Руки

Мэри Джейн заметила бы это раньше, в особенности благодаря своему чутью журналиста, отточенному на поиске мельчайших несостыковок в чужих словах. Но почему-то работа и собственные чувства ощущались по-разному сложными для понимания. В журналистике она всегда знала, чего хочет и что нужно сделать, чтобы заполучить горячий выпуск на главную страницу. А собственные чувства… мягко говоря, не так уж просты. В последнее время рыжеволосая девушка всё чаще ловила себя на том, что думает о пальцах Питера, или Человека‑паука. Существительное не имело значения: руки принадлежали одному человеку. И в этих руках Мэри Джейн видела целую историю. Эм‑Джей часто встречала Питера после его ночных патрулирований. Он всегда выглядел уставшим, и везло, если на костюме не было свежих прорех и пятен крови. В такие моменты, когда её парень наконец-то мог позволить себе расслабиться, лечь спать или поужинать, она украдкой наблюдала за его руками. Когда Паркер снимал перчатки, открывался вид на длинные пальцы с разбитыми костяшками. Регенерация «дружелюбного соседа», конечно, должна была справляться с такими ранами, но, очевидно, постоянные стычки с врагами давали сбой: на коже оставались едва заметные шрамы, вечное напоминание о «большой ответственности». Мэри Джейн поражало, как эти руки – то и дело ввязывающиеся в драки с преступниками, способные поднять то, о поднятии чего обычному смертному остаётся только мечтать, цепляться паутиной за стены небоскрёбов – умудряются быть одновременно и жестокими, и нежными. Нежность проявлялась в самых будничных, почти незаметных жестах. Например, как Питер сонно клал руку на живот Эм‑Джей, когда та будила его посреди ночи экраном своего ноутбука. Или как он сжимал её ладонь во время прогулки по Центральному парку,  ровно настолько, чтобы она чувствовала его присутствие, но не ощущала ни грамма той силы, что могла бы переломить сталь. Мэри Джейн никогда не комментировала это вслух, но, кажется, догадывалась: для такого, казалось бы, привычного людям действия Питеру приходилось постоянно сдерживать себя, вести невидимый внутренний счёт: «не слишком сильно, не слишком крепко, ты не на крыше, ты с ней». Она улыбалась про себя, когда замечала, как Питер на секунду замирает перед тем, как коснуться её, будто проверял собственные рефлексы. И именно в этой осторожности, в этом тихом контроле рыжеволосая видела самую глубокую форму заботы. В общем, Мэри Джейн была без ума от рук Человека‑паука.