#10 Забвение

Глава 1.

Гермиона дышала глубже с каждой разом, смотря на тяжелую дубовую дверь. У нее не было выбора. Как только она откроет, ее жизнь навсегда изменится. Стадия отрицания давно прошла, но вот торг снова ворвался в голову, вызывая головокружение и сильную тошноту. Ей не хотелось. Это словно было положить голову на плаху под названием неизвестность. Закусив губу, в последний раз сжав руки в кулаки и разжав, она толкнула дверь от себя. Она на удивление легко поддалась. — Мисс, вы по записи? — шаблонная блондинка с голубыми глазами сидела за секретарским столом. — Грейнджер, — прохрипела Гермиона. В горле пересохло, хотелось умереть. Блондинка деловито застучала по клавиатуре. — Причина приема? — Звонкий голос. Раздражал. — Забвение. Полное забвение, — живот снова скрутило, что ей хотелось свернуться калачиком и выть от боли. Она была не готова. — Проходите, — секретарша нажала какую-то кнопку, и раздался щелчок вслед за жужжанием. Она вошла в довольно просторный кабинет. Седовласый старик — Главнокомандующий мира — встал. — Мой любимый генерал, почему забвение? Даже «полное забвение», если моя секретарша не ошиблась, — он остался стоять на месте, наблюдая, как Гермиона, отдав ему честь, приблизилась, промаршировав через весь кабинет. — Она мертва. — Ты о Лестрейндж? — Да. — И? — Не хочу без нее жить. Вы знаете, мы обычно реинкарнируем вместе. В этой жизни мы слегка были по разные баррикады, — Гермиона не удержалась и провела рукой по бедру, стирая нервозность и страх, втирая его в материал. — Я хочу начать все с начала. С самых низов. — Ты понимаешь, что твоя суть останется сутью в последующих жизнях, даже если мы вычистим тебя под ноль? Ты понимаешь, что Беллатрикс... она... вы связаны, чтобы раз за разом «играть» вместе. Вы сами договаривались о правилах перед нырком в игру под названием «Планета Земля». Теперь ты хочешь избежать эту стадию и, не выйдя из одной игры, сразу перейти в другую, да еще в раздел нулевых игроков. Ты не потащишь ее на дно своим сбросом, но... — Я уверена. Мне надо обнулиться. Мы, мы с ней свернули куда-то не туда в нашем росте. Я хочу начать все заново, потому что люблю ее. Главнокомандующий кивнул, но садясь, грустно покачал головой. — Мне будет тебя не хватать. Я хотел закинуть вас в будущее после того, как вы долго ковырялись в двадцатом и двадцать первом веках. Только представь пятьдесят первый век, сопротивление материи почти сошло на нет. Вы... как... в отпуск съездили бы. — Нет. Мне надо заново. Вы меня не переубедите, — стояла на своем Гермиона. — Но я не могу отпустить тебя в полное забвение с нулем. Я пропишу тебе один патч, — Главнокомандующий стал шустро что-то печатать на невидимой клавиатуре. — В любой из твоих жизней, дойдя до этого места, ты абсолютно все вспомнишь. — Но... — Не перебивай. До него очень сложно будет добраться. Тебе должно будет так сильно зачесаться, что ты положишь жизнь на поиски этого патча, хотя никогда не будешь знать, что и зачем ищешь. Скорее всего, первые пять жизней спокойно проживешь, а потом ты никуда не сможешь деть то, что есть в тебе, в твоем коде. Никакое абсолютное забвение не сможет сбросить тебя до полного нуля, — он отвлекаясь кивнул в специальное кресло. — Садись. Какой век? Что хочешь? — Любой. Удивите меня, — ответила она. Он нахмурился, но кивнул, продолжая строить ее новую жизнь после тотального забвения. Она сидела и слушала мерный стук кончиков пальцев по столу и очнулась, когда он подошел к ней, держа маленький чип пинцетом. — Извинитесь за меня перед Беллой. Я увижусь с ней через еще одну жизнь. В нашей общей комнате. Он неопределенно кивнул и сощурился, прежде чем: — Открой рот, язык вверх. Главнокомандующий усмехнулся, когда чип растворился в тканях: — Сама ей скажешь в новой жизни, я ее пошлю к тебе. Гермиона не успела ответить, как ее жизнь завертелась кадрами в обратной перемотке и схлопнулась в точку, оставив после себя белый свет. Она на мгновение, тянувшееся вечность, осознала, что является и Гермионой, и Беллой, и Главнокомандующим и тут же услышала крики, стук металла и свой плач, холод и новое сопротивление мира... «Здравствуй, планета Земля», пронеслось в ее голове, и она забыла абсолютно все.

Спустя 25 лет.

Как же ее раздражала профессор Лестрейндж. Она пришла преподавать, когда Гермиона выпускалась, защищая докторскую. Тогда она ее тоже бесила. Свободная, источающая сексуальность, строгая и... больше всех она срывалась на Гермионе. Через год после выпуска Гермиону пригласили на должность лектора. Иногда ей приходилось работать с этой невыносимой и не особо изменившейся Лестрейндж. Профессор Лестрейндж. Одно лишь название. Когда она вернулась в свой университет в качестве лектора, она знала, что Лестрейндж всего лишь отбывает наказание. Еще два года, и она уедет обратно. Гермиона хмуро обвела взглядом пустую, огромную аудиторию и принялась за стопку листов, которую надо было проверить. Вернувшись, она поняла, что с её университетом что-то не так, но не могла доказать.

***

Дождливый день навевал на неё грусть. А ведь сейчас она могла бы быть в Италии, попивать вино и спокойно заниматься своим исследованием в одном из университетов. В тот месяц десять университетов сделали ей предложение. Аудитория была пуста наполовину, и да, сегодня она была пессимистом. В кои-то веки это было возможно. Её оптимистическая часть канула в небытие, а знания не давали ни тепла, ни смысла, ни счастья. Она вздохнула поправила свой теплый пиджак и... начала монотонно читать лекцию. Сегодня у неё не было настроения.

***

Студенты медленно утекали из аудитории. Особо умные и думающие, что все крутится вокруг них, задерживались нарочно, чтобы устроить с ней дебаты до следующей лекции. Она махнула им, подзывая: — Извините, сегодня не получится, — произнесла она как можно искренне и показала на стопку папок. Они приуныли и, вразнобой попрощавшись, отправились на выход. Одна особо сильно пыталась её зацепить на разговор, но Гермиона лишь покачала головой, беря первые две папки, и положила их рядом друг с другом. Ей предстояло сыграть в игру: «найди десять отличий». Едва дверь захлопнулась, она тут же откинулась в кресле и уставилась в окно. Дождь упорно шел, желая затопить, хотя вряд ли у него были желания, максимум функция — стереть всё с земли и начать заново. Нахмурившись своим тяжелым мыслям, Гермиона поняла одно — она дошла до точки. Когда они появлялись, ей пора было отдыхать, иначе скоро ей придется сражаться с бессмысленностью бытия и мыслями о самоликвидации, чтобы снова чувствать вкус к жизни. Выходные, пообещала она сама себе. Дверь резко распахнулась, и профессор Лестрейндж влетела на всех парах внутрь. Когда она встала напротив неё, то ухмыльнулась. Гермиона сделала мысленную закладку «проанализировать позже» и натянула улыбку. — Профессор Лестрейндж, вы что-то хотели? — висок начал пульсировать, правое колено заныло. Произошло самое странное — она словно впервые увидела и узнала ее. Однако, это была всё та же Лестрейндж, когда открыла рот: — Ты в курсе, что живешь в симуляции? — Что это значит? — поерзала Герми, внезапно вновь ощутив себя студенткой Лестрейндж. — Это не настоящий мир, — Лестрейндж оперлась руками на стол. — Неужели ты меня совсем не помнишь? — Первое, почему я должна тебя помнить? Ты — профессор Лестрейндж. Второе, если я в симуляции, то... — Гермиона встала и так же оперлась руками о стол. — …ты тоже не настоящая.

Глава 2.

— Главнокомандующий не стёр твой код полностью и не отправил на перерождение, — сказала Лестрейндж, внезапно выпрямившись. — Профессор Лестрейндж, вам плохо? — поинтересовалась Гермиона. У нее не было настроения на это всё. Она понимала, что будут те или иные последствия этого разговора. Висок пульсировал все сильнее. — Не язви, глупая девчонка! — рыкнула Лестрейндж и пошла к ней. Гермиона выставила руку перед собой, останавливая явно сбрендившую профессора. — Если я в симуляции, то тебя правда нет здесь. Ты всего лишь НПС, — Гермиона отчаянно старалась думать быстрее, когда в аудитории внезапно очень сильно потемнело. Раздался гром прямо над ними. — Не тупи, — Белла замерла в двух шагах от неё. — НПС никогда не знают, что они в симуляции, и тем более не могут знать, чья именно это симуляция, — она вздохнула. — Мне пришлось проходить экстренное перерождение, накладывая две жизни на один и тот же отрезок линейного времени, чтобы меня отправили вслед за тобой. Новый раскат грома и завизжала сирена по всему университету призывая преподавателей и студентов спуститься вниз, в подвал… Надвигался шторм. — Нам надо идти, — сказала Гермиона, начиная собирать папки и свои вещи. — Не надо, — непреклонна была Лестрейндж. — Да-да, — согласилась Герми, обдумывая, как сбежать отсюда. — Шторм — отголосок моих раздражения и ярости. Он пройдет бесследно. Гермиона сдалась и села в кресло, бросив всё обратно на стол. — Почему ты залезла в мою симуляцию? Кто такой Главнокомандующий? — Потому, что мы вместе... Гермиона удивленно вдохнула, но смутилась своей реакции. — Да. Мы — едины. Каждую новую жизнь в физическом мире и не только в нем мы планируем и идем вместе изучать/учиться и… проживать снова и снова воссоединение друг с другом, — Лестрейндж прислонилась бедрами к столу. — Главнокомандующий — что-то вроде живого посредника между физическим миром и… источником, назовем его так. Он всегда действует в его интересах. — И как я пойму, что это, — Гермиона махнула рукой на лекционную и всё остальное, — симуляция? — Легко… Внезапно небо стало ясным, а в аудиторию хлынули студенты, которые должны были либо быть уже в убежище, либо на пути к нему. Они наблюдали, как аудитория заполнялась до отказа разношерстными студентами... и даже преподавателями! Гермиона сидела и с приоткрытым ртом наблюдала за этим потоком. — Почему я так не умею? — она повернула голову к Лестрейндж, чтобы посмотреть снизу-вверх. — Для этого надо знать, что живешь в симуляции, — вздохнула профессор и взяла Гермиону за руку. — Идём. — Но они... — на полпути из лекторской вспомнила о них Гермиона. — Они посидят, а после я пропишу им исчезнуть отсюда домой. Они не вспомнят этот день. Для них сразу наступит завтра. Каждый спишет на то, что пятница всегда быстро происходит. Они шли по узким и широким коридорам, пока не вышли к парковке. — Мои вещи... — Гермиона сделала шаг назад и тогда поняла, что они всё это время держались за руки. — Будут дома, если решишь туда вернуться, — отмахнулась Лестрейндж, пиликая сигнализацией какого-то внедорожника.

***

Гермиона смотрела на странную конструкцию в просторной квартире Лестрейндж и внезапно осознала, что с неё хватит. Она села на широкий диван и, закрыв глаза, откинулась назад. Как она могла в это поверить? Тем более... Лестрейндж. Той, которая изводила её год и даже больше. А та полная аудитория... чисто физически и по временным меркам невозможно было собрать столько народа, да ещё быстро рассесться, забыть про шторм и... может быть, у неё глюки, но... небо тогда разгладилось от темно-кучерявого до плоско-синего в одно мгновение. — Как ты смогла собрать столько людей около аудитории и... в нужное время они зашли, и… — Их там не было, — пожала плечами Белла. — Я прописала людей буквально за пять секунд до их появления. Код. — Но это же сложно, чтобы все поместились и тихо ждали своей очереди, чтобы войти? — Мда, — обреченно вздохнула Лестрейндж и, оставив странного вида штуку, что крутила в руках, села рядом. — Главнокомандующий постарался и действительно всю память тебе стер. Они замолчали, думая каждая о своем. — Их не было сразу там всех. Они... что-то вроде спавнились. — Но коридор и другие люди... — Коридора не существует, пока ты на него не смотришь. Ты не смотрела. Это не люди, а алгоритмы. Как код может удивляться тому, что он исполняется так, как был написан? Никак. — И я должна поверить тебе. А еще что-то сделать с этой штукой? — Мм? — непонимающе уставилась профессор на неё. — С этой штукой, — Гермиона ткнула в сторону агрегата. — А, ничего, — отмахнулась Лестрейндж. — Это мой другой эксперимент. Надо же было развлекаться, пока дожидалась момента, чтобы тебе рассказать. — Это симуляция для тебя в режиме бога, судя по небу, людям и… — Не все можно создать, высосав из пальца. Да, симуляция эта очень приближена к реальным законам Земли, поэтому я решила протестировать на безопасном полигоне... некоторые из моих задумок. — Значит, для тебя здесь все не по-настоящему? — нахмурилась Гермиона, чувствуя, как обида подступает к горлу. Это её мир, нет никакого другого. Белла повернулась к ней и, махнув рукой, оказалась в самом домашнем виде, который Гермиона могла бы представить. — Я тебе кое-что расскажу, — Лестрейндж потерла с силой переносицу, прежде чем начала. — У каждого в этом... и других мирах, и других вселенных есть вторая часть. Соулмейт, если угодно. В каких-то мирах это абсолютно нормально; в каких-то — нет; в каких-то ты можешь создать его сама, и никто тебе не скажет ни слова. Мы с тобой две части одного кода, что материализуется в том мире из раза в раз, — она перевела дыхание, смотря в точку выше головы Гермионы. — Слишком много жизней прошло, прежде чем нам позволили вместе договариваться о том, кем мы будем и... мы с тобой полностью конструировали жизнь от и до, а затем рождались в выбранном мире, забыв обо всем. Мы всегда находили друг друга. Белла замолчала, и внезапно слезы покатились по щекам. А она, закусив губу, смахивала их, пока резко не встала и не отошла к окну. Гермиона чувствовала её печаль как свою, но она не знала, что ей сделать. Профессор... Она понимала, что вся жизнь её была ложью, но не могла быстро перестроиться и обнять Лестрейндж, чтобы утешить. — Ты, — Лестрейндж резко обернулась. — Во время последней жизни, после моей смерти, пришла к Главнокомандующему и попросила стереть все твои данные полностью. Не только нынешней жизни, но и всех остальных. Ты захотела скинуться до нуля. Главнокомандующий не мог… не хотел терять ценного кадра, коими мы с тобой являемся. Он заново вызвал меня, заставив вновь родиться без тебя. Когда мне было двадцать пять, он пришел ко мне и показал, что произошло. У меня лишь один вопрос: почему? — Я откуда знаю, — зло проговорила Герми, какие-то обрывки разговоров, жизни, картинки и фразы калейдоскопом замелькали, вызывая тошноту. Она встала и почти вслепую бросилась к двери, которой не оказалось на месте. Лишь сплошная стена. Голову разрывало, калейдоскоп ускорялся, она едва ли видела тёмный силуэт Беллы около окна, когда вспомнила почти всё, но темнота забрала её.

***

— Когда она очнется? — слышала она голос Лестрейндж. — Уже много времени прошло, как мы покинули тот мир. — Она уже, — послышалась усмешка в мужском голосе. Гермиона почувствовала, как её за руку взяли, и открыла глаза. Странный кабинет. Лестрейндж и... Главнокомандующий… он улыбался. — Как твой отпуск? — спросил он, садясь за стол. — Вы обещали... — прохрипела Гермиона, морщась на сухость во рту, удивляясь, какой молодой Белла сейчас была. — Не надо было её вызывать, — она попыталась сесть, но не смогла. — Генерал, — внезапно очень серьезно заговорил Главнокомандующий. — Твоя истерика была бы уместна, если бы вы совместно приняли решения о полном забвении. Если я стёр бы тебя, то она, — он ткнул пальцем в брюнетку. — Тоже пошла бы на зачистку. Гермиона нахмурилась и внутренне поморщилась — она не учла этого. Ей казалось, что Беллу не тронут. — У вас есть время до конца этой жизни, чтобы разобраться в ваших отношениях, а потом новая жизнь. Вам много куда еще нужно… съездить, назовем это так. — А она помнит... новая жизнь, без меня в начале и.. — Она всё помнит, Генерал Грейнджер. И ту пулю пущенную вами в ее сердце тоже. Кровь отлила от лица Гермионы. Так она убила Лестрейндж до того, как пришла на забвение. — Обе свободны. Я подправил лицо Лестрейндж, которую ты убила, так что теперь не будет проблем. Вы знаете, где меня найти.

***

Они сидели в номере отеля. По чудесному стечению обстоятельств только один номер был свободен. Белла сидела на кровати и бездумно щелкала каналы. Гермиона лежала на диване и пыталась сосредоточиться на книге. — Так странно, что я больше не преподаю, — внезапно заговорила Белла, выключив телевизор и бросив пульт на тумбочку. — И не убиваю, пытаясь добраться до тебя. И не... готовлюсь к получению Нобелевки. — Ты убивала, чтобы добраться до меня? — А ты только это и запомнила... — Я... — Гермиона не знала, что ей сказать. Эта Белла не была похожа ни на Профессора Лестрейндж, ни на главаря восстания — Безумную Лестрейндж. — Ты все жизни помнишь? — оборвала её Белла, переворачиваясь на живот и подтягивая одеяло к груди. — Нет. Последние пять только. Они открылись, когда мы встретились в этой жизни... когда мы воевали друг против друга. — Зачем ты захотела обнулиться, утянув меня за собой? — Ты-то тут причём? — зло начала Герми, но увидев вопросительное выражение лица Беллы сдалась. — Я не знала, что тебя тоже обнулят. Я думала, что буду только я. А после смерти здесь, мы с тобой там... в междверье определились бы, что делать... — Зачем? — настаивала Лестрейндж. Слишком молодая для Безумной Лестрейндж, слишком наивная и мягкая для Профессора Лестрейндж. — Ты видела во что превратились последние пять наших воплощений? Не знаю, что еще было до них, — Гермиона отложила книгу на пол и посмотрела наверх, в потолок. — Мы свернули куда-то не туда. Мы стали разрушать друг друга, выбирая все большую боль, все большую жестокость... Я больше не могла так. Я слишком сильно люблю тебя и... — Значит любишь? — ухмыльнулась Лестрейндж. — А ты только это и запомнила? — Да, и что? Гермиона повернула голову и посмотрела на неё. Мысль мелькнула в голове, и вот она встала с дивана и легла напротив Беллы. — Мы всегда с тобой вместе, то как ты и говорила это в том мире. Однако, от этого моя любовь не становится меньше. Внезапно Белла задвигалась и через несколько секунд оказалась на Гермионе, заставив ту перевернуться на спину. — Не играй с огнем, девочка, — предупредила Гермиона. — В этой жизни я очень далека от той, кем была, когда жила жизнь в симуляции. — Я знаю тебя по прошлым пяти жизням, — Белла медленно положила ладонь на шею Гермионе и стала так же медленно сжимать. — Я знаю... знала тебя в этой жизни, пока не умерла... Всегда хотела это сделать, — она облизнула нижнюю губу и, наклонившись, нежно прикоснулась к её губам своими. — В моей прошлой жизни. Генерал Грейнджер... лакомый кусочек... Кто бы знал... кто бы сказал мне в той жизни... что можно не убивать тебя, — распалялась Лестрейндж, снова и снова целуя её, чувствуя, как Генерал... как Гермиона плавилась под ней, как она залезла рукой под футболку и гладила поясницу, начиная отвечать на поцелуи, нисколько не уступая. Лестрейндж резко выдохнула в приоткрытые губы Грейнджер, когда та провела пальцами по её промежности, прежде чем по-собственнически сжать в ладони. Она первая начала поцелуй, молча заставляя Беллу приподняться, чтобы Гермиона сунула руку в штаны и провела пальцами по мокрому, пульсирующему клитору. Белла застонала и, поменяв позу и оседлав Грейнджер, сжала волосы в кулак. Ей понравился ответный стон, и она стала двигать бедрами, желая...  — Войди в меня, — задыхалась она от возбуждения и желания, видя самодовольную ухмылку девушки, но сдалась, громко и протяжно застонав, когда Гермиона первый раз в неё вошла, и ещё раз громко и пошло простонала, выгибаясь в Грейнджер, когда та добавила второй палец. — Я хочу, — Белла отпустила волосы Гермионы и снова сжала шею в руке, — кончить. Оргазм постепенно... нет, слишком быстро приближался, и Белла его оттягивала, не желая настолько быстро кончать, ощущая, как низ живота приятно стягивает, как мысли путались, и единственное, что она помнила, — Грейнджер была под ней. — Пожалуйста, — жалобно прошептала она в губы Гермионы, прежде чем оргазм взорвался в её теле, разносясь с бешеной скоростью, заставляя зажмуриться и уткнуться лбом в плечо Гермионы, ощущая кожей разноцветные блики за веками, которые перемешивались с темнотой, что была легче пера; заставляя её теряться ещё сильнее в ощущениях и в бесконечной любви к Гермионе. Она не смогла сдержать это всё в себе и сбросила на Гермиону. Она услышала резкий вдох носом и протяжный стон в ответ на свою любовь и вернулась в тело, начиная постепенно чувствовать его, стараясь как можно глубже вдыхать. Они долго молчали, лёжа в этих странных объятиях, Гермиона так и не вышла из неё. — Главнокомандующий сказал, что у нас есть время до конца этой жизни? — прохрипела Белла. — Да, — так же хрипло отозвалась Грейнджер. — Отлично, я замедлю время. У нас будет больше, моя любовь. Белла поцеловала шею Герми, на которой уже проступи синяки. — А ты можешь? — сомневаясь, спросила Герми. — О да, — ухмыльнулась Лестрейндж и снова поцеловала. — Ты будешь молить в том, чтобы мы ушли в следующую жизнь. — Ничего не обещаю, — рассмеялась Гермиона, пошевелив пальцами внутри Беллы, вызывая стон удивления.