о кудрях и болячках

лето 2012-го

Сухая трава колола кожу бедер, не спрятанную плотной тканью джинсовых шорт. Колени Феликса жгло по той же причине. Он пристально смотрел на кудрявого мальчишку, распластавшегося на земле, подставив смуглое лицо солнцу. — Не больно? — Больно. В ответе Джисона звучало безразличие и даже веселье. Он приподнялся на локтях, оглядывая беспокойного Феликса, и улыбнулся только шире, показывая большие передние зубы. — Не бойся! Заживет. Зато ты видел, как я их, а?! Феликс усмехнулся и выставил ладони над содранными коленками друга, чтобы жар от солнца не палил и не саднил открытые раны. Толку от этого не было почти никакого, но Феликс сосредоточенно продолжал спасательную миссию. Им было по двенадцать. Между ними был всего один день разницы и целая куча идей, как провести лето. Например, сегодня Джисон ввязался в драку с деревенскими мальчишками, которым не нравились веснушки Феликса и то, что в его руках была книга, а не палка. Ведь книгой не собьешь грушу с соседских деревьев и не погоняешь кошек. — Да все нормально, — снова сказал Джисон, усаживаясь и подтягивая разбитые колени к груди. — До свадьбы заживет. — Выглядит жутко, — вынес вердикт Феликс, гипнотизирую взглядом бордовую корку с искрящимися в лучах каплями сукровицы. — Будешь дуть на мои болячки? Джисон засмеялся, закидывая курчавую голову назад, а  Феликс думал о том, как странно видеть кого-то таким счастливым с содранными коленками. — Давай лучше на велосипедах до пруда? — Тебе нельзя в воду с такими коленками. Грязь попадет, начнется заражение, и ногу вообще отрежут. — А ты подуешь, — дернул бровью Джисон. — И отрастет новая нога. Пошли! Они плескались до заката, распугивая уток и лягушек своим смехом и глупыми шутками. Кудри Джисона превратились в тугие пружины, солнце зажгло на лице Феликса еще больше веснушек, ни одна нога не была отрезана, а лето казалось бесконечным.

лето 2016-го

Кудри Джисона — константа Феликса. Каждое лето начиналось с того, что он трепал их при первой встрече. Мягкие и послушные они становились жесткими под палящим солнцем, отдавая каштановым на самой макушке. Высокая трава уже с трудом прятала долговязых парней, и их макушки торчали маяками в поле. — Ты так странно выглядишь со светлыми волосами, — заметил Джисон, тыкая кнопки на своем плеере. Феликс знал, что у него целый плейлист, который он собирал неприветливую осень, холодную зиму и обнадеживающую весну, чтобы поделиться именно с ним. — Мне нравится, — улыбнулся Феликс, заводя прямые руки за спину, чтобы опереться на них. — Хотел сделать сюрприз. — Мне тоже нравится, — поспешил оправдаться Джисон. — Просто нужно привыкнуть. Их взгляды встретились, и Ликс почувствовал магнит в груди, приходящий в движение, когда их улыбки зеркально отразили друг друга. Джисон первый отвел взгляд, чтобы сосредоточиться на разматывании провода от наушников, победно хохотнул и подался вперед, чтобы вставить пластик в ухо Феликса. На мгновение Ликс замер, погружаясь в какой-то другой момент. Карамельная кожа отдавала теплом, оседая на кончике носа и губах. Темные кудри спадали на лоб, и вблизи смотреть на него было куда приятнее, чем изучать фото через экран компьютера. Их голоса успели сломаться, и когда Джисон вдумчиво заговорил, у Феликса перехватило горло, словно стяжкой. — Послушай. Это Twenty One Pilots. Что-то свежее, не находишь? Джисону нравилась музыка, а Феликсу нравился Джисон. То, как он качает головой в такт и тянет Ride, забывая о том, что Феликс все еще рядом, совершенно отданный ему. Мотивы регги, альтернативы и светлой грусти были так похожи на каждое их лето, напоминая о неизбежном конце и очередном расстоянии в тысячи километров и целый океан. Джисон вытянулся на шуршащей траве, край его футболки задрался, кудри рассыпались у его головы венком, и Феликс не смог сдержать магнит между ребрами. Он коротко накрыл потрескавшиеся на жаре губы Джисона своими. Совсем быстро и мимолетно, словно само собой разумеющееся. — Что это было? Феликс нависал над Джисоном, смотрел ему прямо в глаза, но на свое счастье не видел в них страха. — Ты красивый… Я не сдержался. Веки Джисона дважды сомкнулись, словно он настраивал фокус. В наушниках уже третий раз крутилась Ride, закручивая их во временную петлю. Джисон выставил указательный палец и провел по скоплению веснушек на носу и на щеках под глазами Феликса, заставляя его улыбаться от таких легких прикосновений. Он чуть приподнял голову, давая знак, что готов продолжить. В то лето Феликс полюбил Twenty One Pilots.

лето 2019-го

В то лето Джисон приехал не один. Его кудри были примяты кепкой, а рука сжата чужой, тонкой ладошкой. — Познакомься, Ликс, это моя девушка — Айюн! С открытой раной на сердце Феликс признал, что Айюн красивая, и что Джисон рядом с ней расцвел по-новому. Они не прятались в траве, чтобы целоваться, и у них были совместные планы после того, как они закончат университет. — А ты не хочешь перебраться в Сеул из Сиднея? Ликс поймал взгляд Джисона, и оба почувствовали укол самой толстой иглы между ребер. Возможно, он ждал его. Не выпячивая своего желания, не ломая чужой уклад — просто ждал. А Феликс просто не приехал. Теперь Джисон не был мальчиком с разодранными коленками. Не был даже тем, с кем он целовался в высокой траве, наплевав на то, что подумают другие. Теперь у Джисона была Айюн и кепка, скрывающая кудри от солнца. — Это оказалось сложнее, чем я думал. Может быть… однажды. Феликс раздаривал улыбки Айюн, потому что она не заслуживала его ревности и зависти. Кажется, Джисон был влюблен, потому что все реже смотрел на Феликса, оставляя его там, в высохшей на солнце траве, теряющую последнюю жизнь перед очередной осенью. В то лето Джисон и Феликс впервые плакали, когда расставались, понимая, что следующего раза может не наступить.

лето 2025-го

В том июне Феликс получил приглашение на свадьбу — последний забитый гвоздь в гроб надежды еще раз разделить чертовы наушники и послушать собранный для него плейлист. Вместо отказов и терзаний Феликс взял билет на самолет и оказался на месте на неделю раньше назначенной даты. — Как вы решились выбрать деревню для праздника? — Айюн сама предложила, — с легкой улыбкой сказал Джисон. — Кажется, она понимает меня лучше, чем я себя. Они шли в шаг своих двенадцатилетних призраков, возвращаясь знакомой дорогой в высокую траву, которая теперь доходила всего лишь до середины бедра. Никто из них не упал в нее, как в постель. Никто не наклонился над другим, чтобы пропасть в чувствах, пока губы не онемеют. Ничего не произошло, словно пошевелись кто-то из них, и схватившиеся корки на болячках вновь сорвутся, оставив раны кровоточить. — Ты выглядишь счастливым с ней. — Так и есть. Джисон отвел взгляд, думая, где больше правды, но все же с решительностью посмотрел Ликсу прямо в глаза. — Да. Счастлив. В те ночи только бокал вина мог подавить бессонницу. Только куча “если бы” в фантазиях давала возможность провалиться в беспамятство. Джисон был счастлив, а счастье Феликса добровольно ускользало из рук. Понимая, что уже поздно, Феликс надел свой лучший костюм и оказался напротив Джисона, поправляя бабочку на его шее. От его кожи все еще веяло теплом и чем-то сладким. Он был взрослым, красивым… Его кудри были аккуратно и гладко зачесаны назад, и это уже был совсем другой Хан Джисон. — Мне идет бабочка? В голосе слышалась дрожь, но она всегда была там, когда Джисон волновался. Поэтому Ликс улыбнулся и провел мягкими ладонями по вороту пиджака. — Очень идет. — Не думашь, что галстук был бы лучше? Феликс остановился и посмотрел в глаза Джисона. Дыхание снова перехватило, но белый флаг уже был поднят. — Галстук неудобный. Он будет тебя душить. А в бабочке ты больше остаешься собой. Просто… очаровательный. Джисон уронил свою ладонь на плечо Феликса, сжимая его до боли. Феликс не поморщился — знал, что так нужно. — Я ведь всегда могу на тебя рассчитывать? — Конечно. В то лето Феликс понял, что дуть на болячки Джисона больше не нужно. Ведь теперь у него ничего не болело.