клуб любителей непотребной литературы

      Тиан вздохнул и отложил телефон в сторону. Откинулся на спинку стула. Лениво потянулся, разминая затекшую шею.       Прошло чуть меньше часа, а он уже успел переделать все свои дела — просмотреть сторис друзей в инстаграме, дважды перечитать утреннюю переписку с новым клиентом (ему требовался логотип для безалкогольного бара, «не вычурный, но и не слишком скромный, и, ради всего святого, никаких ярких цветов»), накидать в заметках пару идей по его запросу, и даже — немыслимо, — почистить галерею, наконец-то удалив оттуда примерно миллион фотографий Манфреда, раскинувшегося на полу перед холодильником в типичном кошачьем припадке «я не помню, когда в последний раз ел». И теперь никак не мог придумать, чем бы еще себя занять.       В сумке на соседнем стуле лежала книга — он специально взял ее, чтобы не было скучно; но читать не хотелось. От бесконечной ленты тиктока уже рябило в глазах. И даже пейзаж за окном не располагал к тому, чтобы себя порассматривать — обычная осенняя хмарь, угрожающая в любой момент пролиться на улицы Вены противным моросящим дождем.       Время тянулось издевательски медленно.       Когда пару часов назад Тиан соглашался на предложение Эммрика составить ему компанию за проверкой студенческих работ, он не думал, что это окажется... вот так. Обычно Эммрик, если и приглашал его зайти в университет, делал это в обед — Тиан по дороге покупал еду, и они чудесно проводили время за стритфудом разной степени экспериментальности и незатейливой болтовней. А иногда — если погода позволяла, — выходили прогуляться по окрестным улочкам.       Тиан любил эти короткие встречи посреди дня. Они позволяли ему немного отдохнуть от рабочей рутины, а его многострадальной пояснице — еще и от позы креветки перед ноутбуком. Кроме того, его неизменно веселила возможность заставить Эммрика угадывать, откуда он принес им еду на этот раз.       Но сегодня все было иначе.       Сегодня они не ели, не гуляли и даже почти не разговаривали.       Эммрик работал, сосредоточенно глядя в экран. И единственными звуками, разбавлявшими густую тишину кабинета, были лишь равномерный стук клавиш да щелканье кнопок мыши.       И, с одной стороны, Тиану льстило то, что Эммрику, по-видимому, нравилось заниматься делами в его компании больше, чем в одиночестве, даже если в процессе они почти не контактировали. А с другой...       Господи, ну какая скука.       Тиан поджал губы и окинул взглядом кабинет. Удивительно, но с прошлого раза — примерно десять минут назад, — ничего в нем фундаментально не изменилось. Те же стены нейтрального молочного цвета, поднятые жалюзи на окнах, заставленные книгами и журналами непонятного назначения шкафы, блочный календарь, пестрящий множеством карандашных пометок возле некоторых дат, широкая белая доска с начерченной от руки схемой коленного сустава и кучей странных слов на латыни... И растения.       Очень много растений — на всех подоконниках и полках, куда в принципе можно было впихнуть горшок.       Тиан тихонько усмехнулся.       Занятная, конечно, атмосферка для семинаров по судебной медицине.       Подперев щеку кулаком, он посмотрел на Эммрика. Тот — какая неожиданность, — по-прежнему работал. Взгляд скользил по строчкам на экране, брови были слегка нахмурены, длинные пальцы с крупными суставами ритмично барабанили по клавишам клавиатуры, изредка замирая в воздухе на пару секунд. В бело-голубом свете от экрана его морщины казались глубже, а седина — заметнее, но... хуже ему это совсем не делало. Даже наоборот.       Как там говорится?.. Мужчины как выдержанное вино — с годами становятся только лучше, да?       Тиан хмыкнул.       К Эммрику это высказывание, несомненно, имело самое что ни есть прямое отношение.       Интересно, часто ли к нему подкатывали студентки? В том, что они подкатывали, можно было даже не сомневаться. Вряд ли все те плитки шоколада и коробки конфет, которые он традиционно приносил из университета в огромном количестве после любых праздников, ему дарили только потому, что он хороший преподаватель и крайне захватывающе рассказывает про строение мышечного корсета.       Не отрываясь от экрана, Эммрик слегка откинул голову назад и быстрым движением поправил ворот пиджака. Короткая прядь, выбившись из укладки, упала на высокий лоб, тонкие губы на секунду приоткрылись.       Тиан сглотнул.       И подумал — будь он студентом, тоже не смог бы удержаться. От шоколадок в праздники. И от всего остального.       Господи.       Угораздило же его влюбиться в человека, выглядящего как типичный краш главной героини-первокурсницы с daddy issues из любого порно-фанфика про университет в эстетике темной академии.       Видимо, это была карма за презрение к избитым визуальным решениям в дизайне.       Тиан не удержался и сдавленно хихикнул — и тут же поспешил прикрыть рот рукой. В тишине кабинета звук получился громче, чем он рассчитывал.       И, разумеется, привлек внимание.       — Душа моя, все в порядке?       Эммрик слегка приподнял брови, отрываясь от ноутбука. Его взгляд — внимательный, чуть обеспокоенный, — скользнул по лицу Тиана.       Тот прикусил внутреннюю сторону щеки и торопливо покачал головой.       — Да-а, я просто... задумался.       — С таким выражением лица? — уголки губ Эммрика дрогнули, намечая мягкую усмешку; он склонил голову набок. — Не могу не поинтересоваться, о чем.       Тиан выдохнул, откинувшись на спинку стула.       Правильный партнер, наверное, ответил бы что-то вроде: «Да так. Ни о чем. Не обращайте на меня внимания», — и позволил Эммрику вернуться к работе. В конце концов, его же для этого и пригласили — чтобы молча был рядом. И не отвлекал.       Но...       Тиан никогда и не утверждал, что он правильный партнер. И ему правда было очень, очень скучно.       Тем более, Эммрик и так уже отвлекся. Сам. Поэтому... почему бы и нет, собственно?       — Я думал о том, — Тиан быстро облизнул пересохшие губы, — что вы сейчас, в этом своем твидовом пиджаке, с укладкой и идеальной осанкой похожи на сексуальную фантазию каждой второй студентки гуманитарного факультета, открывшей для себя «Тайную историю» Донны Тартт в две тысячи девятнадцатом году.       Уголок рта Эммрика дернулся.       — Вы... — он прикрыл глаза — всего на секунду, и полупрозрачные тени от ресниц мазнули по впалым щекам; а когда снова открыл — в них плескалась смесь иронии и мягкого осуждения. Очень профессорская. — Вы поразительно уверенно описываете тайные страсти студенток гуманитарного факультета.       Тиан запустил пальцы в волосы, пожав плечами. Усмехнулся. Слегка наклонился вперед.       Боже.       Это обещал быть самый несуразный флирт в его жизни.       — Ну... на скучных лекциях я частенько почитывал эротические истории, которые они писали, так что, думаю, меня можно считать... — он лениво повел рукой в воздухе, — экспертом. В некотором роде.       Эммрик хмыкнул и развернулся к нему всем корпусом, опершись локтем на спинку стула.       — Как ответственному преподавателю, мне следовало бы осудить вас за такое поведение, — заметил, сощурившись, и Тиану показалось, что тон его голоса изменился — не сильно; едва заметно. Просто сделался чуть более... низким. Чуть более вкрадчивым. — Но как человек, который и сам развлекался чем-то подобным, думаю, я могу понять.       Тиан замер и неверяще вскинул брови. Посмотрел на Эммрика.       — Вы? — переспросил с нажимом. — Читали эротическую прозу? Серьезно?       Эммрик вздохнул и закатил глаза. Поправил упавшую на лоб прядь.       — Ну, я когда-то тоже был молод.       Тиан усмехнулся.       — Охотно верю. Просто, знаете... у вас такой образ... человека, который если и соприкасался с эротической литературой, то с чем-то вроде... «Телени» Уайльда? Ну, или там... «Фанни Хилл» Клеланда? А я больше про произведения вроде... «Пятидесяти оттенков серого». Если вы понимаете, что я имею в виду.       Эммрик закинул ногу на ногу и постучал пальцами по колену.       — Душа моя, я родился в прошлом веке, а не в позапрошлом. И в девяностые в Германии жанр откровенной бульварной литературы вполне себе процветал. Особенно в студенческой среде. Особенно в мужском общежитии при университете.       — Ну... допустим, — Тиан прищурился. — Но все-таки... вы же читали «Телени», да?       Эммрик фыркнул, откинув голову.       — Ну разумеется. И «Фанни Хилл», и «Любовника леди Чаттерлей»... И «Историю глаза», хотя это был... — он поджал губы, подбирая слова, — крайне специфический опыт даже в рамках такого специфического жанра.       Тиан рассмеялся, победно хлопнув в ладоши.       — Ну вот! Что и требовалось доказать. Это концентрированный вайб персонажа Донны Тартт.       Эммрик хмыкнул и окинул его взглядом — долгим, устало-снисходительным, тем самым типичным преподавательским взглядом, который на семинарах наверняка мгновенно заставлял стыдиться студентов, сгоряча сморозивших какую-нибудь глупость.       Но Тиан — слава Богу, — к студентам уже давно не относился. И ему было ни капельки не стыдно.       — Вы невозможны, душа моя. Вы знаете об этом?       Он в ответ лишь довольно ухмыльнулся, потягиваясь.       «Да. И еще я знаю, что вам это нравится».       Эммрик вздохнул и повернул голову к экрану ноутбука. Слегка нахмурился, потерев пальцами подбородок — и Тиан, проследив за его движением, досадливо прикусил внутреннюю сторону щеки.       Ну вот и все.       Кажется, короткий перерыв на общение подошел к концу.       Однако уже в следующую секунду — не успел он даже как следует расстроиться, — Эммрик вновь повернулся к нему. Чуть помедлил, будто обдумывая что-то, а затем — приподнял руку, расслабленно лежавшую на спинке стула, и поманил к себе.       — Идите сюда.       И бархатистая томность, проступившая в его голосе, заставила Тиана вздрогнуть. Он судорожно втянул носом воздух, поднимаясь на ноги. И медленно подошел к Эммрику.       Тот чуть приподнял голову, глядя на него.       Тиан сглотнул. Странно — вроде, сейчас он был выше, но почему-то все равно ощущал себя невыносимо маленьким под прицелом этих пронзительных зеленых глаз.       — Итак, вы сказали, персонаж Донны Тартт... — задумчиво произнес Эммрик, откинувшись на спинку стула. Полы его расстегнутого пиджака немного разошлись в стороны. — Означает ли это, что я, по-вашему, способен на преступление?       С губ Тиана сорвался сдавленный смешок.       Господи.       Это что, экзамен по эстетике темной академии и творчеству Донны Тартт?..       — Ну... — он отвел взгляд и дернул плечом — чуть более резко, чем планировал. — В-возможно?.. Вы давно живете. Если уж в вашем прошлом нашлось место для порно-романов в студенческой общаге, то почему не должно найтись и для мелкого криминала? Да и преподавание судебной медицины... В такие сферы без скрытых мотивов обычно не идут, знаете ли.       Эммрик склонил голову набок, ничего не ответив. Тишина — густая, вязкая, — повисла между ними на несколько томительных секунд.       А затем он спросил — низко, приглушенно:       — Вы так и собираетесь стоять, душа моя?       Тиан растерянно моргнул.       — Я?.. Но вы же... сами попросили подойти...       Эммрик неодобрительно цокнул языком.       — Да. Но отнюдь не для того, чтобы вы без дела нависали у меня над душой. Присядьте.       Тиан почувствовал руку на своей пояснице раньше, чем успел осознать, что именно тот предложил. Эммрик наклонился, мягко потянул его на себя — и уже в следующий миг он оказался у него на коленях.       Непонимающий выдох застрял где-то в горле. В висках запульсировала кровь.       Тиан вскинул взгляд на Эммрика. Теперь их лица находились так близко, что он мог без труда различить голубоватые ореолы от линз вокруг радужек его глаз.       — Вы... — голос предательски дрогнул.       Кажется, это было самое беспомощное «вы» за всю его жизнь.       — Тише, тише, — прошептал Эммрик куда-то ему в скулу. Сухие губы мазнули по коже — не полноценный поцелуй, просто небрежное, легкое касание, — а ладонь на спине успокаивающе прошлась вверх-вниз вдоль позвоночника поверх плотной ткани толстовки. — Расслабьтесь.       Тиан попытался.       Правда попытался — подался ближе, уткнулся носом в его шею, прикрыл глаза, вдыхая знакомый аромат парфюма, — лесные цветы и мох.       Но все равно вздрогнул всем телом, когда Эммрик опустил вторую руку ему на бедро.       Горячее дыхание коснулось виска, а следом за ним последовали и губы. Уже не случайно; уже совершенно намеренно. Вереница легких, невесомых поцелуев — вниз по щеке, до угла челюсти.       И от каждого по телу волнами расходилось покалывающее тепло.       Тиан прерывисто выдохнул.       — Эммрик...       — Что такое, душа моя?       Пальцы огладили бедро — издевательски неторопливо, слегка сжимая, до колена и обратно. Тиан вскинул голову.       — А если кто-то... зайдет? Или нас услышат?..       Эммрик усмехнулся, приподняв брови.       — Вас это начало беспокоить только сейчас? Как любопытно. Получается, когда вы увлеченно рассказывали мне о потаенных желаниях студенток гуманитарного факультета, вы были совсем не против, чтобы нас услышали?       От его тона — невыносимо спокойного, вкрадчивого, чуть ироничного, — к щекам мгновенно прилил жар. Тиан закатил глаза.       Ах, конечно.       Теперь ему будут припоминать этот нелепый флирт до скончания времен. Ну, или — если повезет, — примерно до конца недели.       — Я... н-нет, но...       Закончить он не успел — остаток фразы утонул в поцелуе. Губы Эммрика коснулись его губ — уверенно и мягко, рука со спины змеиным движением переместилась на затылок, пальцы вплелись в волосы и чуть потянули назад — не грубо, но требовательно.       И Тиан послушно откинул голову, сильнее стиснув в пальцах ворот его пиджака.       — Вот так, — выдохнул Эммрик. — Умница.       И, словно в награду, поцеловал в шею за ухом. И еще раз — прямо под челюстью. И еще один — над кадыком. Дразнящие, быстрые поцелуи, оставлявшие после себя влажный жар на коже и мучительную неудовлетворенность.       Тиан судорожно втянул воздух сквозь зубы.       — Знаете, что не перестает меня в вас удивлять, душа моя? — дыхание Эммрика согрело щеку, а пальцы на бедре, слегка надавив, очертили сквозь ткань джинсов контур выступающей тазовой косточки. — Вы всегда такой дерзкий на словах... и такой шелковый на деле.       Тиан попытался фыркнуть, но получилось плохо — звук вышел глухой и сдавленный, прерывистый, совершенно невразумительный.       — Это... Это только с вами.       — Правда? — Эммрик улыбнулся; Тиан не видел его улыбку, но чувствовал ее кожей. — Что ж, я польщен. Надеюсь, так и останется. А пока... — дорожка отрывистых поцелуев — вверх от уголка губ по линии челюсти; горячее дыхание, замершее над ухом. — Мне надо закончить с работой. Если вы не возражаете.       — Ч-что?..       Тиан мотнул головой и чуть отстранился, неверяще поглядев на Эммрика.       — Рефераты, душа моя, — он дернул подбородком, указывая на ноутбук; уголки его губ при этом дрогнули, будто он изо всех сил пытался сдержать смешок. — Мне осталось проверить примерно половину.       Тиан закрыл и открыл глаза, не в силах поверить своим ушам.       Господи.       То есть это — все? Правда все?       Его кожа горела везде, где Эммрик касался ее губами, пальцы мелко подрагивали, а дыхание было беспощадно сбито. Какие, к дьяволу, рефераты?       — Вы... Вы издеваетесь?       Эммрик слегка сощурился и аккуратно заправил ему за ухо выбившуюся прядь. Провел пальцами по щеке, которую сам же несколько секунд назад и целовал. В его взгляде не было ни капли раскаяния — только бесконечное веселье от происходящего.       Чтоб его.       — Отнюдь. Смотреть на вас — конечно, в тысячу раз более увлекательно, чем читать студенческие опусы, не могу не признать очевидное, но… У меня дедлайн.       Тиан застонал и провел ладонями по лицу.       Ему что, всерьез предлагали снова сесть за парту и маяться от безделья еще целый час? Только теперь — еще и со свежими воспоминаниями о руках на спине, о губах на шее и о томном шепоте на ухо?       Немыслимо.       Все еще надеясь, что это шутка, он медленно поднялся на ноги. Наспех оправил сбившуюся толстовку. Кое-как пригладил волосы. И возмущенно посмотрел на Эммрика.       Тот выглядел так, словно между ними только что не произошло ровным счетом ничего необычного — ни одна прядь не выбилась из укладки и даже ворот пиджака не смялся под пальцами Тиана.       И это тоже было до невозможности в стиле персонажа Донны Тартт.       — И вы еще спрашивали меня, — выдохнул он, поджав губы, — считаю ли я, что вы способны на преступление.