Слово чушпана:Кровь на сеновале

Июльское утро выдалось довольно – таки солнечным для вечно промозглого и серого Лондона. Тата Стайлз стояла у стального забора их школы в своём воздушном платье цвета мяты и думала о том насколько у нее всё плохо с головой, раз она согласилась поехать в забытую Богом дыру под названием Кловелли. А всё ради дополнительных баллов для поступления в Оксфорд, которые ей даже были не нужны, она поступила бы туда и так, без чьей – либо помощи. Вокруг собиралась толпа одноклассников и ребят с параллели, заставляющих пожалеть её о своём решении ещё больше. – Внимание, господа будущие студенты! И те, чье поступление спасет только чудо! – Голос завуча Минервы Макгонагалл, усиленный стареньким мегафоном, раздался так близко, что казалось, что она кричит прямо в ухо мисс Стайлз, от чего та поморщилась. – Автобус отходит через пятнадцать минут. Напоминаю: мы едем собирать исторический материал. Это не курорт. Телефоны сдаем профессору Снейпу при посадке. Толпа взорвалась возмущенным гулом, в котором громче всех солировал Блейз Забини.  Главный плейбой, обладатель безупречного загара, идеальной причёски и титула «Самый сексуальный парень школы» – по мнению, разумеется, самого Блейза. Многие так не считали… – Сдать телефоны?! Вы нарушаете Женевскую конвенцию! – Мулат прижал к груди свой айфон с таким отчаянием, словно это была его почка.  – Моя мама – адвокат, она затаскает вас по всем инстанциям! – Твоя мама, Забини, доплатила школе, чтобы мы увезли тебя подальше и дали ей спокойно доделать ремонт в гостиной, – холодно парировал Северус Снейп. – Вы всё нагло врёте! Мамулечка не могла так поступить со мной! Профессору было глубоко плевать, могла или не могла, – он просто передавал услышанную информацию из уст директора. Поняв, что мамина адвокатская лицензия здесь не сработает, школьник трагично вздохнул и опустил свой драгоценный телефон в пластиковую коробку. За ним последовали остальные. Стайлз закатила глаза и потянулась к ручке своего чемодана. В нём лежало столько вещей, будто она собиралась не на неделю писать эссе о краеведении, а эмигрировать на Аляску. – Позволь мне спасти твои хрупкие руки от этой тяжести, – бархатный баритон прозвучал, в который раз за день, прямо над её бедным ухом. Её одноклассник по имени Теодор Нотт возник, из ниоткуда, как всплывающая реклама в интернете. Та, которую хотелось побыстрее прокрутить и вернуться к просмотру чего-то более интересного. Парень на протяжении полугода настойчиво добивался внимания Таты и та, искренне не понимала, за какие такие прегрешения, она заслужила всё это. Школьница уже было открыла рот, чтобы сказать, что её хрупкие руки вполне созданы для того, чтобы ударить кого-то этим самым чемоданом, как между ними вклинилась высокая фигура. Драко Малфой, который в отличие от своего лучшего друга, носил титул «самого невыносимого и эксцентричного парня», вполне заслуженно. От него пахло дорогим парфюмом, вперемешку с сигаретами, и абсолютным, невыносимым высокомерием. Он небрежно оттолкнул Тео плечом, словно тот был назойливой мухой, и перехватил чемодан Таты. Их пальцы на долю секунды соприкоснулись. Стайлз словно ударило током, и она резко отдернула руку. Драко хищно ухмыльнулся, глядя ей прямо в глаза. – Привет, Белоснежка. Надеюсь, ты взяла с собой сегодня мозги. Должен же кто-то написать за меня эссе, пока я буду наслаждаться природой. – Скорее я напишу эссе о том, как закопать тебя в лесу, и не оставить улик, Малфой. – Прямо как в лучших традициях тру-крайма. Жду – не дождусь, малышка! – Эй, я всё ещё здесь. – Попытался возмутиться такому странному флирту неудавшийся герой – любовник Нотт. – Как жаль, что нам плевать… Драко хотел добавить ещё парочку оскорблений, но его перебил визгливый голос, от которого у местных голубей случился микроинсульт. Пэнси Паркинсон, его подруга детства и по совместительству сумасшедшая фанатка, подлетела на крыльях любви к ним. Её глаза гневно сузились, когда она увидела, чьи вещи держит Малфой. – Скажи мне, что мы не поедем в этом ржавом корыте! Там даже нет нормального кондёра! И почему ты тащишь её чемодан? Ты что, устроился к этой выскочке швейцаром?! – Паркинсон, если ты сейчас же не прекратишь истерику, я сдам тебя в качестве негабаритного груза, – прошипел блондин. Он развернулся и, не обращая больше внимания ни на возмущенную Пэнси, ни на оскорбленного Теодора, поволок чемодан Таты к багажному отделению автобуса. Стайлз лишь тяжело вздохнула. Неделя в одной деревне с этими людьми казалась более страшным испытанием, чем любые экзамены и не поступление в ВУЗ. Наконец – то все сели. Тата заняла место у окна, надеясь вздремнуть, но стоило ей закрыть глаза, как рядом на сиденье плюхнулся Малфой, не подпуская к ней никого. Пэнси, не успевшая занять место рядом с ним, мстительно устроилась прямо за их спинами, и теперь школьница чувствовала её испепеляющий взгляд у себя на затылке. Автобус дернулся и, издав жалобный стон умирающего кита, выехал на трассу. Поездка длилась бесконечные пять часов. За это время лондонское солнце скрылось за облаками и начался проливной дождь. В салоне царил типичный подростковый хаос: кто-то рассыпал чипсы, кто-то пытался тайком попивать алкоголь, а кто-то незаметно для старших покуривал в открытую форточку. И вот, автобус преодолел последний подъем, и начал сбавлять скорость. Деревья за окном расступились, открывая не такой уж роскошный вид, как им обещали учителя. Тата прильнула к стеклу, вглядываясь. На въезде в деревню стоял старый, покосившийся деревянный щит. На нём было выведено: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛОВЕЛЛИ!» Ниже официальным шрифтом значилось: «Население: 450 человек». Стайлз нахмурилась. Цифра «450» была жирно перечеркнута. А прямо под ней, свежей, еще стекающей красной краской из баллончика, неровными буквами было приписано: «Скоро будет еще меньше».