридоре. Раздался тихий стук. Тишина в квартире мгновенно стала оглушительной. Он замер, не зная, чего боится больше: что Дилан обернётся или что... не обернётся вовсе. Дилан в это время барабанил пальцами по столу, и вдруг довольно громко сказал, чтобы его услышали в квартире на третьем этаже. Вид из окна был таким красивым, что привлек внимание нашей куклы, пробудив эмоции, накопившиеся за несколько дней, и породив сомнения по поводу своего происхождения. — Ты меня боишься и ненавидишь? Может, хочешь от меня избавиться? Дилан поднял голову и посмотрел в направлении шума. Его создатель сделал уверенный шаг назад, вероятно, намереваясь уйти. Дилан остался на месте и снова опустил голову. — Я знаю, что ты все равно выбросил бы меня, если бы узнал, что твоя "игрушка" жива... Кукла всего лишь слегка прикрыла свои прекрасные глаза, оставаясь неподвижной. Однако ее голос звучал иначе, чем у обычных игрушек. Он казался удивительно настоящим и полным жизненной эмоциональности, словно внутри находилось не просто сложное устройство, а настоящее человеческое существо с душой и разумом. Наверное, это действительно жутко, когда с тобой разговаривает кукла, которую ты сам создал. Но что теперь делать? У него явно нет сил ударить своего создателя... зато есть разум и воля говорить, повторяя все, чему его научил мастер. Дилан сжал руку в кулак, готовясь к самому худшему. Голос Дилана, подобно раскатам грома, разнёсся по всей квартире, наполняя её невиданной драматичностью. Каждое слово, произнесённое им, словно резцом врезалось в душу Уильяма, проникая глубоко в его сердце. Он замер, бессильно прислонившись спиной к ледяной стене, пальцы его судорожно впились в её шероховатую поверхность, как будто это единственное, что удерживало его от окончательной потери равновесия в этом странном и пугающем мире. Его дыхание стало тяжёлым и сбивчивым, сердце билось так стремительно и громко, что заглушало все окружающие звуки. Голубоглазый смотрел на Дилана с расширенным от удивления и тревоги взглядом, полным недоверия. Перед ним был Дилан, именно он.. не просто бездушный механизм и не злая игра воображения или чья-то шутка. Это была живая сущность, кукла, которая двигалась, говорила и действительно испытывала страх. Именно этот страх привёл Лололошку в ужас. — Ты... боишься меня и ненавидишь? — спросил Дилан, и этот вопрос пробил Лололошку сильнее прежнего. Его губы дрогнули, изо всех сил стараясь найти ответ... но он не смог вымолвить ни слова. Казалось, слова застряли в его горле, отказываясь вырваться на свободу. Лишь спустя несколько мучительных секунд он смог сделать судорожный вдох. — Я... н-нет... — Прошептал он хрипло, едва слышно. Он энергично покачал головой, не отрывая взгляд от Дилана. — Нет... — Практически неслышно добавил он. Когда Дилан сказал, что его могут выбросить, это резануло Лололошку где-то глубоко внутри. Он невольно плотнее прижался к стене, как будто хотел стать как можно меньше, утопая в своём страхе. — Я... не.. — Слова вновь рассыпались. Он закрыл глаза, тяжело сглотнул и только затем смог продолжить. — Никогда бы не выкинул... Это было произнесено так дрожащим голосом, что смысл последних слов едва можно было разобрать. Лололошка медленно покачал головой в уверенности своих слов. — Никогда... В комнате воцарилась тишина. Лололошка все ещё не решался двинуться с места, будто ноги его приросли к полу. Перед ним находилось существо, которое вопреки всему не должно было существовать. Многие на его месте давно бы сбежали прочь из квартиры. Но он... Лололошка просто не мог вынудить себя уйти, ведь перед ним был сам Дилан. Тот самый Дилан, которого он создавал долгими месяцами. Как ретиво он пришивал ему волосы, подбирал одежду, с каким мастерством вырезал каждую деталь лица! Он вспомнил все бессонные ночи за рабочим столом и это первое деликатное прикосновение к его рубашке тогда столько внимания и заботы было вложено. Теперь этот самый Дилан сидел перед ним и всерьёз думал о возможности быть выброшенным. Лололошка сделал долгий судорожный выдох. — Я... создал тебя... — Он сделал драматическую паузу. — Потому что... - слова снова застряли в горле. Он опустил взгляд к полу, с трудом справляясь с дрожью. — Я... не хотел... быть один... Эти финальные слова прозвучали так тихо, словно это было признание самому себе. После этого Лололошка снова посмотрел на Дилана. Взгляд его был всё ещё испуганным и сбитым с толку. И он продолжал стоять неподвижно у стены, едва заметно покачивая головой. Нет, он никогда бы не смог выбросить Дилана. Никогда. Дилан поднял голову и пристально посмотрел в глаза своему создателю. Проведя рукой по столу и аккуратно коснувшись своего лица, он начал говорить медленно совершенно никуда не спеша. — Не выбросишь меня? Оставишь даже такого, как я? Размышлял ли ты когда-нибудь о том, что это может быть сон или что-то нереальное? Может быть, кроме таких чудес, ты найдешь здесь нечто более значительное, чем я? — Слегка улыбнувшись, Дилан встал. Кукла поправила волосы своими руками, из которых послышался тихий скрип шарниров. — Тебе ведь страшно, правда? Даже если бы это был сон, тебе все равно было бы страшно. — Он начал медленно подходить, сохраняя небольшое расстояние. — Ты чувствуешь себя одиноким? Если бы я продолжал молчать, заметил бы ты это? Что бы ты тогда подумал? Если бы я не сразу решился показаться... И без тебя мне иногда бывало скучно. Пока ты был на работе, я старался тебе помогать. Кукла отвела взгляд в сторону, ведь он старательно пытался навести порядок на столе или помочь убрать, поскольку всё время было немного пыльно. Веки куклы медленно открывались и закрывались, а темно-голубые глаза спокойно смотрели вперед. Он снова шагнул ближе, сохранял абсолютно спокойное выражение лица без намёка на злость или грусть, и снова спросил: — А ты счастлив? Рад общению со мной? Может быть, разговоры с куклой тебе не по душе. Наверное, я выгляжу глупо по сравнению с другими. Каждый шаг Дилана звучал в ночной тишине неожиданно отчётливо: тихий скрип шарниров. Неторопливый, спокойный. Лололошка не сводил с него взгляда. Он продолжал стоять у стены, будто прирос к полу. Всё тело было напряжено до предела, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Чем ближе подходил Дилан, тем сильнее это ощущалось. — "...Тебе ведь страшно, правда?.." Ло ничего не ответил. Лишь судорожно сглотнул. Дилан сделал ещё шаг, потом ещё. Расстояние между ними почти исчезло. В голове Лололошки вспыхнула всего одна мысль. — "А если..." Он сам создал это тело. Сам выбирал прочные материалы, собирал каждый шарнир, укреплял каркас, чтобы тот выдерживал вес человеческого роста. Тогда он думал лишь о качестве своей работы. Теперь же эти воспоминания почему-то совсем не успокаивали. Инстинкты оказались сильнее разума. Лололошка непроизвольно ещё сильнее вжался в стену. Плечи поднялись сами собой, дыхание сбилось, а затем он крепко зажмурил глаза. Он даже не заметил, как задержал дыхание. Ждал, сам не зная чего. Пролетела секунда, за ней другая, третья... Но ничего не произошло. Ни звука, ни прикосновения. Лишь тишина. Лололошка осторожно открыл глаза, увидев, что Дилан всё ещё стоит перед ним, всё так же спокойно. Однако его взгляд изменился. Что-то в нём стало другим, уже не таким безмятежным, как несколько мгновений назад. В тёмно-голубых глазах промелькнуло выражение, которое Лололошка не смог сразу понять, словно кукла увидела то, чего боялась увидеть. Голубоглазый почувствовал неприятное сжатие внутри. Когда Дилан снова заговорил, спрашивая, рад ли он их разговору, Уильям долго молчал. Его губы несколько раз открывались, но слова никак не складывались. — Я... Я н-не... — Запнулся он, поспешно покачав головой. — Н-не боюсь... — Получилось совсем неубедительно. Голос предательски дрожал, и заключительные слова были произнесены настолько тихо, что почти растворились в глубокой тишине небольшой квартиры. Уильям тут же отвел взгляд, словно только что осознал, насколько неудачной оказалась его попытка выразить мысль. Несколько долгих секунд он просто молчал, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. Затем он заставил себя снова направить взгляд на куклу перед ним. — Я.. Просто. — Очередная запинка вырвалась помимо воли. — Я... не.. з-знал.. — Нервно сглотнув, он продолжил, хотя каждое слово давалось с трудом. — Что... т-ты... — Последнее слово прозвучало особенно тяжело. — Живой. Повисла долгая и напряженная тишина. Он все еще не решался отойти от стены, он лишь смотрел на своё создание широко раскрытыми от удивления глазами, одновременно пытаясь успокоить сбитое дыхание и принять единственную наполняющую голову мысль. Перед ним больше не стояла безжизненная кукла. Перед ним находился тот, кто обладал способностью чувствовать и мыслить. Дилан в течение длительного времени сосредоточенно изучал своего создателя, как будто пытался проникнуть в его мысли и найти подходящие слова для общения. Он немного замер в раздумьях, прежде чем приблизиться вплотную. Коснувшись руки создателя, Дилан тихо произнес: — Красивая... Его взгляд затем скользнул на собственную руку, которая выглядела менее совершенной в сравнении с человеческой плотью. Он смягчился и прикоснулся к своей руке щекой, как будто стремился понять, может ли он что-то почувствовать. Это действие вызвало у него странное, но интересное ощущение, схожее с некой невидимой связью с тем, кто его создал. Настолько непонятное и трудно выразимое словами чувство охватило его, что Дилан в растерянности спросил: — Создатель, вы действительно испытываете ко мне любовь? Затем он неожиданно отстранился и уверенной поступью подошел к окну. В его глаза отразился вид с высоты, который завораживал и поражал своей масштабностью. Его движения были чрезвычайно плавными благодаря великолепной работе шарниров, и скоро его рука потянулась к оконной ручке. Однако окно никак не поддавалось, создавая недоумение. — Как же открыть это, создатель? Мне так хочется увидеть, что скрывается за ним! Кукла с энтузиазмом демонстрировала сложные комбинации жестов пальцами в сторону окна, словно моля о помощи. Однако стало ясно, что путь на улицу через окно был не самым безопасным решением. Возникло ощущение, что все будет зависеть от решения Уильяма, единственного человека, способного правильно оценить ситуацию и выбрать действия. Тем временем Дилан проявил своеобразный протест. — Мне действительно хочется туда попасть, там должно быть так красиво и увлекательно. Всё вокруг кажется зелёным и насыщенным, чем то однообразие, с которым я сталкиваюсь здесь ежедневно. Полный решимости, Дилан настойчиво стучал в окно, демонстрируя своё желание непременно оказаться на улице. Его настойчивость была сильна до такой степени, что он был готов истерику закатить из-за этого, на первый взгляд небольшого пожелания. Перед Диланом встал выбор: увлекательная ночная прогулка или вероятность отказа создателя. Если бы его попытка была отвергнута, он вернулся бы в комнату, где создатель попытался бы убедить его лечь и позабыть об этом. Эти размышления о прошедших изменениях приводили Дилана к осознанию: его взгляд больше не выражал угрозу. Теперь он говорил о своих желаниях простыми и ясными словами. Когда пальцы Дилана осторожно коснулись его руки, создатель вздрогнул. Резко. Но... не отдёрнул ладонь. Он замер, ощущая прохладное прикосновение. Не ледяное, не мёртвое - просто прохладное. Его дыхание всё ещё оставалось неровным, однако сердце постепенно переставало бешено колотиться. Страх никуда не исчез, но рядом с ним появилось другое чувство - любопытство. Ло опустил взгляд на их руки. Большая ладонь Дилана была выполнена настолько искусно, что в полумраке её почти невозможно было отличить от человеческой. Каждый сустав двигался именно так, как он когда-то рассчитывал на чертежах. Каждая линия, каждый палец... Он сам всё это сделал. — Люблю..? — этот вопрос застал его врасплох. Его губы слегка приоткрылись, но ответ так и не последовал. Он лишь растерянно посмотрел на Дилана, словно сам не знал, как ответить на такой вопрос. А через мгновение фигура неожиданно двинулась к окну. — Дилан... Тихо, почти автоматически. Лололошка сделал шаг вслед. Когда творения начало вертеть ручку и с совершенно детским восторгом заговорило об улице, Уильям совсем растерялся. — Н-нет, п-подожди.. Он нервно перевёл взгляд на окно, затем на настенные часы - без нескольких минут одиннадцать. На улицу? Сейчас? Он представил, как посреди ночи по двору идёт человек, рядом с которым шагает кукла почти двухметрового роста. Кто-то обязательно заметит это, начнёт спрашивать. Или, что ещё хуже, сам Дилан... ведь он совсем ничего не знает о мире. Может ринуться куда глаза глядят или обратиться к первому встречному, может сделать что-то, что ему покажется абсолютно естественным. Лололошка тихо выдохнул и на несколько секунд уставился в окно, затем снова обратил взгляд на Дилана. В его глазах отсутствовала злость, был лишь искренний интерес, словно он впервые видит что-то необычное. Отказать... не получилось. — Л-ладно... — Очень тихо. Будто он сам не верил в то, что только что сказал. — Только н-ненадолго. Он подошёл к вешалке, машинально накинул куртку, после чего долго искал глазами ещё одну. Нашёл. Ту самую, которую когда-то специально сшил для Дилана. Он аккуратно помог ему надеть её, поправил воротник, застегнул пуговицы, сам удивляясь тому, насколько привычными были эти движения, словно делал это уже сотни раз. Хотя раньше кукла никогда не могла помочь ему сама. Перед выходом Лололошка ненадолго остановился. — И пожалуйста... — Он запнулся. — Не отходи далеко. Дилан, казалось, был слишком увлечён ожиданием прогулки, чтобы ответить. Лололошка открыл дверь квартиры. Прохладный ночной воздух сразу ворвался в подъезд. Они медленно спустились вниз. Каждый шаг Дилана сопровождался тихим скрипом костей, который теперь почему-то уже не казался таким пугающим. На улице почти никого не было. Редкие фонари освещали пустую дорогу, где-то вдалеке проехала машина, а листья деревьев едва слышно шелестели от лёгкого ветра. Лололошка внимательно наблюдал за Диланом. Тот вертел головой буквально во все стороны. Останавливался возле каждого дерева, поднимал голову к небу, долго рассматривая звёзды, касался ладонью прохладной коры, осторожно проводил пальцами по листьям кустов, будто пытался запомнить каждое новое ощущение. Иногда он так увлекался, что делал ещё несколько шагов вперёд, и каждый раз Лололошка почти сразу догонял его, не думая, осторожно брал за запястье и мягко притягивал обратно к себе. — Н-не далеко... — тихо напоминал он. Это было вовсе не из-за отсутствия доверия, нет, совсем наоборот, но имело корни в его внутреннем страхе. Страха того, что Дилан может как-то затеряться или для него наступит момент, когда его увидят окружающие. Кажется, самой большой тревогой для него было то, что эта невероятная ночь может закончиться внезапно и неожиданно, так же, как она началась. Поэтому голубоглазый весь этот вечер старался держаться максимально близко к Дилану, практически плечом к плечу. Периодически он осторожно касался его руки, как будто этим хотел напомнить себе, что Дилан действительно рядом с ним и никуда не исчез. Дилан следовал за ним, внимательно изучая каждый предмет, который привлекал его внимание. Однако всякий раз, когда его оттягивали назад за руку, он недовольно бормотал что-то неразборчивое. В какой-то момент кукла с живым интересом направила взгляд на группу ярких цветов, затем медленно подняла руку и указала на стоявший неподалеку автомобиль. Дилана чрезвычайно интересовал окружающий мир, и он продолжал идти рядом со своим создателем по ночным улицам. Погруженный в любопытство, Дилан спросил: — Почему ты все-таки решился на это? Неужели тебе совсем не хочется спать? — с некой задумчивостью он склонил голову в сторону, ведь обычно создатель сразу погружался в сон после всех дневных забот и усталости, а сейчас, будто не чувствуя усталости, продолжал прогулку с куклой. Дилан внезапно остановился на месте и совсем неожиданно опустил свою голову на макушку создателя. Казалось, он погрузился в глубокие размышления о чем-то важном, при этом внимательно осматривая окружающую улицу. Возможно, кукла испытывала своего рода "усталость" от огромного объема информации и многочисленных названий, с которыми ее познакомил голубоглазый. В то же время, он медленно потерся головой о волосы Лололошки, словно сравнивая их со своими. В этой полной тишине Дилан продолжал оставаться безмолвным, глубоко задумавшись о чем-то важном, пристально глядя перед собой. Минуты текли неспешно, и вскоре он, словно пробудившись от своих раздумий, заговорил. — А когда домой? Тебе требуется отдых.. — Дилан откинулся назад, отводя глаза от макушки, и сосредоточил свой взгляд на глазах создателя перед ним. После этого кукла бережно взяла щеки Ло, слегка потянула их в стороны, словно ей было любопытно узнать, каково это прикоснуться к телу своего создателя. Вслед за этим он прикоснулся рукой к своей собственной щеке, слегка потянул ее и задумчиво хмыкнул, словно размышляя о чем-то. Лололошка терпеливо отвечал на почти каждый вопрос, даже если не сразу. — Я... думаю, тебе это нужно... — мягко произнес Лололошка. — Так ты хоть немного узнаешь мир... Иногда он долго размышлял, подбирая простые слова, чтобы объяснить то, о чем сам никогда особо не задумывался: цветы, машины, деревья, фонари, звезды... Для Дилана все это было новым. Он смотрел на окружающий мир с таким искренним интересом, что Уильям все чаще замечал на своем лице легкую улыбку. Но если Дилан уходил слишком далеко, он осторожно касался его запястья. — Не уходи далеко... — тихо просил он. Не строго, скорее из-за боязни потерять его из виду. Ночная прогулка затянулась. Прохладный ветер становился сильнее, улицы почти опустели, а усталость наконец начала брать своё. Лололошка всё чаще зевал, шагал медленнее обычного, иногда едва заметно покачиваясь. Несколько раз он даже споткнулся на совершенно ровной дороге, вовремя удержав равновесие. Когда Дилан внезапно положил голову на макушку Лололошки, тот, в первую секунду, только вздрогнул от неожиданного жеста, однако не отстранился. Он продолжал стоять на месте, с легкостью прикрывая глаза, погружаясь в краткий момент расслабления, словно позволял себе на мгновение отключиться от всех мыслей и забот. Спустя короткое время Дилан оказался прямо перед ним. С неожиданной нежностью его ладони коснулись щек. Голубоглазый застыл в некотором замешательстве, и когда почувствовал, как его щеки слегка потянули в стороны, он резко нахмурился, словно ребенок. Его брови вмиг сдвинулись, губы сжались в недовольную линию, и он молча сверлил взглядом Дилана, пытаясь понять истинный мотив такого странного поступка Лишь после того как руки исчезли, он машинально коснулся собственной щеки, словно проверяя, всё ли осталось на месте. В этот момент Дилан, неожиданно для него, сам развернулся в сторону дома. Он уверенно направился по уже знакомой дороге, будто принял решение за них обоих. Лололошка несколько секунд удивлённо смотрел ему вслед, а потом тихо выдохнул. — ...Спасибо. — Сам не понимая, почему сказал именно это. Он догнал Дилана и пошёл рядом, уже не держа его за руку, лишь изредка украдкой посматривая в его сторону. Когда впереди показался их дом, Ло понял, насколько был уставший. Глаза слипались, мысли шли медленно, а ноги казались необычайно тяжёлыми. Он тихонько зевнул, прикрыв рот рукой, и пробормотал: — Всё-таки... спать хочется... Впервые за долгое время мысль о возвращении в пустую квартиру больше не казалась такой угнетающей. Теперь дома его действительно ждал кто-то. Дилан с любопытством наблюдал за ним, поправляя его растрёпанные волосы. Получив удовлетворительный ответ на свой вопрос, он молча повернулся и направился к их дому, словно показывая Лололошке, что пора возвращаться. Через некоторое время они добрались до уютного и тёплого жилища на третьем этаже, где царила спокойная атмосфера. Дилан взял создателя за запястье, повёл его в комнату, где тот обычно спал, и аккуратно уложил его на кровать в одежде, спокойно добавив: — Спи. А то, я тебя вымотал.. Дилан снял с себя куртку и затем бережно помог Лололошке снять его собственную, несмотря на некоторую неловкость в движениях. Он начал поглаживать его по волосам, стараясь создать комфортные условия, чтобы помочь создателю быстрее заснуть, надеясь, что такой успокаивающий жест действительно сработает. Устроившись рядом на кровати, Дилан сосредоточенно смотрел на его голубые глаза и лишь изредка моргал своими глубокими темно-голубыми глазами. Лунный свет изящно играл на них, словно отражая мерцание звезд. На тумбочке стояли часы, стрелки которых медленно приближались к отметке 2:31, напоминая о долгой прогулке под ночным небом. Задумчиво хмыкнув, Дилан слегка склонил голову в сторону Лололошки, пытаясь найти для себя более удобное положение рядом. Осторожно опустив голову ему на грудь, он прикрыл глаза и аккуратно обнял его за руку, как ребёнок, которому страшно оставаться одному в темноте. Возможно, Дилан всегда стремился к уюту и близости, но страх удерживал его. Теперь же наконец эта заветная мечта сбылась, когда создатель всё понял. Лололошка проснулся от знакомого звона будильника. 06:00. Резкий звук разорвал утреннюю тишину квартиры. Лололошка Уильям Дейвисон недовольно поморщился и, почти не открывая глаз, нащупал телефон на тумбочке. Будильник затих, но легче от этого не стало. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Будто не спал вовсе. Медленно открыв глаза, Лололошка несколько секунд неподвижно смотрел в потолок, пытаясь понять, что именно его разбудило раньше - будильник или ощущение чьего-то присутствия рядом. Лишь потом он осторожно повернул голову - Дилан. Он по-прежнему лежал рядом. Его голова покоилась у Ло на груди, а рука всё ещё осторожно обнимала его предплечье, словно за ночь кукла ни разу не пошевелилась. Лололошка замер. На несколько секунд он даже решил, что всё произошедшее было невероятно реалистичным сном. Но стоило взглянуть на спокойное лицо Дилана... Нет. Это была реальность. Очень странная, очень пугающая. Но всё же реальность. Стараясь не разбудить его, аккуратно высвободил руку. Это удалось не сразу; он двигался так осторожно, словно боялся причинить боль. Поднявшись с кровати, он тихо поправил сбившееся одеяло и ненадолго задержал взгляд на Дилане. — Доброе утро... — Почти шепотом произнес. Скорее по привычке, чем осознанно. Через несколько минут по квартире уже витал аромат свеже сваренного кофе. Лололошка привычно находился у кухонной стойки, сонно нарезая хлеб. Движения были медленнее обычного, нож несколько раз чуть не выскользнул из рук, и он часто зевал, прикрывая рот ладонью. Он поставил чайник, быстро приготовил себе простой завтрак и машинально вытащил вторую тарелку. Застыл. Несколько секунд молча смотрел на неё, потом тихо выдохнул. — Точно... — Едва слышно пробормотал. Ведь Дилан не человек. Сможет ли он вообще есть? И нужно ли ему это? Лололошка осторожно убрал тарелку обратно в шкаф. После завтрака все шло по хорошо знакомому распорядку: форменная одежда, часы на запястье, бейдж, рабочая сумка, проверка телефона, ключи, кошелек. Всё это он делал почти автоматически, время от времени украдкой поглядывая в сторону комнаты. Дилан уже проснулся. Он молча наблюдал. Не мешал и не задавал вопросов просто следил взглядом за каждым движением своего создателя. От этого взгляда Лололошке стало немного не по себе. Уже у самой двери он остановился, взявшись за ручку. Несколько секунд стоял молча, затем всё-таки обернулся. — Я... скоро вернусь. — Голос всё ещё звучал немного сонно. — Пожалуйста... — он запнулся, подбирая слова. — не выходи из квартиры. Ло вовсе не из-за недоверия к Дилану продолжал сомневаться. Совсем наоборот, он прекрасно осознавал, насколько юноша был любопытен и стремился к исследованию нового. Незнакомая страна, раскинувшаяся за пределами их уютного жилища, могла таить в себе множество неожиданностей и потенциальных опасностей, которые были не сразу очевидны. Лололошка позволил себе слабую улыбку, которая задержалась на его лице лишь на мгновение. Затем он уверенно открыл дверь и вышел в свежий утренний воздух Норвегии, мысленно планируя свой день на работе. Но одной мыслью, словно навязчивой мелодией, он никак не мог отделаться: чем сейчас занят Дилан, оставшийся дома в одиночестве? Когда Лололошка ушёл, Дилан остался один. Времени прошло немного, и, несмотря на одиночество, он не сильно грустил, надеясь, что скоро создатель вернётся. Однако время тянулось медленно, и Дилан начал сомневаться: возможно, он был обманут? Но вскоре он решил отвлечь себя от этих мыслей. Он взял тряпочку и протёр пыль, но это занятие заняло всего несколько минут и скуки было не избежать. Затем он уселся за стол своего создателя и начал устраивать целые ролевые игры, представляя себя ребёнком, который играет с игрушками, озвучивая в голове роль каждой куклы. — Сегодня Дилану нужно было сшить новый костюм, чтобы он выглядел ослепительно. — Повторил он одну из своих любимых фраз сказано Лололошкой. Спустя мгновение Дилан перелез на стол, где обычно сидел и наблюдал за создателем, и молча смотрел в пустоту, в которой ничего не было, только стол и удобное кресло напротив. Дилан медленно потянулся к игольнице и стал разглядывать острые иглы, но даже это вскоре потеряло всякий интерес. Раньше он никогда не задумывался о скуке просто сидел и ждал. Сейчас же он мог свободно передвигаться и делать что угодно, но словно опасался сделать что-то неправильно. Он боялся, что Лололошка может его ругать за ошибку или неправильный поступок, хотя даже не знал за что. Дилан грустно пробормотал себе под нос — Когда ты наконец вернёшься? А вдруг не вернёшься вовсе? Может, действительно боишься... День прошёл в грусти, и вечер постепенно приближался. Дилан нашёл себе занятие, лёжа на столе и представляя что-то в своём воображении. Он даже не заметил, как время пролетело и часы пробили 9 вечера. Он не шевелился, просто лежал на столе, словно готовясь к какому-то испытанию. В доме всё было как обычно, по крайней мере, он ничего не разбил и не поранился, и это было главным. — Создатель, ну когда ты уже вернёшься.. — Дилан закатил глаза будто повторяя одно и тоже не работает как призыв. После этого Дилан встал, прошел на кухню и взял ложку. В замешательстве он поворачивал ее в разные стороны, пытаясь придумать что-то интересное. Неожиданно он прикоснулся губами к металлу, который оказался прохладным и привлек его внимание. — А если попробовать проглотить эту штуку... Замок тихо щёлкнул. Было уже поздно. Почти десять вечера. Дверь медленно открылась, и в квартиру вошёл Лололошка. Выглядел он заметно хуже, чем утром: растрёпанные волосы торчали в разные стороны, галстук был ослаблен ещё где-то по дороге домой, верхняя пуговица рубашки давно расстёгнута. Под глазами залегли тёмные круги, а на лице читалась такая усталость, будто этот рабочий день длился не двенадцать часов, а целую неделю. Он даже не сразу закрыл за собой дверь. Несколько секунд просто стоял в прихожей, опустив голову и тяжело выдыхая. — Фууф... Тишина квартиры встретила его привычно. Только теперь она уже не казалась такой пустой. Лололошка медленно снял обувь, повесил куртку на крючок и, не включая яркий свет, почти автоматически направился на кухню. — Привет, Дилан. — Голос был хриплым и сонным. Без привычной настороженности. Скорее так приветствуют человека, которого уже начали считать частью дома. Не дожидаясь ответа, Ло поставил чайник и устало опёрся ладонями о кухонную столешницу. Он прикрыл глаза. Хотелось простоять так хотя бы минуту.. не думать. Ни о работе, ни о бесконечных бумагах, ни о странностях собственной жизни. Когда чайник наконец закипел, Лололошка привычными движениями насыпал кофе в кружку, залил его кипятком и устало сделал первый глоток. Только тогда он наконец повернул голову. — Как... прошёл день? — Спросил он почти машинально. И тут же тихо усмехнулся собственной фразе. Ещё вчера подобный вопрос показался бы ему бессмысленным. Но теперь... теперь Дилан действительно мог ответить. Лололошка сделал ещё один глоток горячего кофе и вдруг обратил внимание на странную деталь — на кухонном столе отсутствовала ложка. Он нахмурился и начал искать её: медленно открыл один ящик, потом второй, переложил несколько вилок и заглянул рядом с раковиной. Ничего. — Странно... — пробормотал он себе под нос. Он точно помнил, что утром ложка лежала на этом месте. Уильям некоторое время в замешательстве осматривал кухню, пока его взгляд не остановился на Дилане с вопросом. — Ты... ты не видел ложку? — Вопрос прозвучал совершенно спокойно. Даже без подозрения. Ему и в голову не могло прийти, что ответ окажется настолько невозможным, что на фоне ожившей куклы будет выглядеть... почти обыденностью. Дилану удалось проглотить ложку, и теперь, внутри куклы когда тот ходил, он слышал, как металл стучит о мягкие силиконовые стенки. Чувствуя себя обескураженным, он сел на стул, притворяясь, будто ничего необычного не произошло. Когда создатель появился в его поле зрения, Дилан мельком улыбнулся и, моргая глазами, с интересом наблюдал за его передвижениями по кухне. Несмотря на скуку, Дилан оставался спокойным, сидя за столом и рассеянно водя пальцем по его деревянной поверхности. — Совсем скучно... ничего примечательного не произошло. Я ждал тебя... было тихо и никто даже не шумел. Когда Уильям спросил про исчезнувшую ложку, Дилан отвел взгляд, пытаясь скрыть вину, и ответил немного глуповато. — Ложка? О чём ты? Я ничего не видел и не знаю... Как вообще выглядит это.. эээ.. — Продолжая сидеть за столом и не планируя вставать даже по просьбе, он решил сменить тему беседы. — Как у тебя дела? Почему так долго? Ты же обещал вернуться скоро, но когда именно это "скоро"? А что вообще значит "скоро" и как скоро оно наступает? Заканчивая свою речь, он опустил взгляд на стол и начал постукивать пальцем по его поверхности, пытаясь собраться с мыслями и отвлечься от нахлынувшего замешательства. Дилан вновь решил приняться за чтение нотаций, как и в предыдущий день, в то время как его собеседник наслаждался чашкой кофе. — Ты опять ощущаешь усталость? Возможно, создателю тоже когда-нибудь требуется отдых, или же у него никогда не бывало такого? — Склонил голову набок глядя на него. Дилан протянул свою руку через стол, к руке создателя, прикоснувшись к ней с таким любопытством, как если бы ему было безумно интересно изучать чужое тело и ощущать что-то уникальное и загадочное, что не дано понять обычному человеку. Тем временем кукла не остановилась и продолжала массировать его руку, задавая вопросы. — А когда мы снова пойдем гулять? Разве там что-то меняется каждый день? А для чего всё это создано.. Лололошка молча слушал. Не перебивал. Лишь изредка делал небольшие глотки уже успевшего немного остыть кофе. На удивление... вопросы Дилана совсем не раздражали. Наоборот. Он терпеливо отвечал почти на каждый: Что такое "скоро". Почему приходится так долго работать. Почему люди устают. Зачем наступает ночь. Почему завтра будет немного отличаться от сегодняшнего дня. Иногда он задумывался на несколько секунд, прежде чем ответить, потому что понимал - объясняет всё это существу, которое прожило рядом с ним неизвестно сколько времени, но лишь вчера впервые увидело мир. — Гулять пойдём... — Тихо произнёс Лололошка, делая очередной глоток кофе. — Но... не сегодня. — Он виновато улыбнулся. — Я очень устал... В этот момент раздался мягкий звук, похожий на стук по чему-то мягкому, словно капли дождя или как будто капля воды упала из крана. Лололошка замолчал. Нахмурился на мгновение. Показалось? Он медленно поднял взгляд на Дилана. Через пару секунд звук повторился. Тихий металлический стук. Будто внутри пустой коробки перекатывалось что-то тяжёлое. Лололошка моргнул. Непонимающе наклонил голову. Дилан слегка пошевелился на стуле. Звук снова донёсся откуда-то внутри. Голубоглазый на мгновение застыл, просто вглядываясь в пространство. Затем он аккуратно поставил кружку на стол. Дилан сменил позу, стараясь устроиться поудобнее, и с волнением наблюдал за своим создателем. Снова послышался приглушённый лязг металла. На этот раз Лололошка совершенно отчётливо понял, откуда раздался звук. Его взгляд медленно опустился куда-то ниже груди куклы, потом снова поднялся к лицу. Он вспомнил исчезнувшую ложку. То, как Дилан слишком поспешно попытался сменить тему, как отвёл взгляд, как нелепо сделал вид, будто не знает, что такое ложка. В квартире повисла тишина. Очень долгая. Лололошка тяжело выдохнул. Потёр переносицу двумя пальцами, словно надеялся, что сейчас всё окажется каким-нибудь недоразумением. Потом снова посмотрел на Дилана. На этот раз уже совсем иначе - с лёгким подозрением. — Дилан. Куколка ты моя ненаглядная. — Голос впервые звучал заметно строже. Не злым, но строгим, как будто тот, кто говорит, почти уверен в правде, и обращается так, как взрослые делают с детьми в подобных ситуациях. Он сделал небольшую паузу. — Где... — Ещё секунда молчания. — Ложка? — Взгляд Лололошки не отрывался от лица Дилана. Он ждал ответа. И почему-то уже почти не сомневался, что тот окажется гораздо более странным, чем ему хотелось бы услышать. Дилан медленно опустил взгляд на пол, прежде чем тихо произнести: — Ну.. она... Я её проглотил. — Он опустил голову, словно провинившийся ребенок. Он сидел в таком положении некоторое время, чувствуя себя неловко и не находя слов. Дилан не понимал, насколько серьёзен был его поступок, и какие последствия могут наступить за то, что он проглотил металлическую ложку. Хотя он не ощущал никакого вкуса, почему-то ему казалось, что это может быть съедобно. Любопытство одолело его, когда он решился на это, ведь он был не человеком, а всего лишь куклой начавшая постигать и воспринимать чувства, но насколько далеко это сможет зайти? Конечно, это станет ясно только спустя какое-то время. Затем он добавил чуть громче: — Прости... Мне просто было интересно... Хотелось понять, каково это - проглотить и ощутить все связанные с этим чувством. Дилан ощутил некоторое беспокойство и нервно теребенил одежду в руках. Он явно не знал, что с ним собираются сделать дальше и как извлекут предмет из его тела. Да и что вообще будет происходить? Ужасные мысли начали преследовать его... Вдруг его вскроют, и он станет непривлекательным, а его мастер решит выбросить его на свалку. Из-за этого Дилан спешно начал придумывать разные оправдания. — Ам... ну, мне и так неплохо... пусть немного звенит с одной стороны на другую, ничего страшного наверное... — Раздался тихий скрип шарнира. Дилан, явно не справляясь с волнением, сжимал одежду сильнее, чем следовало. Лололошка Уильям Дейвисон молча смотрел на Дилана несколько секунд, не моргая, пытаясь осознать только что услышанное. Потом медленно поднял ладонь и с тихим хлопком прикрыл ею лицо. — Дилан... — Он тяжело выдохнул. — Это пиздец... В его голосе почти не было злости. Скорее абсолютное непонимание того, как вообще можно было додуматься... съесть ложку. Ло ещё раз устало потёр лицо ладонью. — Ты... — Он посмотрел на виновато сидящего Дилана. Тот выглядел так, будто уже ожидал самого страшного. Лололошка лишь покачал головой. — Сиди здесь. После этих слов он быстро ушёл в мастерскую. Через несколько минут оттуда послышался привычный звон инструментов, шорох коробок и негромкое бормотание себе под нос. — Где же.. — Голубоглазый с задумчивым и утомлённым видом перебирал инструменты, тихо бормоча: "Нет, не этот... Ага, нашёл". Вскоре он вернулся, держа в руках небольшой, но достаточно сильный магнит, к которому уже была аккуратно примотана длинная медная проволока. Лололошка остановился напротив Дилана. — Открой рот. — Он сказал это спокойно, будто речь шла о самой обычной процедуре. Дождавшись, пока Дилан послушается, Ло осторожно просунул внутрь подготовленный магнит, внимательно следя за каждым движением. Несколько секунд ничего не происходило. Потом внутри тихо звякнул металл. Лололошка едва заметно выдохнул. — Есть... Очень медленно он начал вытягивать проволоку обратно. Через мгновение изо рта Дилана показался край металлической ложки. Ещё немного... Лололошка достал её, она с негромким звоном легла на кухонный стол. Лололошка несколько секунд молча смотрел сначала на ложку. Потом на Дилана. Потом снова на ложку.Наконец он тяжело вздохнул и устало опустился на ближайший стул. — Пожалуйста... — Он сомкнул веки. — Больше... ничего не глотай. Повисла короткая пауза. — Вообще ничего. — Лололошка снова посмотрел на него. — Если тебе интересно, что это такое... спроси меня, если хочешь что-то потрогать - потрогай, если хочешь узнать, съедобно ли что-то... сначала спроси. Он устало потёр переносицу и тихо, почти обречённо усмехнулся. — Потому что... если однажды я зайду домой и узнаю, что ты решил съесть... не знаю... половник или чайник... — Он покачал головой. — Боюсь, даже я не придумаю, как их потом доставать. Несмотря на усталость, в голосе Лололошки уже не слышалось раздражения, лишь забота и понимание, что перед ним сидит не взрослый человек, а кто-то, кто только начинает узнавать этот мир. Дилану можно было дать около 7 лет, если судить его по уму и слишком сильному любопытству, хотя кукла выглядит на все 19 - такое тело вполне бы подошло студенту. Но с учетом того, что кукла каким-то волшебным образом ожила, что можно ожидать дальше? Возможно, она даже превратится в человека? Что если шарниры износятся, и все труды будут напрасны? Голубоглазый начал задумываться о посещении психолога, ведь в его немного скучной жизни произошло столько всего неожиданного. Лололошка стремился осознать, как именно он ожил благодаря неким волшебным материалам. Он вспомнил то самое сердце, которое однажды приобрел у знакомого, еще до создания куклы. Это пробуждало в нем интерес и порой возникал вопрос: насколько далеко способны зайти эти "чары"? Одно лишь сердце смогло подарить чувства кукле, хотя оставались нерешенные вопросы, такие как питание и другие детали. Например, чувствует ли кукла запахи или привкус пищи, или может только различать холод от тепла? Впрочем, с тем моментом, когда Дилан начал разговаривать, Лололошка был доволен - ведь теперь ему больше не приходилось беседовать с самим собой. Дни проходили почти одинаково: голубоглазый шатен был постоянно занят работой, а Дилан с каждым днем удивлял своими умственными способностями, чем очень радовал нашего создателя. Кукла действительно проявлялась с лучшей стороны. Но что же произойдет через месяц или даже больше? Брюнет оказался верным другом, и по выходным они всегда проводили время вместе. Он задавал вопросы, которые казались ему очень интересными. Однако нельзя забывать, что мир меняется, и кажется, что вскоре случится что-то, к чему Лололошка будет явно не готов. Несмотря на то, что консультации и некоторая помощь от психолога немного помогли, Уильям всегда был так утомлен работой в офисе, что ему явно не хватало отпуска или даже смены работы. Но что касается его увлечения куклами, они были красивы и с прекрасными волосами, однако одежда оставляла желать лучшего. Одежда должна быть разнообразной, а качественная ткань стоит недешево. И к чему вся эта экономия? Ведь если учесть, что Дилан - почти живой человек, разве он не заслуживает чего-то лучшего? Хотя и самому шатену не помешало бы обновить свой гардероб, но с такой постоянно холодной погодой, как будто находишься в Антарктиде, особой необходимости в этом нет. Хоть голубоглазый и был когда-то доволен, что его куклы были ниже чем Дилан ростом, но он о них давно позабыл. Сейчас у него новая обязанность - присматривать за Диланом, который страдает гиперактивностью, но со временем это должно пройти. Поэтому действительно нужно позаботиться об одежде для Дилана, если он и дальше хочет брать его на прогулки. Погода сейчас непредсказуема, и хотя кукла вряд ли заболеет от сквозняка, но что же могут подумать окружающие люди? Когда человек наблюдает со стороны, действительно может показаться странным, если Дилан вдруг появится на улице в легкой летней одежде, особенно в тех условиях, когда температура воздуха опускается до отметки минус 10 градусов. Такое поведение, несомненно, вызвало бы множество вопросов и породило бы немало подозрений среди окружающих, ведь это неестественно и вызывает удивление своим несоответствием сезону.