Гарри Поттер и первая кассета

Глава первая Рождественская кассета Рождество в доме номер четыре по Тисовой улице всегда было праздником одного ребёнка, хотя Петунья Дурсль охотно уверяла соседей, что заботится обо всей семье одинаково. Она заранее развешивала гирлянды над безупречно вымытыми окнами, натирала до блеска столовое серебро и несколько раз переставляла украшения на огромной пушистой ели. Каждая деталь должна была сообщать любому случайному посетителю, что Дурсли были состоятельной, уважаемой и совершенно нормальной семьёй, достойной осторожной зависти окружающих. Гарри не сомневался, что к числу членов этой образцовой семьи его никто не относил, хотя вслух подобных объяснений обычно не произносили. Ему не требовались объяснения, потому что разницу можно было заметить по подаркам, тарелкам, местам за столом и выражению тётиного лица. Для Дадли Рождество означало разноцветные коробки, горы сладостей, праздничные передачи и право требовать новые развлечения сразу после того, как наскучат старые. Для Гарри этот праздник означал дополнительную уборку, тяжёлые коробки с чердака и необходимость незаметно держаться подальше от особенно ценных украшений. Урони он хотя бы один стеклянный шар, дядя Вернон непременно рассказывал бы об этой катастрофе до наступления следующего Рождества. Вечером двадцать четвёртого декабря Вернон Дурсль внёс в гостиную огромную коробку, заслонившую его широкую грудь и заставившую тяжело сопеть от напряжения. За ним шёл Гарри, прижимавший к животу коробку поменьше, которая всё равно казалась слишком тяжёлой для его тонких пятилетних рук. — Держи ровнее, мальчишка, потому что внутри дорогая техника, стоимость которой ты даже представить себе не способен, — предупредил Вернон, осторожно обходя дверной косяк. Гарри крепче сжал пальцы под картонным дном и постарался не думать о том, что случится, если вспотевшие ладони внезапно соскользнут. Петунья стояла возле ёлки и руководила размещением подарков с таким сосредоточенным выражением, словно готовила витрину главного магазина на центральной улице Лондона. — Большую коробку поставь впереди, Вернон, иначе Дадличек утром не сразу заметит наш главный подарок среди остальных свёртков, — распорядилась она, поправляя серебристый бант. Вернон послушно поставил коробку на указанное место, после чего отступил на несколько шагов и довольно осмотрел результат совместных приготовлений. Гарри опустил свою ношу рядом, стараясь двигаться медленно и бесшумно, однако Петунья всё равно недовольно поджала тонкие губы. — Не прижимай коробку к ёлке, потому что твои неуклюжие движения однажды оставят нас без украшений и без праздничного настроения, — сказала она, отодвигая подарок самостоятельно. Гарри хотел ответить, что поставил коробку именно туда, куда показал дядя Вернон, но давно усвоил бесполезность подобных уточнений. — Там на чердаке остались ещё два пакета, поэтому не стой посреди гостиной и не заставляй взрослых напоминать тебе очевидные вещи, — добавила Петунья. Гарри молча развернулся и поспешил к лестнице, радуясь хотя бы тому, что на чердаке никто не наблюдает за каждым его движением. Наверху было холодно, пахло пылью и старой древесиной, а зимний ветер тихо посвистывал возле плохо закрывавшегося чердачного окна. Гарри нашёл оставленные пакеты, однако несколько секунд рассматривал большую коробку внизу через промежуток между перилами лестницы. На её боку была изображена блестящая чёрная машина с множеством кнопок, маленьким окошком и непонятными надписями на английском языке. Некоторые слова Гарри уже умел читать, потому что самостоятельно занимался по старым книжкам Дадли, которые Петунья собиралась выбросить. Слова VIDEO CASSETTE RECORDER не объясняли назначения подарка, однако длинное название заставляло предположить, что вещь была необыкновенно важной. Вероятно, Дадли получит очередную дорогую игрушку, которой сначала будет хвастаться, потом быстро сломает, а затем навсегда забудет под кроватью. Гарри не завидовал ему настолько сильно, как мог бы завидовать другой ребёнок, потому что давно привык ничего не считать своим. Однако иногда он пытался представить, каково это, когда взрослые несколько недель выбирают подарок специально для тебя, вспоминая твои желания и ожидая твоей улыбки. Подобные мысли были опасными, поскольку после них старый чулан под лестницей казался ещё теснее, а утро следующего дня становилось особенно долгим. Гарри подхватил пакеты и спустился вниз, пока тётя Петунья не решила, что он намеренно бездельничает среди старого хлама. Утром Дадли проснулся раньше всех и поднял такой оглушительный крик, словно обнаружил под ёлкой не подарки, а настоящее сказочное королевство. Его тяжёлые шаги прогремели по лестнице, дверь гостиной распахнулась, и через мгновение праздничная тишина погибла под треском разрываемой упаковочной бумаги. Гарри выбрался из чулана немного позднее, быстро оделся и отправился на кухню, где его уже ожидала гора грязной посуды.ьИз гостиной доносились восторженные вопли Дадли, ласковые восклицания Петуньи и самодовольный смех Вернона, перечислявшего преимущества каждого нового подарка. Гарри успел вымыть несколько тарелок, прежде чем тётя позвала его таким голосом, будто делала великодушное одолжение совершенно неблагодарному человеку. — Можешь войти и забрать свой подарок, пока Дадли случайно не решил, что этот жалкий свёрток тоже предназначался ему, — сообщила Петунья. Гарри вытер руки о старое полотенце и осторожно вошёл в гостиную, где пол почти полностью исчез под игрушками и обрывками блестящей бумаги. Дадли сидел посреди этого великолепия в новой красной пижаме, окружённый машинками, солдатиками, сладостями и коробками всевозможных размеров. Петунья указала на маленький неровный свёрток возле камина, который был завёрнут в прошлогоднюю бумагу и перевязан использованной шерстяной ниткой. Внутри оказались длинные коричневые носки и старая детская книжка, на первой странице которой чужой ребёнок нарисовал зелёным карандашом кривую собаку. Гарри провёл пальцами по потрёпанной обложке и почувствовал искреннюю благодарность, потому что книга оставалась книгой, даже когда её прежде читал кто-то другой. — Спасибо, тётя Петунья, мне действительно нравится эта книжка, и я обязательно буду обращаться с ней очень аккуратно, — сказал Гарри, прижимая подарок к груди. Петунья посмотрела на него с недоверием, словно подозревала, что за столь вежливыми словами непременно скрывается какая-нибудь неприятная насмешка. — Только не оставляй её на виду, потому что потрёпанные вещи создают в приличном доме совершенно неподходящее впечатление, — ответила она, сразу повернувшись к сыну. Дадли к тому времени распаковал почти всё, однако продолжал внимательно пересчитывать коробки, сравнивая их количество с подарками прошлого года. — Их меньше, чем тогда, хотя вы обещали, что в этом году подарков будет больше, — объявил он с нарастающим возмущением. Вернон поспешно объяснил, что некоторые коробки значительно дороже прошлогодних, поэтому сравнивать подарки исключительно по количеству было бы совершенно неправильно. Дадли собирался возразить, однако заметил большую коробку с видеомагнитофоном и немедленно потребовал, чтобы отец открыл её прямо сейчас. Через несколько минут Вернон уже стоял на коленях перед телевизором, соединяя провода и объясняя преимущества новой техники семье, которая его почти не слушала. — Теперь мы сможем брать фильмы напрокат и смотреть их дома сколько угодно, не покупая билеты и не терпя посторонних людей в кинотеатре, — гордо сообщил он. Дадли немедленно потребовал показать фильм, хотя ещё не понимал, что именно должен делать видеомагнитофон и откуда внутри телевизора появятся новые изображения. Петунья принесла несколько кассет, которые Вернон заранее купил вместе с аппаратом, предусмотрительно выбрав развлечения для каждого достойного члена семьи. Первая коробка содержала яркий детский мультфильм, вторая обещала весёлую семейную комедию, а третья выглядела совсем иначе и потому сразу привлекла внимание Дадли. На чёрной обложке стоял крупный мужчина в кожаной куртке, державший оружие на фоне огня, дыма и ночного города. Одну половину его лица скрывали тёмные очки, а холодное выражение второй совершенно не напоминало героев добрых рождественских историй. Над головой мужчины серебристыми буквами было напечатано название, которое Гарри беззвучно прочитал несколько раз, стараясь правильно запомнить незнакомое слово. THE TERMINATOR. — Хочу этот фильм, потому что на остальных коробках нет ни оружия, ни огня, ни такого огромного человека, — немедленно заявил Дадли. Петунья неуверенно посмотрела на обложку и заметила маленький возрастной знак, однако Вернон уже с довольной улыбкой забрал кассету у сына. — Там наверняка обычная фантастика с роботами, а наш Дадли достаточно взрослый, чтобы не испугаться нескольких выдуманных сцен, — решил он. Гарри остался возле двери, понимая, что сейчас его отправят обратно на кухню, однако желание увидеть работающий видеомагнитофон удерживало его на месте. Вернон извлёк кассету из коробки, внимательно рассмотрел две круглые катушки за прозрачными окошками и вставил её в широкую щель аппарата. Механизм принял кассету с тяжёлым щелчком, внутри что-то зажужжало, а на экране телевизора появились дрожащие полосы и синий прямоугольник. Даже Дадли на несколько секунд замолчал, поражённый тем, что небольшая пластиковая коробка действительно могла хранить внутри целый фильм. Потом экран потемнел, раздался тяжёлый металлический ритм, и огромные синие буквы начали медленно двигаться навстречу друг другу среди абсолютной черноты. Гарри почувствовал, как волосы на его руках приподнимаются, хотя в гостиной было тепло от камина и работающего телевизора. Музыка не была похожа ни на рождественские песни, ни на весёлые мелодии детских передач, которые обычно включала тётя Петунья. Каждый новый удар звучал так, словно по огромной железной двери шаг за шагом приближалось нечто тяжёлое, терпеливое и совершенно неумолимое. На экране появился разрушенный город, где человеческие черепа лежали под колёсами громадной машины, а в тёмном небе проносились яркие лучи. Дадли восторженно ахнул и подполз ближе к телевизору, тогда как Петунья заметно напряглась, впервые усомнившись в правильности выбранного фильма. Гарри смотрел, забыв о посуде, книжке и необходимости оставаться незаметным, потому что никогда прежде не видел ничего настолько страшного и прекрасного одновременно. — Гарри, тебе никто не разрешал бездельничать в гостиной, поэтому немедленно возвращайся на кухню и заканчивай порученную работу, — резко сказал Вернон. Гарри вздрогнул настолько сильно, что едва не выронил книгу, которую всё ещё продолжал держать прижатой к старой рубашке. Он уже повернулся к двери, стараясь не показать разочарования, когда за его спиной неожиданно раздался громкий и сердитый голос Дадли. — Пусть он останется, потому что я хочу, чтобы он тоже увидел этого робота и потом смотрел фильм вместе со мной, — потребовал Дадли. В комнате наступила такая удивлённая тишина, будто Дадли предложил отдать Гарри половину подарков и переселиться добровольно в чулан под лестницей.ьПетунья первой обрела способность говорить, однако её голос звучал растерянно, поскольку подобная просьба явно не укладывалась в привычный порядок вещей. — Дадличек, тебе совершенно необязательно терпеть его присутствие только потому, что он несколько минут простоял возле двери, — мягко объяснила она. — Я хочу ещё раз посмотреть начало, а он должен увидеть всё с самого начала, иначе потом будет задавать глупые вопросы, — упрямо сказал Дадли. Он вовсе не улыбался Гарри и не собирался совершать добрый поступок, потому что думал исключительно о собственном удовольствии от повторного просмотра.ьЕму хотелось иметь рядом кого-нибудь, кому можно заранее рассказывать о понравившихся сценах, повторять услышанные реплики и объяснять очевидные события. Однако Гарри ничего этого не знал, потому что услышал только самые важные слова, которые прежде никто в этом доме ему не говорил. Дадли хотел, чтобы Гарри остался рядом. Не для уборки, не для наказания и не для того, чтобы забрать у него игрушку после нескольких минут издевательств. Вернон посмотрел на жену, затем на настойчивое лицо сына и тяжело вздохнул, признавая неизбежность очередной победы любимого ребёнка. — Можешь сесть на ковре, но только не мешай Дадли, ничего не трогай и не начинай болтать во время фильма, — разрешил он. Гарри осторожно опустился на самый дальний край ковра, оставляя между собой и Дадли достаточно пространства, чтобы никого случайно не рассердить. Дадли немедленно потребовал перемотать кассету к началу, потому что вступительная сцена уже закончилась, пока взрослые обсуждали присутствие Гарри. Вернон нажал несколько кнопок, и изображение исчезло, сменившись дрожащими белыми полосами, под которыми быстро мелькали искривлённые фигуры и вспышки. Через некоторое время кассета снова остановилась в начале, музыка вернулась, а металлические буквы начали своё медленное движение по чёрному экрану. — Смотри внимательно, потому что сначала показывают будущее, где роботы победили людей и почти всё вокруг уничтожили, — торжественно объяснил Дадли. Гарри кивнул с такой серьёзностью, словно ему доверили важнейшую тайну, которую нельзя было забыть ни при каких обстоятельствах. Он смотрел на разрушенный мир, на солдат среди огня и на машину, безжалостно давившую человеческие останки своими тяжёлыми металлическими гусеницами. Потом действие перенеслось в обычный город, где по улицам ехали машины, горели фонари и люди не подозревали о приближающейся опасности. Молния вспыхнула среди ночи, воздух задрожал, и на пустой площадке появился человек, прибывший неизвестно откуда без одежды и объяснений. Дадли засмеялся, Петунья возмущённо прикрыла рот ладонью, а Вернон пробормотал, что подобная сцена совершенно не обязательна для понимания сюжета. Гарри почти не услышал взрослых, потому что уже пытался понять странные правила истории, в которой будущее могло отправлять убийц в прошлое. Когда на экране появился второй путешественник, испуганный и уязвимый, Гарри сразу почувствовал, что именно этот человек должен быть хорошим. Он не мог объяснить свою уверенность, однако человек выглядел так, словно знал, что ему будет больно, и всё равно пришёл. Постепенно фильм перестал быть для Гарри чередой погонь, выстрелов и удивительных машин, потому что за шумом проступила понятная история. Где-то существовал человек, которого необходимо было защитить, хотя сама Сара Коннор ещё не знала, почему её жизнь оказалась настолько важной. За ней охотилось существо, выглядевшее человеком и способное разговаривать человеческим голосом, но не знавшее усталости, страха или жалости. Ему можно было причинить боль, его можно было сбить машиной, застрелить или охватить огнём, однако он неизменно продолжал преследование. — Почему он не останавливается, если его уже столько раз ударили и в него несколько раз выстрелили? — тихо спросил Гарри. Дадли посмотрел на него с превосходством ребёнка, который уже видел некоторые сцены несколькими минутами раньше и поэтому считал себя настоящим специалистом. — Он робот, который обязан убить женщину, поэтому будет преследовать её до самого конца, даже если от него останутся одни железные части, — объяснил Дадли. Ответ показался Гарри одновременно простым и ужасным, поскольку до этого он считал, что любое живое существо когда-нибудь устаёт сердиться. Тётя Петунья могла успокоиться после нескольких часов, дядя Вернон переставал кричать после ужина, а Дадли забывал обиду, заметив новую игрушку. Терминатор не забывал, не успокаивался и не отвлекался, поэтому его гнев казался страшнее любого знакомого Гарри человеческого наказания. Когда Кайл Риз объяснял Саре природу машины, Гарри слушал внимательнее всех взрослых, хотя понимал далеко не каждое произнесённое слово. Он понял главное, потому что главный смысл не требовал сложных слов и укладывался в одну пугающую мысль. Терминатор никогда не остановится сам. Когда фильм закончился, на экране появились имена людей, которых Гарри не знал, а тяжёлая музыка снова заполнила притихшую гостиную. Петунья первой поднялась с дивана и заявила, что подобные жестокие фильмы совершенно не подходят детям, особенно в рождественское утро. Вернон возразил, что Дадли ничуть не испугался, а значит, решение посмотреть фантастический боевик оказалось совершенно правильным и воспитательно полезным. Дадли не слушал родителей, потому что уже тянулся к кнопкам видеомагнитофона с намерением немедленно начать просмотр сначала. — Давайте посмотрим ещё раз, потому что теперь я знаю самые лучшие места и смогу заранее показать Гарри каждую погоню, — потребовал он. Петунья хотела напомнить о праздничном обеде, однако Вернон неожиданно поддержал сына, поскольку сам не отказался бы снова увидеть финальную погоню. Гарри продолжал сидеть на ковре, не решаясь спросить, распространялось ли прежнее разрешение на второй просмотр или теперь ему следовало уйти. Дадли заметил его колебание, раздражённо нахмурился и хлопнул ладонью по свободному месту рядом с собой, словно вопрос был совершенно нелепым. — Садись ближе, потому что отсюда ты не увидишь, как у него под кожей светится красный глаз, — приказал он. Гарри медленно передвинулся вперёд, ожидая, что кто-нибудь передумает, однако никто не велел ему вернуться на кухню или покинуть комнату. Во время второго просмотра Дадли заранее выкрикивал, какая машина разобьётся, кто сейчас появится и когда Терминатор снова поднимется после очередного удара. Он несколько раз толкал Гарри локтем, требуя смотреть внимательнее, но ни один из этих толчков не был достаточно сильным, чтобы причинить боль. Гарри начал смеяться вместе с ним, сначала осторожно и почти беззвучно, а затем громче, когда Дадли попытался изобразить неподвижное лицо Терминатора. Петунья однажды обернулась из кухни и увидела двух мальчиков, сидевших рядом перед телевизором, но не придала этому зрелищу особенного значения. Для неё Дадли просто нашёл ещё один способ развлечься, используя Гарри вместо зрителя, собеседника или удобной мишени для своих бесконечных комментариев. Для Гарри происходившее значило гораздо больше, хотя в пять лет он ещё не умел находить правильные слова для подобного чувства. Впервые кто-то в доме Дурслей позвал его не потому, что требовалась работа, не потому, что случилась неприятность, и не потому, что нужно было наказание. Его позвали, потому что рядом с ним хотели разделить впечатление, пусть даже это желание оставалось детским, случайным и совершенно эгоистичным. Позже Гарри не смог бы вспомнить вкус рождественского ужина, количество подарков Дадли или название старой книжки, полученной тем утром. Зато он навсегда запомнил тяжёлый стук музыки, красный механический глаз и ладонь Дадли, хлопнувшую по свободному месту на ковре. В последующие месяцы кассета стала единственной вещью, которую Дадли соглашался делить с Гарри без долгих уговоров, угроз или вмешательства взрослых. Иногда Петунья уходила к соседке, Вернон задерживался на работе, и Дадли самостоятельно включал видеомагнитофон, уже уверенно нажимая нужные кнопки. Тогда он открывал дверь чулана и громко звал Гарри, даже не представляя, насколько важным становился каждый подобный призыв. — Выходи скорее, потому что я собираюсь снова смотреть сцену с грузовиком и не хочу объяснять всё пустому дивану, — говорил Дадли. Гарри откладывал книжку, выбирался из чулана и садился на привычное место возле телевизора, стараясь не улыбаться слишком заметно. Они никогда не обсуждали, почему Дадли переставал издеваться над ним во время фильма и почему после титров снова становился прежним. Возможно, им обоим казалось, что внутри истории существуют другие правила, временно отменяющие привычный порядок дома номер четыре по Тисовой улице.ьПока Терминатор преследовал Сару Коннор, Дадли нуждался в зрителе, а Гарри на короткое время переставал быть нежеланным родственником. Он становился мальчиком, которого позвали смотреть фильм.Эта мысль состояла только из семи слов, но для пятилетнего Гарри она означала больше, чем все подарки под рождественской ёлкой.