Заметь меня

Декабрь 2020 года       — Детка, да, ещё, ещё!.. Уфф, ты такой... узкий. Кайф... Ещё... ещё... а-а-а-а-а. Ты просто класс, малыш, — альфа шлёпнул по ягодицам слезавшего с его бёдер Коула. — Одно удовольствие с тобой трахаться.              Коул ничего не ответил на столь сомнительный комплимент. Не об этом он мечтал всю жизнь и далеко не такие слова хотел услышать от человека, за которого собирался замуж. И ведь парень не прогадал ни по одному из пунктов своего списка идеалов. Ему виделось, что избранник будет высоким, красивым и сексуальным — Лоренцо Моретти полностью соответствовал этим критериям. Хотелось, чтобы он обладал чувством юмора и нашёл себя в постоянно меняющемся мире. У Энцо с юмором всё было отлично, да и работа приносила радость: он владел роскошной спортивной тачкой и шикарным особняком в прекрасном итальянском городе Сиена, купленным на собственные деньги. Лорэнцо был профессиональным гонщиком, представлявшем в свои тридцать лет не раз Италию на Формуле-1. Для большинства омег Моретти оставался запредельной, недосягаемой мечтой. Коул Милнер смог её достичь, но едва ли понимал, счастливый ли билет вытянул.              Казалось бы, всё говорило в пользу альфы: со всех сторон положительный — именно о таком грешным делом мечтают родители, подбирая супругов своим омежкам. Да только у Коула родных уже не было, и выбор предстояло делать, основываясь лишь на внутренних ощущениях. Сердце не ёкало при виде Энцо, скорее им двигало чувство благодарности за спасение. С семнадцати лет юноша представлял рядом с собой совершенно иного мужчину — единственного, в ком не ощущал угрозы. Дедушка Лейб и Рэндалл воспринимались им как родные, а семья — это безопасность.              А тому, другому, он оказался не нужен. Ни как любимый, ни как друг или приятель, ни даже как просто знакомый. Коул сильно любил Леви с самого начала знакомства. Но родному внуку дедушки Лейба было плевать с высокой колокольни на «подкинутого» старшему родственнику омегу, оставшегося в одиночестве. Парень очень надеялся, что Леви перешагнёт через своё горе и обратит внимание на живых, но спустя годы понял: траур по Арин никогда не закончится.              С первых дней в доме Кесслеров Коул отчаянно нуждался в заботе и поддержке, но не навязывался привлекательному парню, пытаясь оправдать его холодность далёкими от идеала обстоятельствами их знакомства. Омега безумно мечтал подружиться с молодым наследником и буквально как мотылёк на огонь тянулся к этому высокому голубоглазому мужчине, чей божественный аромат горького кофе с нотками сухого табака и древесного пепла помнил до сих пор. Однако за восемь прошедших лет он лишь постоянно плакал, раз за разом натыкаясь на глухую стену: Леви оставался вежлив и учтив со всеми, кроме влюблённого в него до потери пульса, совсем ещё юного Коула. Его ледяное сердце продолжало скорбеть по утраченной Арин; альфа отталкивал Коула, не давая ему ни капли ласки, хотя во время редких визитов к деду от него самого регулярно пахло феромонами чужих омег.              Конечной точкой стал день рождения омеги, когда любимый человек не прислал даже короткого сообщения с поздравлением. Ему было безразлично. Абсолютно. Безоговорочно. Умри завтра Коул — Леви бы и бровью не повёл. Только тогда парень окончательно осознал, что к этому сердцу не пробиться.              Коул перестал мечтать о Леви Кесслере в июле 2019 года. Пьяный вдрызг, он стоял на вершине башни Торре-дель-Манджа, собираясь шагнуть вниз. Ничего не соображающий, раздавленный бесконечным игнорированием, парень решился свести счёты с жизнью, чтобы навсегда прекратить пытку несбыточными надеждами.              Леви был старше на пять лет. Единственный внук главы еврейской империи из солнечной Сиены, он с малых лет ни в чём не нуждался — ни в деньгах, ни во внимании. Вместе с родителями юный альфа жил в Дублине, где и встретил лучшего друга, а также его младшую сестру. Именно из-за любви к Арин Куинн Коул так и не смог достучаться до Леви после того, как девушка трагически погибла.              После неудавшейся попытки покончить жизнь самоубийством из-за безответной любви Коул коротал холодные вечера со стаканом глинтвейна на широком подоконнике своей уютной комнаты. Огромный особняк Лейба Кесслера погружался в тишину, а парень размышлял о том, что его песня, возможно, ещё не спета и он зачем-то нужен на этом свете — ведь не зря же его буквально вытащили из бездны, вовремя оттянув от опасного края башни. На этом подоконнике легко могла бы разместиться целая орава приятелей, способных разделить его тоску, но никаких друзей у Коула, к слову, никогда не было. Он проживал все тяжёлые эмоции в одиночестве.              Время шло, но чудо так и не происходило. Леви оставался абсолютно нем к его чувствам. Чтобы лишний раз не сталкиваться с подопечным деда, альфа приезжал с визитами лишь тогда, когда омеги гарантированно не было дома. За два года они ни разу не пересеклись. Сообщения, которые Коул исправно отправлял Леви на дни рождения, Новый год и Рождество, так и висели без ответа.               Зато Лоренцо неожиданно сменил статус спасителя на приятеля, а затем стал тем добрым наставником, который искренне желал помочь опустившему руки парню. Вскоре и сам итальянец, по его собственным словам, воспылал к омеге совсем не детскими чувствами. И это было неудивительно: Коул Милнер сочетал в себе обворожительную нежность со скрытой страстью, упрямством и настойчивостью. В такого серо-голубоглазого обаятельного парня невозможно было не влюбиться. Даже когда Коул казался потерянным, разбитым и не видел смысла в существовании, внимательный кареглазый альфа сумел разглядеть его истинную красоту, которую тот зачем-то прятал от окружающих.              Лоренцо сразу догадался, что аромат омеги пропал не просто так. Словно опытный минёр, он шаг за шагом двигался в правильном направлении, «разминируя» каждый страх Коула, учил его доверять себе и в конце концов приручил потерянного мальчишку. Но Коул не любил Лоренцо как мужчину — скорее как старшего брата, которого у него никогда не было. В семье друга отца, приютившей семнадцатилетнего англичанина после гибели родителей, росли дети, но они были чуть старше. Двадцатиоднолетний Рэндалл и двадцатилетняя Арин — та самая, чья жизнь так трагически оборвалась.              Рэндалл относился к Коулу хорошо, как к младшему члену семьи, но этот благополучный период закончился очень быстро. Всего через несколько месяцев после переезда Коула в Дублин гибнут родители и любимая сестра и молодому альфе самому приходится несладко. По совету лучшего друга он перепоручил заботы о несовершеннолетнем омеге дедушке Леви, поскольку был не в силах заниматься им, да и сблизиться по-настоящему они не успели.              Именно поэтому, когда в жизни Коула появился жизнерадостный, общительный и располагающий к себе Лоренцо Моретти, всё внимание парня переключилось на него. Вот только разглядеть в сексуальном жгучем брюнете возлюбленного у него так и не вышло. В своё время дедушка Лейб предпринимал множество попыток побороть тягу подопечного к спиртному, но лишь с лёгкой руки Энзо тот решился выбраться из затяжной хандры и изменить судьбу. Омега прошёл курс реабилитации у лучшего нарколога страны Джакомо Марино и уже через полгода покинул клинику счастливым, а главное — здоровым. Он клятвенно обещал лечащему врачу и самому себе, что больше никогда и ни из-за кого не станет уничтожать себя. Коул помнил, что был драгоценным ребёнком для своих родителей, а значит, обязан беречь этот дар. Ему следовало научиться перестать навязываться и вымаливать крохи внимания у тех, кто не горел взаимностью, и попробовать построить будущее с человеком, который искренне в нём заинтересован. Ведомый желанием начать всё с чистого листа, двадцатишестилетний Коул решает довериться другому мужчине. Полтора года спустя он получает предложение руки и сердца — и отвечает согласием.              Коул долгие годы не чувствовал собственного запаха и почти позабыл этот необычный аромат дикого чёрного тюльпана. Чарующий и обволакивающий, он сводил жениха с ума. Лоренцо буквально бредил им: постоянно искал тактильного контакта, зажимал омегу в объятиях и вдыхал его кожу. Коул испытывал бесконечную благодарность за спасение своей некогда «никчёмной» жизни. Благодаря чужой заботе он снова поверил, что рядом с альфой может быть безопасно, и со временем смог окончательно открыться, вернув миру свой естественный аромат.              Их первая близость прошла совсем не так, как планировалось. От стресса и панического страха не удовлетворить альфу — ведь тогда тот бросит его, как и все остальные, — у Коула совершенно не выделилась смазка. Он упрямо просил Энзо продолжить, невзирая на боль, и тот после долгих уговоров сдался. Удовольствие в ту ночь получил только альфа. Коул не желал демонстрировать слабость, поэтому сдержал слёзы, но разрыдался позже, когда удовлетворённый Энзо уснул. Омега долго стоял под душем, пытаясь смыть с кожи чужой запах. Поясница ныла, между ног всё горело, колени дрожали, и несчастный парень понятия не имел, как теперь себя вести. Повторения этого кошмара не хотелось, но страх остаться в абсолютном одиночестве пугал сильнее.              Коул не стал обращаться за помощью к немногочисленным знакомым. Он часами рылся в интернете, пытаясь разобраться в своей проблеме, пока один анонимный «знаток» на форуме не посоветовал ему мысленно заменять реального партнёра тем, с кем бы омега действительно хотел оказаться в постели. Метод, как ни странно, сработал: во второй раз, случившийся довольно скоро, всё прошло гораздо легче. Коул даже сумел получить удовольствие. Представляя на месте Энзо, так и не поинтересовавшегося самочувствием партнёра после того ужасного первого раза, Леви, он раз за разом доходил до пика. Коул успокаивал себя тем, что это временно: нужно лишь добиться устойчивого результата в сексе, а потом можно прекратить ментальные измены.              Однако иллюзия настолько вошла в привычку, что когда Коул попытался остановиться, у него ничего не вышло. Блондинистый образ с льдисто-голубыми глазами возникал перед внутренним взором без разрешения. Что бы омега ни делал, стараясь вернуть реальность, всё оставалось тщетно. Так они и жили. Единственным плюсом во всей этой ситуации стало то, что природный запах парня наконец-то полностью восстановился.              — Чудесно пахнешь, — в который раз восторженно прошептал Энзо, восхищаясь его истинным ароматом.              Густой, пьянящий шлейф дикого чёрного тюльпана кружил альфе голову. Он приник к омеге и зарылся носом в шелковистые каштановые пряди, ближе к источнику головокружительного благоухания.              — Когда ты ему скажешь, что мы женимся? Или хочешь устроить сюрприз прямо на свадьбе?              Коул поморщился, явственно уловив усмешку в словах жениха. Ему совершенно не хотелось вновь поднимать эту тему и уж тем более обсуждать с кем бы то ни было, включая Энзо, свою неудавшуюся первую любовь. Омега неосознанно попытался отодвинуться, кутаясь в белоснежную простыню по самую шею, словно в броню. Однако мужчина на соседней подушке то ли не понял намёка, то ли предпочёл проигнорировать этот жест и снова сократил расстояние между ними.              Близость с Энзо давно стала весьма приятной, но каждый раз, едва их тела разъединялись, а дыхание выравнивалось, Коул испытывал лишь одно желание — побыстрее избавиться от удушливого запаха камфоры. Он мечтал, чтобы партнёр поскорее уснул. Тогда можно будет беспрепятственно улизнуть в ванную комнату и встать под прохладные струи душа, а лучше — набрать тёплую ванну. Боясь обидеть альфу, парень терпеливо выжидал, когда тот привычно захрапит. Коул бесконечно спорил с собственной совестью, но неизменно проигрывал. Он твердил себе, что так живут миллионы людей по всему миру и он — не исключение. Заполучить в женихи мужчину уровня Моретти — огромная удача, доступная далеко не каждому омеге. А значит, незачем грезить о несбыточном и годами ждать чуда, которое может никогда не постучаться в дверь. Коул просто не умел оставаться один. Ему, как воздух, требовалось надёжное плечо, на которое можно опереться. Он и так непростительно долго смотрел лишь в одном направлении. До сих пор он удивлялся, почему так сильно полюбил Леви, ведь за все годы тихого обожания он не получил в ответ и крохи внимания. Отчего он так отчаянно жаждал любви именно этого человека? С тех пор как в его жизни появился Энзо, старые чувства, казалось, окончательно угасли. Но это была лишь видимость.              Спустя неделю они с женихом должны были отправиться в отпуск в Канны. Даже в это время там было необычайно хорошо. Омега приехал к Энзо накануне вечером, чтобы отсюда сразу поехать в аэропорт. Всё уже было готово, чемоданы погружены в багажник авто, пришла пора отправляться в путь, но в последнюю минуту Коулу словно по какому-то наитию приспичило заглянуть в дом к дедушке. Когда парень уезжал, его любимый серый кот по кличке Блошка так и не явился, и теперь хозяин за него очень переживал. Упрямый, слегка вредный — весь в своего владельца — трёхлетний питомец обычной дворовой породы, вероятно, увидел из-под кустов дорожные сумки и посчитал своим кошачьим умом, что его бросают. Оттого и не пришёл попрощаться перед отъездом.                     Весь вечер и всё утро Коул сильно переживал. В конце концов он не выдержал и упросил Энзо заглянуть ненадолго назад. Альфа ничего не ответил, лишь молча развернул машину в сторону особняка Кесслеров. Однако по его недовольному лицу Коул понял: жених, скорее всего, не жалует животных, принимая желание омеги увидеть животное за блажь. В его душу закралось пугающее подозрение, что после свадьбы его пушистый дружок, которого он так и не решился кастрировать, вынужденно останется на попечении дедушки Лейба. Особенно после пренебрежительных слов Энзо:              — Да что сделается с этой вшивой дворняжкой? Таскается небось по помойкам да дерёт соседских кошек. — от враждебности тона Коула всего передёрнуло.              Когда-то давно, когда подопечный в очередной раз притащил с улицы бездомного котёнка, дедушка Лейб поведал ему, что характер человека легко определить по его отношению к животным. Старший советовал бежать от людей, издевающихся и просто грубых к братьям нашим меньшим как от огня. Почему-то именно сейчас это замечание старика неприятно кольнуло. Но Коул поспешил прогнать навязчивую мысль: не хотелось признавать, что он, возможно, поторопился с согласием на брак. Дед ведь никогда не ошибался. Парень успокоил себя тем, что даже если Энзо равнодушен к питомцам, Блошка действительно сможет остаться в особняке. Сначала нежданно-негаданно на Лейба Кесслера свалился сам Коул, а теперь и приручённый им кот станет новым компаньоном пожилого мужчины, как только омега выйдет замуж.              Коул горько усмехнулся и, выйдя из салона, поспешил к крыльцу.              — Деда, а дед! — прямо с порога позвал он. — Ты не видел, Блошка приходил или нет? Я так переживал вчера из-за того, что он не вышел провожать. Спал из рук вон плохо...              Парень пошёл на шум голосов и оказался в просторной гостиной. В этот же миг ему в нос ударил до боли знакомый аромат кофе. Коул перевёл взгляд от любимого кресла Лейба, где тот обычно сидел с чашкой чая, и оглядел комнату в поисках источника этого запаха.              Омега увидел его. Альфа стоял у окна, держа в руке стакан персикового сока. Сколько Коул себя помнил, Леви всегда пил только его. Никаких мультифруктовых нектаров или смесей с яблочным пюре — исключительно чистый персиковый сок с мякотью.              Коул судорожно сглотнул, зрачки непроизвольно расширились. Он наивно полагал, что навсегда забыл этого человека, но сердце упрямо твердило: такое забыть невозможно.              — Нет, малыш, вчера он так и не объявился, — прервал наступившую тишину хозяин дома. — Вы так в аэропорт не опоздаете? Давай я поищу его попозже, а потом пришлю тебе фото или наберу по видеосвязи?              Коул отрицательно покачал головой, прогоняя наваждение и пытаясь сосредоточиться на цели визита. Ему необходимо было лично убедиться, что с питомцем всё в порядке. Обязательно до отъезда.              — Нет, дедушка, я схожу поищу его в саду. — уже на ходу, почти покинув гостиную, он вскинул правую руку и коротко взмахнул ею: — Кстати, привет, Леви. — всё, на что его хватило.              Парень шёл прочь из особняка так быстро, как только мог. Бежать было нельзя — это означало бы признаться окружающим и самому себе, что старые чувства ещё живы. А подобного допускать ни в коем случае не следовало. У него есть жених, и теперь все мысли должны быть только о нём. Коул заставил себя успокоиться: серия медленных вдохов и выдохов, как обычно, помогла совладать с нахлынувшими эмоциями.              — Блошка, Блошка, — охрипшим голосом позвал парень. Он бродил по длинным садовым аллеям, отчаянно надеясь на отклик. — Ну где же ты? Неужели совсем по мне не скучал?              Будто сжалившись над хозяином, пушистый комок выскочил из травы и подбежал к его ногам. Коул тут же подхватил любимца на руки и, нежно поглаживая между ушками, поспешил обратно.              — Где ты пропадал, а? Голодный, небось? Почему ночевать не пришёл? — отчитывал он питомца, словно напроказившее дитя. — Неужели на улице спать приятнее, чем в собственном домике? Я для кого его покупал?              Увлёкшись беседой с котом, Коул совершенно не заметил, что с крыльца за ним пристально наблюдает высоченный блондин. В Леви Кесслере было шесть футов и три дюйма — он превосходил ростом всех знакомых омеге альф. Разве что Рэндалл мог с ним сравниться. Дедушка Лейб был чуть ниже — примерно шесть футов и два дюйма, как и Энзо. Сам же Коул едва достигал пяти футов и девяти дюймов. Обычно рядом с Леви он всегда ощущал себя под защитой, но сейчас от этого тяжёлого, направленного прямо на него взгляда сделалось не по себе.              Коул поторопился поскорее проскользнуть мимо мужчины внутрь особняка, лишь бы не оставаться наедине. Что-то в льдистых глазах альфы заставило его внутренне сжаться.              — Деда, Блошка пришёл! — с бешено стучащим сердцем объявил Коул, вернувшись на кухню. — Я сейчас покормлю его, — добавил он, доставая с полки пачку и наполняя кошачью миску, — а ты тогда вечером дай ещё. Хорошо?              — Хорошо, малыш. Беги уже, а то опоздаешь на самолёт, — отозвался Лейб.              Коул кивнул, с удовольствием наблюдая за тем, с каким аппетитом питомец уплетает еду.              — Да, кстати, а почему Энзо не зашёл? Он ведь ждёт тебя у ворот? — поинтересовался пожилой мужчина.              В ответ Коул лишь пожал плечами, показывая, что сам не в курсе, почему жених проигнорировал дом.              — Наверное, боится, что мы задержимся и опоздаем на рейс, — попытался оправдать его омега.              За два года дедушка и Энзо так и не смогли поладить. Они оставались безупречно вежливыми друг с другом, но при любой возможности избегали личного общения.              — Ладно, дедуля, — понимая, что и так потерял слишком много времени, начал прощаться Коул. — Побежал я. А то действительно встанем где-нибудь в пробке. Мы так долго ждали этого отпуска...              Тепло обняв Лейба и чмокнув его в щёку, Коул поспешил к выходу. Путь преграждал Леви: засунув руки в карманы брюк, альфа занял собой почти весь проём. Омеге пришлось буквально извернуться, чтобы проскользнуть мимо. Постаравшись даже случайно не задеть его и не ввязываться в пустые разговоры, Коул лишь едва заметно кивнул на прощание своей первой любви, после чего стремительно зашагал прочь из особняка.              — Ты чего так долго? — буркнул Энзо, стоило Коулу показаться у ворот. Однако, заглянув за спину жениху, на дорогу у дома, он резко изменился в лице, и его губы растянулись в неприятной ухмылке: — А-а, теперь понятно. Что, потянуло к первой любви?              — О чём ты? — Коул оглянулся и замер: у ворот молча стоял Леви. Человек, который годами не обращал на него абсолютно никакого внимания, сейчас не сводил с него глаз. Альфа словно сканером прошёлся взглядом по Энзо, отчего у Коула по спине побежали мурашки.              — Поехали уже, — не выдержав этого напряжения, попросил он жениха.               И только когда автомобиль наконец отъехал от особняка, омега смог полноценно выдохнуть. Он даже не заметил, как от страха перестал дышать.              — Расслабься, малыш, и дыши спокойно, — всё ещё посмеиваясь, Энзо ласково погладил его по голове.              В это же время в гостиной Лейба Кесслера вернувшийся со двора Леви устроил деду допрос с пристрастием:              — Почему ты не говорил, что у Коула появился жених?              — Я говорил, и не раз, — любезно напомнил старик. — Только разве ты хоть раз прислушался, когда речь заходила о нём? Мальчик годами безответно любил тебя, был готов ловить крохи твоего внимания, но ты оставался к нему глух.              — Если бы ты сказал, я бы запомнил! — Леви был взвинчен до предела.              Этот запах... Он никогда прежде не чувствовал его от Коула. Откуда он взялся, мужчина не понимал, но одно знал точно: этот аромат принадлежал его истинной паре. В этом не могло быть сомнений. Леви с детства помнил историю любви своих родителей, однако до нынешнего момента был уверен, что его судьбой являлась Арин. Видимо, он жестоко ошибался.              То, как благоухал этот омега, не шло ни в какое сравнение с флёром погибшей девушки, как и его собственная реакция на чужой феромон. Запах Арин всегда казался приятным, лёгким и нежным, в то время как шлейф Коула буквально сносил крышу, пробуждая дикое желание обладать им прямо здесь и сейчас. Альфа едва сдерживался, чтобы не претворить возникшие в голове хищные фантазии в жизнь. И лишь присутствие деда хоть немного его заземляло.              — Что изменилось теперь? — вопрос старика снова заставил Леви вынырнуть из собственных мыслей. — Или ты боишься, что я включу Энзо в завещание?              Лейб искренне улыбнулся, заметив, как лицо внука перекосило от подобного подозрения. Всё-таки сын с невесткой правильно воспитали его единственного кровного родственника.              — В моих бумагах указаны только ты и Коул. Как бы я ни любил этого мальчика, его альфу я ни за что не впишу в этот список, — слова деда порадовали Леви: значит, у него появился союзник. — Помимо того, что Моретти мне не нравится — несмотря на всю его помощь Коулу, — он ещё и весьма недурно обеспечен. — продолжал Лейб. — Так что этот парень явно не нуждается в моих деньгах.              — А почему он тебе не нравится? — спросил Леви. Сейчас была важна любая информация, способная помочь отбить своего омегу. — И чем именно он помог Коулу?              — Должен признать, — с тяжёлым вздохом произнёс Лейб, сокрушённо покачивая седой головой и будто искренне сокрушаясь о скудных умственных способностях внука, — мой единственный наследник — непроходимый идиот. Да к тому же беспамятный. На свой двадцать пятый день рождения Коул чуть не сиганул с башни. Из-за тебя, дурака.              — А что сразу я?              — Ты, кретин, не поздравил его, — накинулся на внука Лейб. — Даже двух слов в сообщении не отправил, а парень до последнего ждал весточки именно от тебя.              — Тогда я не чувствовал его запаха, — отговорки Леви звучали слабо, и он предсказуемо получил резкую отмашку от недовольного деда.              — Речь не о феромонах, а о банальном внимании! О вежливости, в конце концов. Он ведь всегда поздравлял тебя со всеми праздниками. Написать пару слов тебе ничего не стоило, зато мальчик был бы счастлив. Ты хоть представляешь, что бы случилось, не проезжай в ту ночь мимо башни Лоренцо на своём мотоцикле?              Леви опустил голову, признавая вину.              — Я не хотел давать ему ложных надежд.                     — Я не хотел давать ему ложных надежд. — передразнил внука Лейб. — Коул готов был любить тебя просто издалека. Думаешь, он не чувствовал чужие омежьи ароматы после каждого твоего свидания?! — упрекнул внука старик. — Мне действительно не нравится Лоренцо, но если бы не он, Коула уже не было бы в живых!              Лейб поднялся и подошёл к бару. Для спиртного было слишком рано, но безалаберность внука окончательно вывела его из себя. Ему требовалось выпить что-то покрепче зелёного чая, будь он неладен. Пожилой мужчина никогда не любил этот напиток, но из-за проблем со здоровьем врачи вынудили его отказаться от крепкого кофе. За соблюдением всех медицинских предписаний всегда тщательно следил подопечный, не позволяя деду лишний раз прикасаться к алкоголю или заветной банке с зёрнами. Но раз Коула нет дома, можно немного и пренебречь правилами — нервы из-за бестолковости всегда рассудительного Леви уже сдавали.              Осушив стакан одним большим глотком, Лейб Кесслер предостерегающе произнёс:              — И не вздумай портить мальчику жизнь. Он только-только начал заново дышать. Пускай его глаза не горят рядом с Моретти, но, по крайней мере, парень перестал пить, и мысли о самоубийстве его больше не посещают.              Старик внимательно посмотрел на внука, ожидая беспрекословного подчинения, однако Леви неожиданно отвернулся к окну. Бокал с недопитым персиковым соком так и стоял на подоконнике — в момент, когда в гостиную ворвался Коул, все мысли в голове альфы замерли. Существовал только этот пьянящий, зовущий шлейф.              — Я бы и рад прислушаться к твоим словам, дед, да не могу, — тихо, но отчётливо проговорил он.              — Почему? — Лейбу оставалось лишь с нетерпением ждать ответа.              — Он — мой истинный. — словно опрокидывая стопку крепкого алкоголя, Леви в один глоток допил сок и добавил уже громче: — Я не могу его отпустить.              Лейб сокрушённо хлопнул себя ладонью по лбу и тяжело опустился, почти упал в своё кресло.              — Где же ты был раньше, Леви? Где ты был?..              Печальная улыбка тронула губы молодого мужчины. Он сел в кресло напротив деда и задумчиво пробормотал:              — Если бы я сам знал...