О завучах и сигаретах

Все школьники ненавидят субботники. Это аксиома! Точно такая же истина, как и то, что солнце светит, а луна видна ночью. Антон, конечно, тоже их не жаловал, в особенности поутру, часов в девять или десять, когда он должен был видеть сладкий сон, и даже не подозревать о шприцах за гаражами. — Антон! — мамин крик послышался сквозь толстую дверь ванной. — Шустрее! Метлу я возле входа положила. Метлу, как же. Сплюнув пасту изо рта, Антон как-то уныло промычал в ответ согласие, выходя из ванной. Возле входа, конечно, стояла не только метла, но и пакеты, резиновые перчатки, совочек и тряпки. Настроение упало ниже плинтуса при виде этих атрибутов чистоты, и Антон хмыкнул при мысли о том, что мама ещё хотела ему грабли засунуть. Ну какая мать бы наслаждалась тем, что её ребёнок ковыряется в мусоре? Он наверняка там будет один стоять перед Лилией Павловной, со своей глупой метлой, совочком и пакетиками! Отец согласился его подвезти. Уже сидя в машине Антон наблюдал, как посёлок ведёт себя на выходном: вот дядя Вася убирает палисадник, а рядом его соседка, тётя Зина, что-то делает с арматурой в руках. Кто-то ковырялся в своей старой колымаге, что уже никогда не поедет, а кто-то напивался до посинения с самого утра. — Ну, сынок, — обратился к нему отец, отчего Антон оторвался от дороги. — Надолго это? — Не знаю, — хмуро ответил он. — Надеюсь, что в двенадцать уже буду дома. — Добро, — папа начал притормаживать перед поворотом в школу. — Надо и во дворе потом помочь, так что не задерживайся. Ужасный день, ужаснейший. Когда отец говорил «помочь», чаще всего он имел ввиду «подержать фонарик и подать мне вещь, название которой я знаю, а ты — нет». Антон лишь кисло кивнул, сдержавшись и не кривляясь, а затем шустро вынырнул из машины. Свежий воздух и осенняя пёстрость деревьев отрезвили на самую малость. Перед школой было непривычно пусто и тихо. Где-то вдалеке кричали люди, а Антон уже заметил свою группу, достаточно большую, возле ступенек крыльца. Лилия Павловна возвышалась над его одноклассниками, как высматривающий добычу орёл, и руками то и дело поправляла висящую на плечах шаль. От этого движения у него шли мурашки по коже. Пересекаясь взглядами с Полиной, на лице Антона проклюнулась робкая улыбка: хорошо, что она здесь, так бесчисленные бычки убирать захочется резвее. Крики, бывшие где-то у дворов пятиэтажек сейчас приближались к школе с оглушительным эхо. Антон уж было махнул рукой, двинувшись к одноклассникам, как среди всех этих оров расслышал знакомый голос. Медленно оборачиваясь, он увидел, как к школе, словно зверёныша, тащит Рому мать. — Мам, ну пожалуйста! — одноклассник его обернулся, и чёрный пакет в его руках забавно погремел. — Я обещаю, в огороде все сорняки выдерну. К обеду! — Марш, я сказала! — женщина, что Антон до этого никогда не видел, ткнула Рому в спину. Под пронзительным прищуром Лилии Павловны, Пятифан пролетел пару шагов, пока пакет его шуршал на весь двор, и остановился прямо возле Антона. Рома зыркнул на него ещё хуже учительницы, затем оглядывая толпу одноклассников. — Петров, Пятифан, — ледяной голос классной руководительницы раздался над головами и заморозил не хуже осеннего ветра. — Встаньте в строй. Рома лишь раз обернулся к матери, и, не решаясь ослушаться учительницы, подошёл ближе. Антон же прошёлся чуть дальше, становясь за спиной у Кати с Полиной, по пути задевая всех проклятой метлой. — Так, — цыкнула Лилия Павловна, смотря на часы. — Ждать мы больше никого не можем. Сколько вас… Пятифан, где Будаев? — Не знаю, — слишком быстро ответил последний. Пока она пересчитывала детей, Ромка как-то невесело хмыкнул, а затем зашарил по карманам. — Поделимся на несколько секций, — Лилия Павловна двинулась к стадиону. — Мальчики, надо нам принести воды. Вёдра я там поставила, вон. Девочки, пока будем подметать крыльцо. Приготовления к самому субботнику заняли прилично времени: Лилия Павловна была спокойнее, чем на уроках, иногда даже улыбалась или смеялась, Антон пару раз сбегал вместе с Никитой в школьный туалет, таская вёдра с водой, а Катька с Полиной и Ариной работали мётлами, негромко переговариваясь. Антон, конечно, морщился, выгребая из углов ступеней целые мешки окурков, и, конечно, ему не нравилось бесплатно работать метлой на благо школы, но что-то было в этом медитативное, успокаивающее. Смех одноклассниц за спиной и толчки в бок от друзей напоминали, что он пришёл сюда вовсе не бесполезно. Ах, если бы не один нюанс… Ромка, в основном, отлынивал, но хвастался с таким усердием, будто он сам эту школу убирает каждый день! — Не, Полинка, глянь, тут надо вот так, — Рома взял совок в левую руку, а правой сметал бычки в него. Из-за его неудобного хвата бычки посыпались, один за другим, оставляя за собой след из пепла. — Ага… — Полина лишь мельком взглянула, затем поворачиваясь к Антону. — Держишь пакет, да? — Держу-держу, — тот кивнул, в толстых резиновых перчатках расставляя края мусорного пакета. Полина тут же засыпала горсть листьев внутрь, затем кивнув ему. — Антон! — прокричала ему Катя сзади. — Подай нам совок! Стоящая рядом с ней Арина улыбнулась виновато, пожав плечами. — А ваш совок где? — подхватив свой инструмент, Петров двинулся к девочкам, наблюдая сметённые в кучки листья, вперемешку с сигаретами и бесчисленными обёртками от конфет и разбитых стёклышек. — Мы забыли, — с язвительной улыбкой Катька забрала его совок. — А ты всё равно с Полиной спелся. Одного на двоих вам хватит с головой. Неловко потоптавшись, Антон кивнул, и побрёл обратно, шурша листьями под подошвой. Рядом с Полиной уже стоял Ромка, схватившись за пакет. — Ну, что ещё надо вынести? — с обнажёнными зубами подняв ношу, Ромка закинул его на плечо. — Ой, Ром, — Полина чуть сморщилась. — Он же грязный… — Ниче-ниче! — задрав нос, он чуть подкинул последний. — Настоящий мужик такой херни не боится. О, Петров! Рома прищурился, глядя на него, не отрываясь. Полина также обернулась, резко и порывисто, а затем схватилась за метлу с улыбкой. — Антоша, — начала она, указывая рукой куда-то позади себя. — Ты мне не поможешь с этим завалом? Там много жевачек налепили, они заледенели. Рома сказал, что вынесет мусор. Вынесет мусор? Добровольно? — Да? — окинув Пятифана взглядом, Антон опасливо прошёл к скамье, на которую указала его подруга. — Ну, хорошо, помогу, конечно. — Вот здорово, — она потянулась к инструментам. — Вот тогда тебе ножик, я там… — Эй, Петров! — Рома гаркнул, затем скашивая глаза на Полину. — Ты лучше… мне помоги! Я что, один тащить должен? Антон пару раз моргнул в полной тишине. Только шёпот листьев окружал их троих. — Зачем? — Как зачем? — Рома возмутился, пиная пакет. — Что, помогать уже не хочешь? — Пакет же с листьями и окурками, — не сдавался Антон. — И что? Петров нахмурился, почесал голову запястьем. Обернулся на Полину, что стояла, также насупившись, а затем пожала плечами. — Ну… — с сомнением протянул он, вновь оглядываясь на Рому. Тот дышал как-то сдавленно, словно сквозь зубы. — Петров, мне надо, — он закинул пакет на плечо. — Давай, тяжело. Тяжело?! Как же! — Пошли уже! — Пятифан зашарил по карманам вновь. — Три часа сиськи мнёшь. Антон нерешительно обернулся на Полину, которая лишь покачала головой, поджав губы, и затем к Ромке, что уже пошаркал к ближайшему месту, где дворник складировал мусор. Шекспир ничего не понимал о действительно важных дилеммах. Какое к чёрту «быть или не быть»? Пойти и огрести сейчас или не пойти, и огрести потом?! — Тебе необязательно идти, — подала голос Полинка, смотря в сторону Ромы. Оглядывая всю школьную площадку и прикинув, что мусор выносить не так-то уж и далеко, Антон решил, что лучше пойти сейчас. Тут хотя бы классная руководительница в зоне поражения… — Петров, — заорал Рома, остановившись и разведя руки в стороны. — Долго ждать тебя? От его окрика Антон дёрнулся, затем просеменив за чужим силуэтом, спиной ощущая взгляд Полины. — Я сейчас приду, — он бросил через плечо. — Жвачки не трогай! Рома шёл быстро, время от времени оборачиваясь за спину. Практически всю дорогу они молчали, слушая отдалённый смех детей и вскрики Лилии Павловны. Антон даже не предпринимал попыток «помочь» и взять пакет себе на время, видя, что в руках одноклассника тот ведёт себя как пушинка, то и дело подлетая при его торопливых шагах. Пятифан напряжённо озирался, а затем положил мешок в общую кучу. — Так, Антошка, — его голые ладони вновь всполошили карманы тонкой ветровки. — Идём-ка за мной. — Зачем? — настороженно спросил Антон, замирая. — Сказал же, бля, надо, — вытаскивая из кармана пачку сигарет. Рома торопливо свернул за угол школы, проходя десяток метров вперёд и встал под облупленным подоконником возле открытого окна. Зажигалка в его руках с треском чиркнула, и Пятифан поднёс его к сигарете, зажатой своими губами. — Ты что!.. — шёпотом закричал Антон, глазами обводя местность вокруг. — Увидят же. — Ссыкло ты, — Рома закатил глаза, нисколько не сбавив громкость тона. — Я тут сто раз курил, не увидят. Сердце у Антона забилось чаще, и он перебрал руками, всё ещё в резиновых перчатках, застёжку от своей куртки. Ромка сделал затяжку, в прострации глядя куда-то за горизонт, где облака плыли с безмятежной скоростью. Сам Петров и не думал спрашивать о причинах его просьбы, ковыряя носком землю, а затем оборачиваясь за угол в поисках учителей. — Слыш, Антошка, — начал было Рома, а затем вновь прилип к табаку. Вот оно. Причина, по которой Рома его сюда затащил. Антон с замершим дыханием вслушивался в тлеющий звук сигареты. Тот выдохнул дым, поджал губы. Замолчал. Обычно, когда Рома ему угрожал, Антон это ощущал тут же, ведь сам Пятифан становился похож на волчонка: волосы дыбом вставали, разворачивался прямо и даже шея оказывалась чуть втянута, будто перед прыжком. Сейчас же Рома… мялся. — Что? — Антон вновь выглянул за угол, становясь подальше от одноклассника. — Да не провоняешь, не боись, — Ромка усмехнулся. — Скажешь, костёр жгли рядом. — Конечно, — Петров скривил губы. — Лиль Павловна же дурочка полная и очень добрая. Поверит. Рома рассмеялся коротенькой трелью, затем вновь умолкнув. Отчего-то от этого звука сердце подпрыгнуло, и Антон пуще прежнего стал всматриваться во все щели вокруг. Ему всё казалось, что сейчас из-за угла выскочит целая учительская орава, и их выдворят из школы. — З-зачем звал? — Антон вцепился пальцами в угол здания. Ладони в перчатках запарились и вспотели. — Да я подумал… — Рома откинул голову назад. — Бля, ну, помощь нужна. В одном дельце. Смотрел он сверху вниз. Какое ещё дельце? Рома отстучал сигаретку и вздохнул как-то устало. Он провалился к стене, и кусочек штукатурки отпал шлёпнувшись прямо ему на ботинок. — Сука, — встряхнув ногу с силой, Рома задрал голову. — Убьёт же когда-нибудь. — Ага, — кивнул Антон. Он надеялся, что Пятифан уже забыл о том, что собирался его втянуть во что-то наверняка противозаконное. Волосы вставали дыбом при мысли о том, что Антону скажут сторожить, пока Ромка с какими-то ребятами будут проворачивать свои схемы, а крайним окажется сам Петров. — А дельце-то… — одноклассник отвёл глаза. — Ты короче скажи, как бы сделал? Чисто, если представить. Рома набрал долгим вздохом воздуха, затем поднимая взгляд на Антона. В ушах застучало, и тогда Петров отогнулся от угла на негнущихся коленях, вслушиваясь в каждый чужеродный шорох. Он ничего не понял из того, что сейчас ему говорил Ромка, но у самого отлегло от того, что, кажется, шестёркой быть не нужно. — Что представить? — наклонив к плечу голову, Антон подошёл чуть ближе. — Ток это не мне надо, Шурик, — Ромка цыкнул. — А другу моему хорошему! Ну короче, ему нравитс… Он резко осёкся, смотря Антону за спину. Где-то рядом послышались шаги. Кто-то приближался прямо туда, где они стояли, вот-вот грозясь завернуть за угол. Он перевёл взгляд на Ромку, и только тогда понял, как от них пасёт сигаретами. Одна из них до сих пор у одноклассника в руках. Антон обернулся, выскакивая за угол: там шла Вера Васильевна! Чувствуя, как ухнул вниз желудок, он подбежал к Роме, находу выпаливая шёпотом: — Вера Васильевна идёт! — Это кто? — Рома затянул сигарету, пытаясь докурить за три секунды. — Завуч! С этими словами одноклассник его сдавленно закашлялся, хватаясь за горло и выпучивая глаза. — Тихо, — Ромка махнул ему рукой. Антон нахмурился, порываясь вновь уйти к углу и замер: шаги всё явственнее приближались, а голос Веры Васильевны слышался отчётливо. — Жвачка есть? — Рома всё затягивался. — Нет, — прошипел он в ответ. — Дай перчатку! — Пятифан вытянул руку, хватаясь за ладонь Антона. Он едва ли не выдернул ему пальцы, с силой потянув за тонкую резинку. — Да подожди ты!.. — наспех снимая перчатку, Антон встряхнул ушибленную руку. — Зачем?! Шёпот перебивал звонкий стук каблучков о бетон. Завуч была на хвосте, а Рома со скоростью света натянул одну перчатку на руку, правда шиворот-навыворот. — Это что за безобразие? — послышался над головой громкий и требовательный голос завуча. — Вы что тут забыли? Антон подпрыгнул, оборачиваясь с чувством, что остался заикой до конца своих дней. — Ой, Вера… Александровна… — Рома улыбнулся. — А мы тут это… убираемся. Он вскинул руку в перчатке. Вера Васильевна же только пуще прежнего разразилась: — Так, чтобы я вас тут больше не видела, бездельники! — она пригрозила пальцем, театрально убирая чёлку. — Классной руководительнице передайте, чтобы зашла ко мне в кабинет! — Да, Вера Васильевна, — Антон лишь мельком взглянул на Ромку и понуро опустил голову. — Извините. — Марш на субботник! — завуч прервалась, словно о чём-то вспомнив, и отправилась дальше. — Я прослежу за чистотой! Они кивнули синхронно. Также быстро, как и пришла, Вера Васильевна направилась к подвальным помещениям, снова сворачивая за угол. — Пиздец… — Рома снял перчатку, вздыхая. — Ты же сто раз тут курил! — Антон передразнивал одноклассника, всё ещё в полголоса. — Ты чё, Петров, страх, что ли, потерял? — Пятифан улыбнулся. — Ну, после такого-то, — он утёр лоб рукой без перчатки, и улыбка против воли всплыла на лице. — А вообще, спрятать окурок в перчатку — это… умно. — Чё? Какой окурок? — Ромка нахмурился, затем вытряхивая показательно перчатку. — Я туда ниче не прятал. Антон оглянул землю вокруг одноклассника, чувствуя запах дыма, а затем поднимая глаза: — А где он? В кармане? — Да не… — Рома отвёл взгляд назад. Он уставился на окно, и Петров проследил за его взглядом. Ему вдруг стало дурно, и Антону категорически не хотелось верить, что Рома такой кретин. — Я короче туда швырнул с психу, — он усмехнулся. — Ща достанем. — Рома, — Антон понизил голос. — Ты не чувствуешь запах? — Запах? — Пятифан принюхался. Он замер. Спустя секунды две схватился за голову. — Ебать, там что-то горит, что ли?! — проорал Ромка шёпотом. — Походу! — Антон задрал голову к кабинету, в которой Рома швырнул окурок. Окно было открыто, красная занавеска от ветра чуть покачивалась. — Ром, — севшим голосом начал он. — Это класс макулатуры. Там эта занавеска… — Че? — Рома задрал голову. — Пизде-е-ец! Он прошёлся вокруг на пару шагов, а затем подошёл к Антону, схватившись за чужое плечо. — Тушить надо, Тох, — Рома оглянул окно, прикидывая расстояние. — Давай я тебя подсажу, потом сам залезу… — Нет! — Антон перебил его. — Я-то причём тут?! Ты кинул — ты и туши! — Ты давай не отмазывайся! — Пятифан гаркнул, всё ещё шёпотом. — В тюрьму вместе пойдём всё равно, Верка нас видела! Антон в тот момент уже стоял практически в наручниках, так ему казалось. Сейчас из-за угла выбежит Лилия Павловна и их повяжут, ну точно повяжут! — Так а чем тушить? — растерянно просипел Антон. — Найдём чем, лезь уже! Рома встал под окном и сложил руки в замок в полусогнутом состоянии, затем кивнув на подоконник. — Реще давай, пока нет никого, — он дёрнул руками. Антон подбежал, положив одну руку на чужое плечо, а ногой убираясь в замочек из рук. — Давай, раз, два… — Рома чуть подкинул его. — Три! Антон оттолкнулся от земли, и дотянулся до подоконника, подтягиваясь и пролезая через открытое окно. Запах гари тут же ударил в нос, щёки покраснели от жары: только собранная перед осенними каникулами стопка макулатуры горела вовсю! — Антоха! — сдавленно прокричал Ромка. — Чё там? Петров высунулся из окна, где одноклассник его уже схватился за подоконник. — Руку давай! — Рома уже стоял, вытянув вверх ладонь. Антон перевесился из окна, вытягивая свою руку в перчатке, пока его приятель оттолкнулся ногами от земли, уже практически подтянувшись, как… — Пятифан! — звонкий голос с улицы послышался. — Ты что вытворяешь?! Антон ошарашено поднял голову, со страху убирая руку. Рома резко спрыгнул, застыв в дурной позе, и заорал на весь двор: — Полинка?! — он прошипел следом, подняв голову. — Тоха, ты не вылазь пока! Ты чё прибежала?! Антон повернулся к кабинету, запах гари в котором становился всё сильнее. Ещё чуть-чуть, и сбегутся учителя, которые увидят Петрова над этой макулатурой! А если сбежать?! Тогда его на следующий день Ромка отпинает со своими дружбанами! Антон снял с руки резиновую перчатку, принявшись со всей силы хлопать ей по сгорающей макулатуре. С улицы доносились крики: — ТОХА, ТУШИ! — орал Пятифанов так, будто Полина на улице его била. — Полинка, давай ведро сюда! — Да что происходит, Пятифан?! — Дай, говорю! Там тако-о-о-ое место грязное, просто пиздец! Очень грязно! Нужно воды! Антон всё это время шлёпал макулатуру перчаткой, как провинившуюся скотину, и понимал, что это совсем не помогает. Огонь, наоборот, только разрастался от открытого окна. — Рома! — Антон подбежал к проёму, выглядывая на улицу. — Дай!.. Он осёкся, глядя на пустой двор. Сбежал Петров оглядел улицу вновь — сбежал с Полиной! Бросил его! Тогда Антон швырнул перчатку в сторону, взяв с учительского стула чью-то белую шаль. Раз уж этот Пятифан струсил, значит пожар нужно устранить во что бы то ни стало, иначе точно сядет! Антон принялся бить тканью горящую бумагу, и вся стопка с грохотом свалилась на линолеум. В тот момент в коридоре послышался топот, и Петров уже практически дрался со стопкой бумаг. — Тоха! — эхом прогремело за дверью. — Ты где, отзовись! Бросая обугленную шаль прямо на пол, Антон выбежал из класса, видя запыханного Рому с огромным ведром воды в руках. — Рома! — такой радостной улыбки у Петрова в жизни не было. — Ты не сбежал?! — Да я за водой сбежал, еблан! Выглядел Пятифан сейчас как принц на белом коне с этим спасательным ведром, и Антон уж было думал на шею ему кинуться. — Отходи! Ромка по пути к кабинету расплескал половину воды на пол, и забежал как краб в проём, стукнувшись плечом. С размаху он качнул ведро, выплёскивая оттуда добротных пять литров воды. Шипящий звук потухшего пламени на секунду оглушил их. Так они и замерли: один зажав уши, а второй с огромным ведром в руках. — Всё? — с севшим голосом спросил Антон, проходя вперёд. Нога тут же угодила в лужу. — Ну и вонища тут, — Ромка закашлялся. — И макулатура вся испортилась. Стало так тихо, что Антон отчётливо слышал их тяжёлое дыхание. — Ну, — Ромка вытянул шею, нахмуренно оглядывая кабинет. — Вроде потухло… — Вроде… — Антон кивнул. Ещё с полминуты они молча смотрели на утроенный ими потоп с кусками обгорелой бумаги и некогда белой шалью. Дым в кабинете застилал практически весь обзор даже при том, что окно было открыто. — Валить надо. — Пошли, — Антон развернулся к выходу, шаркающей походкой за ним следовал Рома. Именно тогда, когда они вышли из кабинета в узкий коридорчик, весь заляпанный водой, мальчики услышали решительный цокот каблуков, словно кто-то выгуливал кобылу в школе. — Так, — белый, как снег, Ромка, подал голос. — Спокойно. Щас мимо пройдёт. Антон пожевал губу, глядя на одноклассника, и понял, что им совершенно нечего сказать в своё оправдание. Шаги становились всё громче, и Антон уже слышал шорох одежды и ключей в руках. — Что за крики, объясните мне?! — как гром среди ясного неба просвистел в коридоре голос. Затем появился силуэт: грузная верхняя часть, наклонённый вперёд корпус, светлая чёлочка, падающая на глаза и стремительная походка. Это директриса. Антон вмиг посерел, а Ромка ногой закрыл дверь в кабинет. — А ну-ка быстро отошли! — директриса закричала во все мочи. — Что за запах такой?! Курили в школе?! Она затихла, затем принюхиваясь: — Вы что, хулиганы, жгли тут что-то?! — Нет… — Петров покачал головой. — Убирались… В голове у него уже всё было кончено. Он уже был дома под разочарованным взглядом родителей, Полинка уже узнала, Оля уже узнала, полицейские уже узнали и влепили ему статью, и Антон уже был на пути к СИЗО вместе с Ромкой в наручниках. Они молча отошли от двери, уступая директрисе. Оставалось только галантно открыть ей двери и получить по шее следом. — Чтобы через пять минут были у меня в кабинете вместе с классным руководителем.

***

В кабинете директора часы работали отлажено — Антон насчитал ровно шестьдесят тиков, прежде чем ворвался его отец, едва не сорвав дверь с петель. Он лишь встретился с родителем взглядом и уже понял чужое настроение по вздувшейся на его лбу вене. — Присаживайтесь, — директриса указала рукой на диванчик напротив своего стола, где уже сидела мама Ромы. Петров с Ромой стояли с другой стороны, как бесхозные сироты. Антону было нечем дышать, и он смотрел в пол, всё отсчитывая тики. Ромкины ботинки сплошь покрытые грязью были его пейзажем. — Что произошло? — на удивление нерешительно спросил отец. Директриса тяжело вздохнула, оглянув тяжёлыми глазами их родителей. — Вот будем выяснять сейчас, — требовательным и расстроенным одновременно тоном сказала она. — Теперь отвечайте правду. Женщина обратилась к ним, и Антон лишь на секунду поднял взгляд, а затем вновь опустил. — Кто в кабинете с макулатурой курил? Поджав губы, он смолчал. Антон изо всех сил старался не смотреть в сторону Ромки, не выдавать даже взглядом. Лишь смотрел на отца, лицо которого приобрело, наконец, здоровый оттенок. Он даже чуть повеселел. — Что молчите, бездари? — ромина мама подала голос. Директриса как-то одобрительно ей кивнула, затем постучав ручкой по столу. — Я курил, — подал голос Ромка. В тишине послышался вздох его матери. Антон замер, поднимая голову, и отчего-то в груди что-то засвербело, противное и… неприятное. — За школой курил, Антона потащил сторожить, — нехотя продолжал Рома, не поворачиваясь в его сторону. — Короче… Потом… Голос Ромки стал подозрительно дрожать. Антон сжал губы ещё сильнее, отводя взгляд. Не ржать, не ржать, не ржать… — В общем, я кинул бычок, — он осёкся, прочищая горло. — Ну, окурок, в окно. Под конец фразы его голос сорвался на высокую ноту, и Антон не выдержал, посмотрев на одноклассника. В тот же момент Ромка тоже посмотрел на него. Как назло, тот захихикал первым. Антон держался, хотя чувствовал, что воздуха уже не хватает и уши горят. — А там, оказывается, макулатура, — Рома смеялся всё сдавленнее, глубоко вздыхая на перерывах и трепая себя по щекам. — Антон полез тушить. Громкость его смеха всё нарастала, и Антон прыснул, опасаясь смотреть в глаза отцу. Рома уже покраснел от усилий, но всё равно продолжал: — А там, короче, — он вновь прервался, и хохот уже вырывался обрывками. — А там Полинка с ведром как раз, а я говорю, отдай… Пятифан не выдержал, срываясь на громкий и безудержный смех, отчего Антон аж задрожал, но не смеялся. Ну, смеялся, но тихонько. Конечно, до тех пор, пока не столкнулся взглядами с Ромой — тогда-то Антон не выдержал, и смех вместе с мощным звуком вырвался из груди.Одноклассник его уже согнулся, пытаясь вдохнуть хоть разок. — Безобразие… — директриса, казалось, сама заразилась их смешинками. — Выйдите вон, проветритесь. Антон с Ромкой практически поползли к выходу из кабинета, до этого ещё хоть немного стараясь сдержаться, но как только руки закрыли двери, сил не осталось: громкий гогот раздался на весь коридор. Антон на согнутых коленках подошёл к подоконнику, упираясь лбом в холодную краску, и смех уже даже не звучал от нехватки воздуха, а выходил с несуразными хрюками. — Ты чё, — вытирая слезу из-под очков, он обратился к Ромке. — У Полины, что ли, ведро отжал? — Да, — тот кивнул, едва успокоившись. — А чё ещё делать было? Она, видимо, за тебя волновалась, вот и ведро это притащила, как чувствовала, ха-ха-ха! Под конец фразы его вновь начало крыть, но истерики удалось избежать. Между ними повисла уютная тишина, и пару секунд они просто смотрели в окно, наблюдая за классом, всё ещё трудящимся на субботнике. — Нас же убьют, — заключил Антон. Ромка фыркнул. Через секунду их вновь сложило пополам. — Ну, насмеялись? — тут же послышался голос директрисы за спиной. Она выплыла, словно акула, из-за двери, одним своим взглядом заставляя их умолкнуть. Антон только робко кивнул, а затем посмотрел на отца, всё ещё сидящего на диванчике. — До конца четверти каждую субботу будете убирать школу. Антон с Ромой как болваны закивали. Не такое уж и плохое наказание! — Под строгим присмотром Веры Васильевны, чью шаль вы испортили. Они посмотрели друг на друга, и Антон быстро выдохнул, увидев, как дрогнул у Ромки уголок губ. Не ржать… — Теперь марш убираться! По-солдатски они синхронно развернулись, а затем практически побежали к выходу. Антон тогда подумал, что до конца этой четверти субботники будут не такими уж и ужасными. Даже если с Ромкой.