Синдром Морти

— ...Блять, Морти, ебаный кусок ты дерьма! — Рик не сдерживался, как и всегда, кричал во время бега, даже не запыхавшись. — нахуя ты это сделал?!       Морти мчался рядом, теряя дыхание, ощущая, как ноги становятся тяжёлыми, а колени подкашиваются. Да, за все то время, пока они с дедом путешествовали, они много раз срывались на бег, но сейчас они бежали по ебаной пирамиде, причем вверх, а сзади их преследовали разъярённые человекоподобные кошки с шестью гигантскими сиськами. — Прости, Рик… Блять! У них такие м-милые котята, я просто не сдержался! — Морти не мог заставить себя злиться. Не хотел. Не было времени — они бежали, а он спотыкался и падал. — Зоофил ебаный, тебе земных кошек не хватает нихуя?! — как всегда, раз за разом, Рик никогда его не жалел, всегда указывал парню на его ошибки и плевать, позволяла ли ситуация подобное.       Мерзкий куст! Морти не заметил его, споткнулся и упал лицом о камни. Боль давно ничего не значила. Страх сковал его хрупкое тело, отчаяние и осознание, что ему абсолютный, полнейший пиздец от этих миленьких кошаков…       Рик подбежал к парнишке, схватил его за талию и взял подмышку, даже не напрягаясь. Смит уже давно перестал удивляться его всемогуществу, но вот его редкому, но все-таки состраданию к внуку… Это было всегда неожиданно, словно… Словно сакура, цветущая зимой или сиськи шестого размера у семиклассницы… Блять, извините, Морти не умеет подбирать эти… Эпитеты! — …как Джерри, блять, — что-то бормотал Санчез, а затем резко подбросил вверх склянку с кошачьим молоком — цель очередного приключения — достал портальную пушку из кармана и выстрелил себе под ноги, проваливаясь вниз.       Не прошло и мгновения, как Рик приземлился в гараже, автоматически расслабив руку, и Морти свалился лицом на бетонный пол, сказав что-то вроде «Ай», хотя и сам бы не различил сказанного — настолько было больно. Он научился это терпеть, но разве к такому действительно можно было привыкнуть, чтобы вообще ничего не чувствовать?       Из портала прилетела склянка и Санчез ловко её схватил, довольно усмехнулся и поставил на верстак. Смит поднялся, подрагивая конечностями, а затем попытался встать ровно, хотя все равно пошатывался. — А з-зачем нам вообще нужно кошачье молоко? — спросил Морти, с любопытством подходя к деду и подглядывая тому за плечо. — Чтобы письку смазывать перед тем, как дрочить, — буркнул Рик, активно разливая какие-то ядовито-яркие жидкости из колбочек в большую стеклянную колбу. Морти не особенно был хорошо знаком с химией, поэтому не вглядывался в происходящие, обратив все свое внимание на профиль Санчеза. — шутка, которую ты все равно нихуя не понял. Это что-то вроде одного из ингредиентов, для нужной мне хуйни. Остальное знать — жирно будет.       Орлиный профиль, большие, круглые глаза, глубоко посаженные в череп, тонкие, сероватые губы… Морти не вглядывался в морщины, потому что это совершенно не имело значения — они были изюминкой Рика, его опытом, его травмами. Что же в голове у этого Бога, который сидит перед ним и что-то ворочает? Какие мысли окружают его голову, от которых он прячется за маской безразличия и ненависти ко всем существам Вселенной?       Потянул руку к его плечу, представляя, как ощутит его кости, скрытые за слоем одежды… Но одернулся, отстранился, отошёл. Боится. Чертовски боится своего деда, не хочет его злить, расстраивать. — Так и будешь тут стоять, сталкер мелкий? — голос громкий, хриплый, но родной. — давай вали отсюда, пока я тебя не отпиздил.       Морти бросил на него последний взгляд. Рик его любит. Он хотел в это верить. А если нет, то что тогда означают моменты, когда дед его спасал, когда помогал ему, когда восстанавливал конечности и при смерти возвращал душу внука в новое тело? Мысль о том, что это не любовь и даже не привязанность ранила, ведь Морти понимал, что скорее всего он пока просто нужен Санчезу, как инструмент, как защита, наживка… Но ведь Рик отрицал это, говорил, что это не так!       И Морти верит ему. Хочет верить.       Он подходит к выходу, но перед тем, как закрыть за собой дверь, шепчет: — Спасибо, деда Рик.       Парень не замечает, как по привычному маршруту заходит к себе в комнату, как садиться на кровать и, кажется, включает ноутбук… Но смотреть ничего не тянет, от новой информации в желудке вскипает отвращение.       Отложил устройство, лёг на спину, устремил взгляд в потолок. Морти не нравилось, когда Рик на него орал, срывал злость, стирал память, калечил и всякое подобное, но… Его ведь можно понять. Можно понять его чрезмерную тягу к алкоголю и к наркоте, к девушкам и парням, про которых он забудет после первого же секса. Его дед — чертовски травмированный тип, человек, которому реально нужна помощь, поддержка. Но почему он отвергает её? Боится показаться слабым — единственный ответ.       Парнишка мало разбирался в психологии и подобной чепухе, но после того, как он с семьей пару раз посетил того психолога в очках, он много раз задумывался о её словах, просвещённых огурчику-Рику. Часто думал о том, что Санчез привязан к своей семье, пусть они ему и не родные. И привязан к нему. К Морти.       Морти не мог выкинуть из головы костлявые, но сильные руки, обхватившие его талию. Он сжимал его, казалось, с нежностью, боясь, как бы не раздавить, как бы не уронить…       Рик о нем заботился. Да, кричал, да причинял глубокие психологические и не только травмы, но, блять, он тоже человек, тоже совершает ошибки! И как бы Морти не злился, он не мог его возненавидеть. Как бы не отдалялся, он хотел чувствовать его рядом. И, блять, как же сложно это признавать… Ему нравились их совместные приключения.       Черт, его глаза, пусть и не такие белые, как других, но все равно ясные, умные… В них не читаются эмоции — Рик профессионал, но Морти отчётливо видит все мысли, которые транслирует Санчез. Все его желания и надежды. Всю его боль. Только парнишка может это заметить, только благодаря своему опыту нахождения с гением, он может его понять. «Он меня ненавидит.» — промелькнула мысль в голове и Смит зажмурмлся. «Ненавидел бы — не брал с собой в ебеня Вселенной. Он просто старый одинокий гандон, которому нужно внимание и чья-то привязанность.» «Я — инструмент. Просто помощник, ничего более.» «Он скрывает, но ценит меня,» — Морти расслабил конечности. — боится признаться, но я его знаю.»       Морти почувствовал его руки на своих плечах. Ощутил, как они скользят по его телу, как касаются груди и живота, а затем понял, что начинает дрожать, что мурашки бегут по спине… Глаза закатились, как только Морти представил его голос у своего уха, горячее дыхание, и, кажется, он шепчет его имя…       Морти расстегнул ширинку джинс, ощущая, как сильно возбужден, потянутся рукой вниз… И замер.       Он знает, что Рик любит его. По своему, но любит. Знает, что Санчезу плевать с кем спать, ему плевать на мораль и этику, а главное — на правила.       Морти застегнул джинсы, встал с кровати, все еще чувствуя, как горит его маленькое тело. Пошел по знакомому пути, игнорируя взгляды родных — они поймут его, Морти знает. Остановился возле двери в гараж, замер, едва касаясь пальцами ручки.       Рик пошлет его. Скажет, что ему мерзко с Морти. Может, кинет в него чем-нибудь… Но Смит знает, что ему сказать. Знает, что если убедить его достаточно, Рик поймет, не откажет. Санчез — осознанный человек, знает чего хочет, так почему бы ему просто не помочь своему компаньону?       Это просто желание. Ничего большего.       Дверь скрипнула, проливая искусственный свет на темное пространство гаража. — Р-Рик? Ты тут? Мне нужно с тобой, ну… Поговорить? Кое о чем… — Морти запинался и делал паузы между словами, потому что волновался. Не боялся, он знал, что Рик его поддержит, просто это было так непривычно… — Морти, какого хрена тебе нужно? Ты ушёл буквально пять с половиной минут назад, — раздался голос изнутри и Смит воспринял его слова как приглашение.       Внутри сияла знакомая лампа в углу, а также длинный розовый светильник, под светом которого как раз и сидел учёный, что-то активно разминая пестиком в ступке. — Мне ничего не нужно, п-просто… Просто поговорить, окей? — Блять, Морти, я работаю, ты не мог бы прийти на пару часов позже? Утром, например? — уже не так раздраженно, сосредоточенно прозвучали его слова.       Но Морти не мог ждать. Не мог больше терпеть. Он давно испытывал это к Рику, но подавлял себе эти чувства, как что-то ненужное, мерзкое…       Он не готов всю жизнь сидеть, закрыв рот и дрочить по ночам. Он не такой человек, не станет замалчивать. Он скажет в лицо прямо, выльет всю правду до последней капли. Санчез, может быть, начнет угарать над ним и издеваться, но… Смит сможет доказать ему все. По крайней мере, он в это верил.       Он подошёл ближе к деду, подвинул слишком высокий стул на колесиках, сел рядом, не чувствуя землю под ногами. — Это очень важно. И ты выслушаешь меня, если я ч-ч-что-то значу для тебя, — Смит пытался говорить серьезно, но волнение в его голосе читалось слишком явно.       Рик отодвинул ступку, снял защищающие глаза очки, посмотрел на внука испытывающе, с привычной ноткой раздажения, уставше. — Ну рожай, у тебя две минуты, — буркнул он, отодвинувшись от внука на стуле.       Санчез расслабленно уселся, широко раздвинув ноги, упер локти в колени, смотрел на него внимательно, так, как смотрел чрезвычайно редко. Может, настроение хорошее? Морти сглотнул, соединил коленки вместе, сжимая их с такой силой, что они задрожали. — Ну вообщем… Тут т-такое дело… — Бла-бла, быстрее, Морти, у меня в планах ещё выпить пару бутылок Каракасского виски, — его взгляд начал терять интерес и Морти понял, что ещё секунда и будет поздно. — Я хочу, чтобы ты переспал со мной! — выкрикнул он, мгновенно краснея.       Тишина. Рик не показал никакую эмоцию, но его интерес вернулся, чему Морти не мог не радоваться. Санчез наклонился к внуку, сцепив руки между собой, теперь изучая его, словно очередной прибор. Вышедший из-под контроля. — Морти, ты сейчас типо шутишь? — сказал он серьезно, спокойно, от чего Смит почувствовал, как начинает разочаровываться. — ты бошкой больно ебнулся или что? У меня в бардачке тарелки есть один… — Рик, я хочу тебя! Я хочу, ч-чтобы ты трахнул меня, хочу… Блять, я этого хочу, Рик! — Морти кусал губы, сжимал пальцами стул, нервозно на нём ерзая.       Рик глубоко вздохнул, откинулся на стуле и начал массировать переносицу крючковатыми пальцами. Морти ощутил, как земля уходит у него из-под ног. — Блять, знал же, что такая хуйня может произойти… — произнёс Санчез слишком повседневно, словно такое предложение от близкого ему человека поступало ему каждый день. — Рик, это нихуя не смешно! — Морти почувствовал, как начинает злиться. — я знаю, что у нас ну… Натянутые отношения, но я так же знаю, что т-ты любишь меня! Ты ценишь меня, спасаешь меня, помогаешь там… Я тоже тебя люблю! Так что нам мешает? Что опять не так?       Рик снова посмотрел на него. Раздражающе спокойно, но с оттенком такой эмоции, которую Морти никогда у него не видел, а потому распознал не сразу. — Морти, ты - мой внук. Я — твой дед. Ещё вопросы? — Да какая нахуй разница? — вскипел парнишка, не сдерживая разочарования. С Риком всегда было тяжело. — ты спал буквально со всей Вселенной! Ты сам сосал себе свой ебаный хуй, а меня ты т-типо стесняешься?! И вообще-то мы не родные, мы из разных… — Морти, заткни свою варежку и послушай дедушку — он мудрее, — Рик тяжело вздохнул, глянул ему ровно в зрачки. Это что… Сожаление? — если факт того, что мы не родные — верен, то я его отрицаю, Морти. Ты для меня — внук, и я не буду тебя ебать.       Морти вскочил со стула, подошёл к Рику ближе, со злобой ткнул тому пальцем в грудь. — Т-ты ебаный лицемер! — закричал он, ощущая, как в глазах начинает резать. — ты спал со всеми. Со всеми, блять! Мы любим друг друга, так что нам мешает просто… П-просто потрахаться? Один раз! Тебе же плевать на правила, на привязанности? Тебе на все похуй, Рик! Так с какого хуя я для тебя — запрет?! — Морти, блять, прекрати думать только о своей письке… — Н-нет, Рик, это ты перестань строить из себя мудрого дедулю! Ты нихуя не такой. Ты развратный, мерзкий, безотвенный, но красивый мужик, которому похуй, во что пихать с-свой член! — Морти плевался слюной, чувствовал, что весь покраснел, что напряжен, как струна, что горячая слеза прокатилась по его щеке. — тебе похуй на мораль, похуй на принципы… Д-да тебе вообще на все поебать! Так какого хрена я — исключение? Ты говорил, что ценишь меня!       Рик тоже слез со стула, наклонился к Морти унизительно низко, лицом к лицу, небрежно оттолкнув его палец от своей груди. — Я. Тебя. Ценю, — прочеканил Рик. — но послушай, блять, меня. — Сейчас начнешь читать нотации? Уж прости, Рик, но это место занято всей моей злоебучей семьёй! — Морти сдерживался, стирал руками потоки мерзкой жидкости, все еще прожигаюшей его лицо, но отчаяние готово было захлестнуть его в каждую секунду, стоило Рику только произнести какое-то категоричное слово в его характере…       Рик внезапно взял его за плечо. Морти хотел отстраниться, оскорблённый, но не смог, так и остался стоять на месте, гневно дыша через зубы, рыдая, как плакса. — Выслушай меня, Морти. Просто выслушай. И заткнись, не говори ничего.       Морти хотел было выплюнуть что-то ядовитое, но понял, что сил его едва хватит даже на то, чтобы продолжать стоять с такими же эмоциями, как и сейчас. Парнишка глубоко дрожаще вздохнул, отвёл взгляд в пол, ощущая, как отступают все его эмоции, оставляя место лишь отчаянию.       Рик повёл его в сторону выхода из гаража, где гигантские ворота были ещё подняты, открывая вид на темное, ночное небо, усыпанное звёздами. Смит не видел их, так как его глаза были слишком мутными, поэтому его взгляд был обращён на мрачную траву под ногами. Санчез сёл на порог, усаживая туда и внука, убрал руку с его плеча и положил ее на землю. Морти ощутил, как ему стало холодно от отсутствия прикосновений, поджал колени и обнял себя, смотря куда-то в сторону. — Морти… — Рик глубоко вздохнул. Наверное жалеет, что рядом нет фляжки. — дело в том, что… Блять, ненавижу всю эту хуйню… Короче, я реально тебя ценю. Не уважаю, конечно, но что-то вроде… Вроде ты неплохой парень, Морти.       Смит покосился на деда, но молчал. Послушно молчал, потому что ждал, надеялся на то, что Рик сможет подобрать слова. Это было почти невозможно, учитывая его навыки в ведении морализаторских разговоров, но надежда все-таки была.       Разочарование. Едкое, горькое. — И, наверное… Чуть-чуть, но я… Я к тебе привязан, — Рик смотрел наверх, на звезды, морщиня бровь. Морти отметил его глубокие морщины на лице, которые в тени выглядели, словно порезы, но это не отталкивало Смита, нет. — как к помощнику, как к парню, с которым я делю шоу, как… Как ко внуку. «Как ко внуку.» — сердце сжалось слишком болезненно, Морти не сдержал тонкого, едва слышного стона, а Санчез не мог не услышать его. — Я не хочу тебя еб… Не хочу с тобой спать, — Рик аккуратно провёл пальцем по плечу парнишки, оставляя тёплый след. — не потому что не люблю, а потому что не хочу, чтобы тебе было херово потом. Ну типо… Я старый, развратный, мерзкий, безотвенный и не такой уж красивый мужик, который нихуя не даст тебе то, что тебе реально нужно. И не секса, а того, чего ты на самом деле хочешь, маленький извращенец.       Морти хмыкнул и оперся руками о каменный порог, хотел было подняться и уйти, но Санчез остановил его, взяв за руку и не отпустив. — Морти… Ты хочешь любви, как любой нормальный подросток. Тебе нужна забота, доверие и вся вот эта сопливая хуетень… Но я не осуждаю, потому что… Потому что сам был таким.       Морти посмотрел на него уже в открытую. Заметил, как меняется его взгляд, обращённый наверх, как слишком крепко дед сжимает его запястье. Боится, что уйдет? — Да, твой гений-дедушка тоже был сопляком, вот это открытие! — привычным недовольным тоном произнёс Рик, вскидывая свободную руку вперед и начиная жестикулировать. — блять, я имею в виду… Если бы мне было четырнадцать и меня выебал бы мой старый, развратный дед, пусть и по моей инициативе, то… Это, типо, не прикольно. У нас бы не было будущего. Еп твою мать, Морти, подумай остатками своих мозгов…       Санчез повернул лицо к внуку, смотрел ему в глаза. Обеспокоенно. Морти шмыгнул носом. Как много нового он узнаёт в этом человеке… — …Зачем тебе будущее с тем, кто не даст тебе ничего из того, что тебе нужно? — Я п-просто хотел с тобой переспать, Рик, — Морти почувствовал, что голос его, пусть и нервный, уже не дрожит так сильно. — один раз. Просто… Просто захотел. — Внучок… Вот нахуя тебе эта сладкая ложь? — Рик чуть сильнее сжал его запястье. — не бывает так с близкими людьми — поебались и забыли. Нет. Ты бы пришёл ко мне в следующий раз. А потом еще. А потом ты захотел бы построить со мной, - знакомый, привычный звук отрыжки, - от-тношения, Морти. Но подумай, чтобы я мог тебе дать? Я ебаный психопат, Морти, я ни к кому не привязываюсь, я бы просто продолжал вести себя с тобой как обычно. Ну, возможно, издеваясь над твоей неопытностью в плане секса.       Морти шмыгнул носом, отвернулся. — Я не хочу, чтобы ты… Чтобы ты жалел. А ты будешь жалеть. — Но ведь с бабушкой было не так… Ты ведь любил её, — ответил Смит, ощущая слабость.       Рик замолчал. Отвернулся, расслабил руку внука, но тот не спешил отстраняться. Они еще никогда не говорили друг с другом о бабушке. Как бы кто из семьи не пытался поговорить с Санчезом о ней, так тот просто говорил какую-то базированную оскорбительную херь и уходил к себе. — Я стёр о ней воспоминания к объебаной матушке, — сказал Рик медленно, проговаривая слова, и Морти почувствовал, как тяжело ему дается вытягивать из себя что-то касаемое его чувств. — и ты хочешь себе такую же судьбу? Хочешь страдать, Морти? — Я… Я… Рик, но ведь… Ты ведь не говоришь все правду! — Потому что это, блять, тяжело! — рявкнул Рик, на миг становясь тем самым привычным безумным учёным, каким был всегда. — Морти, я не у психолога, я просто объясняю тебе свою позицию. Так что не пытайся вытянуть из меня всю чернуху и слушай!       Морти шмыгнул носом. Рик снова рыгнул, прерывая музыку из пения сверчков и чьих-то далеких голосов. Почти полночь, но кто-то все еще не спал. — Тебе нужен партнер, Морти, рядом с которым ты будешь чувствовать себя хорошо. Не как твоя мамка с уебком-Джерри, а нормально. И я тебе этого не дам. Потому что не могу, понимаешь своими мозженками, нет?! — Я п-понимаю, Рик, — промямлил Морти. — но ведь ты бы… Ты бы этого хотел? Любить меня, если бы смог?       Рик замолчал. Посмотрел на него строго и Морти понял, что он собирается сказать. — Ты — мой внук. Плевать из какой Вселенной мы оба, но для меня ты — родственник. Я не хочу строить с тобой романтику, любовь-морковь и все такое. А вот ты, Морти, путаешь любовь с привязанностью, нам повезло, что ты испытал эту херь со мной. Потому что я адекватный, — жестоко, холодно.       Морти посмотрел на него сухими глазами. Впитал его слова как губка, ощущая, как ломается что-то внутри него, как осознание наполняет его тело иньекционными иглами, как тело его слабеет под препаратами, а мозг начинает бешено работать, пытаясь избежать гибели. — Твоя привязанность — это нормально. Но это не любовь, Морти. Ты же был влюблен в ту прикольную рыжуху, просто сопоставь различия тех чувств от того пиздеца, что ты сейчас мне наговорил, — Рик прожигал его глазами, но в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения, ни отвращения. Серьезность. Санчез воспринимает внука за равного. Впервые, насколько он помнит.       Морти замер. Покраснел от того, что мысль о том, что на самом деле происходит, развеяла туман в голове. Ясность вскружила голову и Смит осознал где вообще находится. С кем вообще находится. — Блять, нет-нет-нет-нет-нет! — закричал он, теряя дыхание. Зрачки бешено метались по поверхностям заднего двора и гаража, не цепляясь ни за что. — что я сделал… Я хотел в-в-выебать деда. Пиздец, нет…       Морти быстро дышал, ощущая, что в легких слишком малое количество кислорода. Голова закружилась, а тело стало настолько слабым, что парень на мгновение перестал его чувствовать…       Рик сел перед ним, взял за плечи и начал трясти, пытаясь привести в себя. Морти зацепился взглядом за его руки, чувствуя ещё больший стыд. — Не психуй, малолетка обдолбаная! — Рик прекратил трясти внука, пощелкал пальцами перед его лицом. — спокойно, Морти, дедушка с тобой. Все хорошо, дыши… Спокойно дыши, не включай режим идиота…       Морти попытался следовать чужим инструкциям, и вскоре ему удалось более-менее прийти в чувства, хотя покалывание в конечностях не прекратилось, как и пассивная боль от перегруженного мозга. — Рик… Р-Рик, я не хотел… Господи Боже мой, это какой-то пиздец! — Морти взвыл от отчаяния и попытался прикрыть раскрасневшееся лицо руками. — забудь! З-забудь про это все, Рик! Выстрели в себя п-пушкой памяти и навсегда забудь об этом п-позоре…       Санчез засмеялся. Похлопал внука по плечу, встал, помогая тому подняться. — Морти, все долбоебы по-своему, я тоже делал кучу конечных поступков, но мне похуй. Забей хуй и иди спать.       Морти взял дедя за руку, сжал так крепко, что Рик приподнял кончик брови. — Пообещай, что не будешь об этом вспоминать! П-просто пообещай, что не собираешься потом издеваться надо мной из-за этого. Пожалуйста…       Санчез не ответил. Спустя пару мгновений он положил свою узкую руку внуку на голову, растрепал его короткие, темные волосы. — Окей, только не психуй. Пиздуй-ка спать, внучок, пока дедуля не вколол тебе снотворное…       Смит подошёл к двери, открыл её, сопровождаемый взглядом чёрных глаз, но затем повернулся назад. — Но я все еще не могу отделаться от мысли, что люблю тебя б-больше положенного, — признался он. — Не паникуй, в этом нет ничего странного. Поговори об этом со своим психологом, она вроде шарит во всей этой поебени с мыслями. Не получится - я знаю много способов откинуть навязчивые мысли, — махнул рукой Санчез.       Морти все еще стоял, не находя в себе сил выйти. Он хотел поговорить в дедом еще, пока у того было настроение, но не мог себе этого позволить, потому что не знал, как отреагирует. Не знал, пропадет ли эта привязанность или наоборот усилится. Неужели это действительно какая-то ненормальная проблема? Но Санчез сказал, что в этом нет ничего странного, так отчего же Морти настолько стыдно… — Всегда есть возможность стереть тебе память, Морти, полезная штука, — усмехнулся Рик, входя в свой привычный образ.       Морти посмотрел на Рика серьезно, стараясь сдерживать эмоции, которыми был перегружен. — Я хочу это помнить, — сказал он тихо. — хочу, чтобы потом не совершать ошибки.       Санчез не ответил, только улыбнулся. Криво, так, что морщинки у рта стали глубже, но мимика деда была Морти приятна. — Вали отсюда, уебок мелкий, — сказал он и Морти вышел из комнаты.       Поднимаясь по лестнице вверх, Смит понял, что просто не в состоянии адекватно мыслить. Эмоции, поглотившие его, были настолько удушающими, словно его накачали какими-то наркотиками-наоборот. Он устал. Очень сильно.       Дойдя до комнаты, парнишка лёг на кровать, накрыл себя одеялом, закутываясь в него, словно в кокон. Он действительно запутался. Может ему и правда нужен был совет по этому плану у того психолога?       И все-таки реакция Санчеза не выходила из головы. Он был слишком спокоен, слишком серьезно разговаривал с внуком… Ценит его, Морти знал, но ещё никогда Рик не разговаривал с ним вот так. Как с равным себе. Эта мысль вызвала слезы в опухших глазах, и Морти уткнулся лицом в подушку, сдерживая всхлипы.

***

      Будильник. Его звон отозвался в полу-дреме неприятным биением чайника о железную коробку, Рик поморщился и выключил назойливое устройство. Ощущая, как ломит все его тело, как раскалывается его голова от вчерашнего, хотелось только одного — позволить себе лишнюю минуту сна.       Другая мысль в голове. Логичная, пришедшая в голову неожиданно, но означая в себе совокупность его размышлений, собранных в единый вывод. Рик поднялся.       Вышел из комнаты, пошел дальше, спустился в подвал.       Привычные действия, родные тропинки. Рик спускался ниже, пока не дошёл до пункта назначения. До нужного ему объекта.       Взял в руки, ощущая его тяжесть. Стирательная машина. Всего один клик и все переживания останутся только для будущих себя, решивших с какого-то хрена просмотреть стёртые воспоминания. Морти спит, легко будет избавить его от лишних мыслей…       Машина со звоном приземлилась обратно на полку. Рик сжал кулаки, борясь между двумя протестующими идеями. «… Не совершать ошибки.»       Санчез покинул подвал.