Колени сенсея

Глава 1. Спор Команда 7 только сформирована. Сакуре двенадцать. Солнце висело над тренировочным полигоном, заливая вытоптанную траву жёлтым светом. Три фигуры стояли перед своим сенсеем — три генина, которые ещё не знали, что такое настоящая миссия, но уже были готовы доказывать, что они лучшие. — Вы опоздали на три часа! — орал Наруто, тыча пальцем в Какаши. — Чёрный кот перебежал дорогу, — лениво ответил тот, переворачивая страницу своей неизменной книги. — Пришлось идти в обход. — ВРЁШЬ! — Наруто уже готов был броситься на сенсея, но Саске схватил его за воротник. — Бесполезно, — холодно сказал он. — Он всегда так говорит. Сакура стояла чуть в стороне и смотрела на книгу в руках Какаши. «Ича-Ича». Она знала, что это за книга — ходили слухи. И её бесило, что сенсей читает эту порнографию прямо перед ними, даже не скрываясь. Как будто они ничего не стоят. Как будто она ничего не стоит. — Давайте поспорим, — вдруг сказала она. Наруто и Саске повернулись к ней. — О чём? — спросил Наруто. — Кто заставит Какаши-сенсея закрыть книгу. Тот, кто выиграет, получает... — она задумалась, — право не нести снаряжение на следующей миссии. — Идёт! — Наруто тут же бросился к Какаши. Он попытался выхватить книгу. Какаши, не отрывая взгляда от страницы, просто поднял руку выше. Наруто запрыгал, пытаясь дотянуться, но сенсей был на голову выше. Через минуту Наруто сдался и отошёл, тяжело дыша. — Проклятие! Он как жираф! Саске попытался иначе. Он сел напротив Какаши и уставился на него тяжёлым взглядом Учихи — тем самым, который заставлял врагов дрожать. Он сидел минуту, две, пять. Какаши перевернул страницу. Саске фыркнул и отвёл взгляд. — Бесполезно. — Моя очередь, — сказала Сакура. Она поняла, что силой ничего не добиться. Игнорированием — тоже. Нужно что-то другое. Что-то, чего Какаши-сенсей не ожидает. Она подошла к нему. Он сидел на бревне, скрестив ноги, и читал. Сакура остановилась перед ним. Потом — сама не зная, что на неё нашло, — повернулась спиной и села к нему на колени. Какаши замер. Книга дрогнула в его пальцах. — Сакура?.. Она не ответила. Вместо этого она потянулась к книге, пытаясь заглянуть через верхний обрез страницы. Что там такого интересного? Какаши инстинктивно убрал книгу в сторону. Сакура подалась за ней. Он отвёл книгу дальше. Она наклонилась ещё сильнее, практически ложась на него. А потом она замерла. Он был тёплым. Очень тёплым. Его грудь была твёрдой за её спиной, и она чувствовала, как он дышит — ровно, спокойно. От него пахло чем-то мужским, с нотками сандалового дерева. Его руки, державшие книгу, были сильными, с длинными пальцами. И почему-то рядом с ним было так... спокойно. Веки Сакуры потяжелели. Она зевнула — широко, по-детски, — и обмякла, прижавшись спиной к его груди. — Сакура? — Какаши опустил книгу и заглянул ей в лицо. Она спала. Просто спала, приоткрыв рот и чуть посапывая. Наруто смотрел с отвисшей челюстью. Саске приподнял бровь — впервые за день проявив что-то похожее на интерес. — Сакура-чан победила? — прошептал Наруто. — Она заснула... и он закрыл книгу! — Похоже на то, — хмыкнул Саске. Какаши сидел неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить её. Книга так и осталась незакрытой в его руке, но он не читал. Он смотрел на розовую макушку, уткнувшуюся ему в плечо, и не мог понять, что чувствует. «Что это сейчас было?» — думал он. Его колени всё ещё помнили тепло её тела. Её запах — лёгкий, цветочный — всё ещё витал в воздухе. Она была такой маленькой. Такой хрупкой. Такой... доверчивой. «Она заснула. На мне. Просто заснула». — Какаши-сенсей, — прошептал Наруто, — она долго будет спать? У нас вообще-то тренировка... — Тренировка отменяется, — ответил Какаши, не узнавая собственный голос. — Завтра продолжим. — Что? — Наруто захлопал глазами. — Но... — Завтра, — повторил Какаши. — Идите. Саске молча развернулся и пошёл прочь. Наруто, всё ещё бормоча что-то про «нечестно», последовал за ним. Какаши остался на полигоне один. С девочкой на коленях. С книгой, которую он так и не дочитал. Она проспала два часа. Он сидел неподвижно всё это время. Когда она наконец открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. — Ммм?.. — она заморгала, не понимая, где находится. А потом осознала, что лежит на коленях у Какаши-сенсея, и резко села, краснея. — Ой! Я... простите! Я не хотела! — Ничего страшного, — ответил он. — Ты устала. — Но я... — Она не могла подобрать слов. — Я просто хотела заглянуть в книгу! — И заснула. — Какаши чуть улыбнулся под маской. — Это сработало. Книгу я так и не прочитал. Сакура моргнула. А потом улыбнулась — широко, победно. — Я выиграла спор! — Да. Выиграла. «Ты выиграла, — подумал Какаши, глядя на неё. — Но я, кажется, проиграл гораздо больше». --- Глава 2. Привычка На следующий день Сакура снова села к нему на колени. Это не было запланировано. Она просто пришла на тренировку, увидела, что он читает, и повторила вчерашний трюк. Какаши убрал книгу. Она заснула. На третий день — то же самое. На четвёртый — тоже. Через неделю это стало привычкой. Какаши открывал книгу — Сакура садилась на колени. Он убирал книгу — она устраивалась поудобнее и засыпала. Наруто перестал возмущаться. Саске перестал удивляться. Это просто стало частью их тренировок. «Почему она это делает?» — думал Какаши каждый раз, когда она засыпала, прижавшись к его плечу. «Почему я позволяю ей это?» — думал он, когда его руки сами обнимали её за талию, чтобы она не упала. «Почему я жду этого?» — думал он, когда просыпался утром и понимал, что ему не терпится пойти на тренировку. Он не знал ответов. Но с каждым днём вопросы становились всё громче. А Сакура... Сакура просто наслаждалась. Впервые в жизни она нашла место, где было спокойно. Его колени были тёплыми. Его руки — надёжными. И когда он обнимал её, чтобы она не упала во сне, её сердце билось чуть быстрее. «Это просто удобно», — говорила она себе. «Это просто привычка», — думала она, просыпаясь и чувствуя его запах. «Я не влюбляюсь в своего сенсея», — убеждала она себя. Но где-то глубоко внутри она уже знала правду. --- Глава 3. Первые признаки Сакуре двенадцать с половиной. Три месяца после формирования команды 7. Это случилось неожиданно. Сакура пришла на полигон первой — Какаши, как всегда, должен был опоздать, а Наруто и Саске вечно задерживались, споря о чём-то по дороге. Она сидела на бревне, болтая ногами, и ждала. Но вместо Наруто и Саске из-за деревьев появился Какаши. — О, — сказал он, увидев её. — Ты рано. — Вы тоже, сенсей. — Она улыбнулась. — Это что-то новенькое. — Решил сделать исключение. — Он подошёл ближе. — Раз уж мы здесь одни, может, потренируемся? Пока эти двое не пришли. — Да! — Сакура спрыгнула с бревна. — Я хочу! Они начали с базовых упражнений. Какаши показывал ей стойки, поправлял движения, объяснял, как правильно распределять чакру. Сакура старалась изо всех сил — она хотела доказать, что достойна быть в этой команде. А потом она упала. Просто споткнулась о корень и шлёпнулась на землю. Ничего серьёзного — обычное падение на тренировке. Она уже собиралась встать, отряхнуться и продолжить, когда заметила, что Какаши смотрит на неё как-то странно. — Ты ранена, — сказал он. — Что? — Она оглядела себя. — Нет, я в порядке, просто споткнулась... — Сакура. — Он кивнул головой назад. Она обернулась. На земле, там, где она только что сидела, было пятно. Небольшое, но заметное. Красное. Сакура замерла. Её рука медленно потянулась назад, к юбке. Пальцы коснулись ткани и почувствовали влагу. Она отдёрнула руку и увидела на кончиках пальцев кровь. О нет. О нет-нет-нет. Её лицо залилось краской — от корней волос до кончиков ушей. Она не могла пошевелиться. Не могла сказать ни слова. Только стояла, прижимая ладонь к испачканной юбке, и мечтала провалиться сквозь землю. «Пожалуйста, пусть это будет сон. Пожалуйста, пусть сенсей не поймёт. Пожалуйста...» Какаши посмотрел на пятно. Посмотрел на неё. Посмотрел снова на пятно. И Сакура увидела, как его единственный видимый глаз чуть расширился — он понял. — Сакура... — начал он. — Я... это... — она не могла связать двух слов. — Это не... я не... В этот момент из-за деревьев послышались голоса. — Говорю тебе, Саске-кун, я бы победил! — кричал Наруто. — Ты бы проиграл, как всегда, — отвечал Саске. Они приближались. Сакура в панике посмотрела на Какаши. Если Наруто и Саске увидят... если они поймут... Какаши действовал мгновенно. Он стянул с себя жилет джонина — быстрым, отработанным движением — и накинул его на Сакуру. Жилет был огромным, он закрыл её плечи, спину и — самое главное — пятно на юбке. — Сакура поранилась во время тренировки, — сказал он громко, чтобы подошедшие Наруто и Саске услышали. — Задела ветку, глубокий порез. Ей нужно в госпиталь. — Что? — Наруто подбежал ближе. — Сакура-чан, ты в порядке?! — Я... — она всё ещё не могла говорить. — Я сам её отнесу, — продолжил Какаши. — Тренировка отменяется. Завтра продолжим. Не дожидаясь ответа, он подхватил Сакуру на руки — легко, словно она ничего не весила. Одна рука под коленями, вторая за спиной. Жилет соскользнул, и Какаши поправил его, прикрывая её получше. Сакура замерла. Он держал её на руках. Какаши-сенсей держал её на руках. — Куда? — спросил он одними губами, пока они удалялись от полигона. — В госпиталь или... — Домой, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто домой. Он кивнул. Они двигались через деревню быстро — никто не успевал их разглядеть. Сакура прижималась к его груди, чувствуя, как колотится его сердце. Или это её сердце? Она не могла понять. «Он спас меня, — думала она. — Он понял и спас меня от позора». «Я держу её на руках, — думал он. — Она такая лёгкая. Такая хрупкая. И она дрожит». Когда они добрались до дома Харуно, Какаши осторожно опустил её на крыльцо. Жилет всё ещё был на ней — слишком большой, пахнущий им. — Сакура, — сказал он тихо. — Всё в порядке. Это нормально. С каждой женщиной это случается. Не нужно стыдиться. Она не могла поднять глаза. Только кивнула. — Я... я верну жилет, — прошептала она. — Когда постираю. — Не спеши. — Он помолчал. — И... если что-то будет нужно — скажи. Хорошо? — Хорошо. Он кивнул и исчез в облачке дыма — типичный Какаши, даже попрощаться нормально не может. Сакура осталась на крыльце. Жилет всё ещё был на ней. Она завернулась в него поплотнее, вдыхая запах — сандал, старые книги, что-то мужское. «Я никогда не забуду этот день», — подумала она. «Я никогда не забуду, как она смотрела на меня», — подумал Какаши, возвращаясь на полигон. И оба они не знали, что этот момент — неловкий, смущающий, полный стыда — станет началом чего-то гораздо большего. --- Глава 4. Метки Сакуре четырнадцать. Два года спустя. Она выросла. Какаши заметил это не сразу. Он видел её каждый день на тренировках, на миссиях — и перемены накапливались незаметно, как вода точит камень. Но однажды он посмотрел на неё и вдруг понял: перед ним уже не та двенадцатилетняя девочка, которая засыпала у него на коленях. Ей было четырнадцать. Она вытянулась. Черты лица стали тоньше, женственнее. Грудь оформилась. Талия стала уже, бёдра округлились. Она больше не была ребёнком. И она всё ещё засыпала на его коленях. Это было их ритуалом. Два года она приходила, садилась и засыпала. Два года он сидел неподвижно, держа её, чтобы она не упала. Два года он убеждал себя, что это просто привычка. Но теперь, когда она прижималась к нему — уже не плоская, как доска, а мягкая, тёплая, пахнущая какими-то цветами, — убеждать себя становилось всё труднее. «Она твоя ученица», — напоминал он себе. «Она на тринадцать лет младше», — говорил внутренний голос. «Это неправильно», — твердил он. Но его руки всё равно обнимали её за талию. И его сердце всё равно билось быстрее, когда она засыпала, приоткрыв губы. Однажды она проснулась и застала его взгляд — тот самый, которым он смотрел на неё, думая, что она не видит. Пристальный. Тёмный. Голодный. — Сенсей? — прошептала она. Он отвёл взгляд. Слишком быстро. — Ты проснулась. Тренировка окончена. Можешь идти. — Вы смотрели на меня. — Проверял, не замёрзла ли ты. — Летом? Он не ответил. Она встала и ушла, но весь вечер думала об этом взгляде. «Почему он так смотрит? — думала она. — И почему моё сердце колотится, когда я вспоминаю это?» «Я не должен так на неё смотреть, — думал он. — Она ребёнок. Мой ученик. Я не должен». Но он уже не мог остановиться. --- Глава 5. Отжимания с Гаем Сакуре пятнадцать. Гай устроил совместную тренировку. Это была его идея — «великая битва юности», в которой команда Какаши и команда Гая должны были соревноваться. На самом деле это была просто очередная попытка Гая заставить Какаши признать его соперником. — Мы будем отжиматься! — объявил Гай. — Тысячу раз! Кто остановится первым — проиграл! — Ммм, — ответил Какаши. — А можно я просто почитаю? — НЕТ! Ты будешь отжиматься! Сакура сидела на бревне и наблюдала, как двое взрослых мужчин спорят, кто из них более «юный». Она устала — они только что вернулись с миссии, и ей хотелось спать. Глаза слипались. Мышцы ныли. Какаши начал отжиматься. Гай — рядом, в том же ритме. Их ученики стояли вокруг и считали. — Триста двадцать один! Триста двадцать два! Сакура зевнула. Она больше не могла сидеть. Ей нужно было лечь. Но где? Трава была мокрой после дождя. Бревно — жёстким. А потом она посмотрела на Какаши. Он отжимался ровно, ритмично, и его спина была как доска — прямая, крепкая. «А что, если...» Она подошла. Дождалась, пока он опустится вниз, и легла на его спину — поперёк, как на скамейку. Руки сложила на груди. Глаза закрыла. — Сакура?! — Какаши замер в нижней точке. — Продолжайте, сенсей. Мне удобно. — Ты... ты лежишь на мне. — Да. Вы тёплый. Гай замер в своей стойке и уставился на них: — КАКАШИ! ТВОЯ УЧЕНИЦА ЛЕЖИТ НА ТЕБЕ! ЭТО... ЭТО... — Тренировка юности с дополнительным весом? — подсказала Тентен. — ДА! — закричал Гай. — ТРЕНИРОВКА ЮНОСТИ С ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ВЕСОМ! ЭТО ГЕНИАЛЬНО! — Я не дополнительный вес, — пробормотала Сакура. — Я Сакура. Какаши начал отжиматься снова. Сакура на его спине даже не пошевелилась. Она была лёгкой, как пёрышко. Её дыхание было ровным. Через минуту она заснула. — Она спит, — прошептал Ли. — Она спит, пока Какаши-сенсей отжимается! — Это... невероятно, — выдохнула Тентен. — Я запишу это в свой дневник тренировок, — сказал Гай. — День сто сорок третий: юная Сакура уснула на спине Какаши во время отжиманий. Истинный дух юности! Какаши не ответил. Он просто продолжал отжиматься. Медленно. Ритмично. С девочкой на спине, которая доверяла ему настолько, что могла спать, пока он двигался. «Она весит как пёрышко, — думал он. — Я мог бы отжиматься с ней вечно». --- Глава 6. Фестиваль и фотограф Сакуре пятнадцать с половиной. Саске ушёл к Орочимару. Команда 7 распалась. Это был первый фестиваль после того, как Саске ушёл. Сакура не хотела идти. Она сидела дома, смотрела в стену и думала о том, что всё развалилось. Команда, дружба, мечты — всё. Но Ино заставила её выйти. — Ты не будешь сидеть дома и жалеть себя! — заявила она, врываясь в комнату. — Мы идём на фестиваль. Вместе. Ты, я, Хината, Тентен. Никаких отговорок! Сакура не стала спорить. Она надела красивое кимоно — нежно-розовое, с вышитыми белыми ирисами. Мама помогла уложить волосы. Она посмотрела в зеркало и почти не узнала себя. «Может быть, он придёт, — подумала она. — Может быть, Какаши-сенсей тоже будет на фестивале». Она пригласила его. За день до этого, на тренировке, она набралась смелости и спросила: — Какаши-сенсей, вы пойдёте на фестиваль? — Ммм? — он не отрывался от книги. — На фестиваль. Завтра. Вы придёте? — Может быть. — Он перевернул страницу. — Если чёрный кот не перебежит дорогу. — Вы всегда говорите про чёрного кота. — Потому что он всегда перебегает. Она засмеялась, но в груди что-то ёкнуло. «Может быть» — это не «да». Но это и не «нет». --- Фестиваль был в разгаре. Ино таскала её от лотка к лотку, заставляла пробовать сладости, смеялась. Хината краснела, глядя на Наруто, который где-то там, в толпе, кричал о том, что станет Хокаге. Тентен примеряла украшения. А Сакура стояла у моста и ждала. Она надела своё лучшее кимоно. Она уложила волосы. Она пришла на час раньше, потому что боялась опоздать. И теперь она стояла, смотрела на толпу и ждала. Его не было. Прошёл час. Второй. Фейерверки уже начались — огненные цветы расцветали в небе, золотые и алые. Люди вокруг ахали и хлопали в ладоши. Сакура стояла неподвижно и чувствовала, как слёзы собираются в уголках глаз. — Он не придёт, — прошептала она. — Конечно. Чёрный кот перебежал дорогу. Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент кто-то её окликнул. — Девушка! Девушка с розовыми волосами! Она обернулась. Перед ней стоял парень с фотоаппаратом в руках. Высокий, в простом тёмном кимоно. У него были растрёпанные тёмные волосы, спадающие на лицо, и усталые, но добрые глаза. Он держал фотоаппарат так, будто это было продолжение его рук. — Простите, — сказал он, тяжело дыша, словно бежал. — Я... я фотограф. Меня наняли снимать фестиваль. И я увидел вас. Вы стояли у моста, и фейерверк отражался в ваших глазах. Я не мог не снять. Сакура моргнула. А потом из её глаз потекли слёзы. Фотограф замер. Он явно не ожидал такой реакции. — Я... простите, я не хотел вас расстроить! Я удалю снимок, если... — Нет! — Она выхватила у него фотоаппарат, но не разбила — просто прижала к груди. — Не удаляйте. Это... это единственное хорошее, что случилось сегодня. Парень смотрел на неё. Она плакала, прижимая его камеру к груди, и была такой красивой в свете фейерверков, что у него перехватило дыхание. — Вас кто-то обидел? — тихо спросил он. — Он не пришёл. — Она всхлипнула. — Я пригласила его, а он не пришёл. — Он идиот. Она подняла глаза: — Что? — Тот, кто не пришёл к такой девушке, — идиот. — Он говорил серьёзно, без тени флирта. — Я видел вас. Вы стояли и ждали. Вы красивая. Очень. И если он этого не видит — он идиот. Сакура смотрела на него. А потом — сама не зная, что на неё нашло, — схватила его за шарф, которым был обмотан его воротник, и потянула вниз, заставляя наклониться. — Раз мой портрет не пришёл меня сопровождать, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — тогда это будешь ты. Идём. — Что? — Он захлопал глазами. — Но я... я работаю... — Твоя работа — снимать фестиваль. Вот и снимай. А я буду твоим гидом. Идём! Она потащила его за шарф. Он, спотыкаясь, последовал за ней. --- Они гуляли весь вечер. Сакура показывала ему лучшие лотки со сладостями, лучшие места для снимков, лучшие виды на фейерверки. Он снимал. Она позировала — сначала неохотно, потом всё более раскованно. Они смеялись. Они ели данго. Они ловили золотых рыбок — и он поймал три штуки, а она ни одной. — Вы безнадёжны, — сказал он, протягивая ей пакетик с рыбками. — Держите. Пусть у вас будет что-то хорошее с этого фестиваля. — Спасибо. — Она взяла пакетик. — Я... мне жаль, что я накричала на вас. — Ничего. — Он улыбнулся. — Это было даже забавно. Когда фейерверки закончились, они стояли на мосту — том самом, где она ждала Какаши. Фотограф стоял за её спиной, обнимая её за талию двумя руками, и его фотоаппарат висел на шее, касаясь её плеча. Он поднял камеру и направил объектив на них обоих. — Что вы делаете? — спросила она. — Снимаю нас. На память. Можно? Она кивнула. Щелчок. Вспышка осветила их лица. Сакура улыбалась — по-настоящему, не для камеры. И фотограф это заметил. — Вы тут хорошо вышли, — сказал он, опуская камеру. — Очень. — Дайте посмотреть. Он показал ей экран. Она увидела себя — с улыбкой, с блестящими глазами, с отражением фейерверков в зрачках. И его руки, обнимающие её за талию. И его лицо — наполовину скрытое за камерой, но она видела, что он тоже улыбается. — Можно мне эту фотографию? — спросила она. — Конечно. — Он вытащил карточку и протянул ей. — Держите. Это ваш портрет. И... немного мой. Она взяла карточку и прижала к груди — так же, как недавно прижимала его камеру. — Спасибо вам, — сказала она. — За всё. За этот вечер. За то, что вы оказались здесь, когда он не пришёл. — Мне было приятно. — Он помолчал. — Может быть, увидимся ещё? — Может быть. Она ушла. А он стоял на мосту и смотрел ей вслед. И думал о том, что эта девушка с розовыми волосами только что разбила ему сердце — просто тем, что существовала. --- На следующий день Сакура пришла на тренировку. Она поставила фотографию рядом со снимком команды 7 — так, чтобы было видно. Какаши опоздал. Когда он наконец появился, он выглядел виноватым. — Сакура, прости за вчерашнее. Я... я правда хотел прийти. Но чёрный кот... — Перебежал дорогу, — закончила она. — Я знаю. Ничего страшного. Я нашла себе компанию. — Да? — Он, кажется, удивился. — И кто же это был? — Один фотограф. Он снимал фестиваль. Очень милый парень. — Фотограф? — Какаши нахмурился под маской. — И как... прошёл вечер? — Прекрасно. — Она улыбнулась и повернулась к фотографии. — Я отлично провела время. С ним было легко. Беззаботно. Я могла быть собой — не ученицей, не шиноби, просто девушкой на фестивале. Знаете, сенсей, я рада, что вы не пришли. — Рада? — Он выглядел сбитым с толку. — Да. С вами я бы не смогла так расслабиться. Я бы всё время думала, что вы мой сенсей, что нужно держать лицо. А с ним... с ним было просто. — Она посмотрела на него. — Так что спасибо вам за чёрного кота. Какаши не знал, что сказать. Он чувствовал что-то странное — что-то похожее на... ревность? Но он не имел права ревновать. Она была его ученицей. Только ученицей. «Я сам виноват, — подумал он. — Я не пришёл. А кто-то другой пришёл». --- Глава 7. Лицо под маской Несколько месяцев спустя. Сакура иногда встречала фотографа. Случайно — на рынке, в чайной, у тренировочных полигонов. Он всегда улыбался, когда видел её, и каждый раз она чувствовала, как сердце бьётся быстрее. «Что со мной? — думала она. — Я люблю Какаши-сенсея. Я всегда любила его. Но почему, когда я вижу этого парня, мне тоже хочется улыбаться?» Она не знала ответа. Может быть, время покажет. А потом случилось то, что всё изменило. Это был обычный день. Команда 7 — вернее, то, что от неё осталось, — собралась на миссию. Какаши, Наруто и Сакура ждали у ворот Конохи. Какаши читал книгу. Наруто кричал, что станет Хокаге. Сакура смотрела на облака. И тут к ним подошёл парень с фотоаппаратом. — Какаши-сенсей! — крикнул он. — Можно вас на секунду? Какаши обернулся. И замер. Перед ним стоял тот самый фотограф — в том же тёмном кимоно, с тем же растрёпанным видом. Он держал в руках большой конверт. — Я принёс фотографии с прошлого фестиваля, — сказал он. — Вы просили для архива. — Спасибо, — ответил Какаши, беря конверт. — Положи на стол в административном крыле. — Уже положил. Это второй экземпляр. Сакура смотрела на них. Она не понимала. Откуда Какаши знает этого парня? Почему они разговаривают так, будто знакомы? — Вы знакомы? — спросила она. Фотограф повернулся к ней и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой её сердце всегда билось быстрее. — Мы работаем вместе, — сказал он. — Я помогаю команде. Пытаюсь поймать лицо Какаши-сенсея без маски. Пока безуспешно. — Лицо без маски? — Сакура нахмурилась. — Зачем? — Это долгая история. — Фотограф рассмеялся. — Но, кажется, у меня никогда не получится. Какаши-сенсей слишком хитрый. — Не хитрый, — ответил Какаши. — Просто осторожный. — Ага, конечно. — Фотограф подмигнул Сакуре. — Ладно, я пойду. Увидимся! Он развернулся и пошёл прочь, насвистывая что-то весёлое. Сакура смотрела ему вслед. Её мысли путались. «Фотограф — помощник команды? Он пытается поймать лицо Какаши-сенсея? Но зачем?» А потом она посмотрела на Какаши. Он стоял, засунув книгу в карман, и смотрел на неё. И вдруг она поняла. «Нет. Этого не может быть». Но чем дольше она смотрела, тем очевиднее это становилось. Рост. Осанка. То, как он держал камеру. То, как он улыбался — она видела эту улыбку только однажды, когда Какаши случайно приспустил маску. И глаза. Те самые глаза — тёмные, с лёгкой хитринкой. Фотограф. Какаши. Это был один и тот же человек. — Сенсей... — прошептала она. — Вы... вы... Какаши посмотрел на неё долгим взглядом. А потом — медленно, словно нехотя — кивнул. — Сакура, — сказал он тихо. — Я должен тебе кое-что объяснить. И в этот момент весь её мир перевернулся. Человек, в которого она была влюблена с двенадцати лет, и человек, который заставил её сердце биться быстрее на фестивале, были одним и тем же мужчиной. И он только что это подтвердил. --- Глава 8. Объяснение Сакуре пятнадцать с половиной. После раскрытия тайны. — Объяснить? — голос Сакуры дрожал. — Вы... вы были тем фотографом? Всё это время? И вы молчали?! Какаши стоял перед ней, впервые за долгое время не зная, куда деть руки. Книга была забыта в кармане. Наруто, почувствовав напряжение, что-то пробормотал про «важные дела» и исчез. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так, — сказал Какаши. — Я вообще не хотел, чтобы ты знала. — Почему?! — Она шагнула к нему, и он увидел в её глазах слёзы — те самые, которые она пролила на фестивале, когда он не пришёл. А он пришёл. Просто в другом обличье. — Почему вы были там? Почему подошли ко мне? Почему... почему всё это? Какаши вздохнул и прислонился к дереву. Его лицо — то, что было скрыто под маской, — сейчас было открыто только ей одной. Он стянул маску, потому что прятаться больше не имело смысла. — Я пришёл на фестиваль, — сказал он тихо. — Я хотел быть там. Но я не мог прийти как Какаши. — Почему? — Потому что я твой сенсей. Потому что мне двадцать девять, а тебе пятнадцать. Потому что если бы кто-то увидел нас вместе — не как ученицу и учителя, а как... — он запнулся. — Ты понимаешь. — Понимаю что? — Она всё ещё не опускала взгляд. — Что я не должен смотреть на тебя так, как смотрю. Что я не должен думать о тебе так, как думаю. Что я не должен хотеть быть с тобой на фестивале, держать тебя за руку, видеть твою улыбку. Это неправильно, Сакура. Я твой учитель. Я старше. Я... — Вы пришли, — перебила она. — Вы пришли на фестиваль. Как фотограф. Вы видели, как я плачу. Вы обнимали меня за талию. Вы держали меня за руку. Вы сказали, что я красивая. — Её голос сорвался. — Вы сказали, что тот, кто не пришёл, — идиот. — Я говорил о себе. — Я знаю. Теперь знаю. — Она вытерла слёзы. — Почему вы просто не могли сказать мне? Почему вы играли со мной? — Я не играл. — Он оттолкнулся от дерева и подошёл ближе. — Я просто хотел быть рядом. Хоть раз. Без всех этих правил. Без того, что «нельзя» и «неправильно». Я хотел увидеть тебя счастливой. И когда ты схватила меня за шарф и потащила за собой... я был счастлив. Впервые за долгое время. Сакура молчала. Она смотрела на него — на его открытое лицо, на его глаза, полные вины и надежды одновременно. Тот самый Какаши, которого она знала с двенадцати лет. Ленивый сенсей с книгой. И тот самый парень, который заставил её сердце биться быстрее. Один человек. — Вы... вы мне нравились, — прошептала она. — Оба. И сенсей Какаши, и фотограф. Я не знала, что делать. Я думала, что люблю одного, а другой... тоже нравится. Я не знала, кого выбрать. А это всё были вы. Всё это время — вы. — Сакура... — Я чувствовала себя такой дурой! — Она стукнула его кулаком в грудь — не сильно, но ощутимо. — Я плакала, потому что вы не пришли, а вы были там! Вы видели мои слёзы и ничего не сказали! — Я не мог. — Он поймал её руку. — Я не мог сказать. Ты бы возненавидела меня. — Я не ненавижу вас. — Она подняла глаза. — Я... я всё ещё люблю вас, идиот. Повисла тишина. Ветер шелестел листьями. Где-то далеко кричали дети. — Ты сказала «люблю», — прошептал он. — Да. Сказала. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Я люблю вас, Какаши-сенсей. Я любила вас с тех пор, как заснула на ваших коленях. Я любила вас, когда вы несли меня на руках после того случая на тренировке. Я любила вас, когда вы отжимались с моим весом на спине. Я любила вас, когда ждала на фестивале. Я всегда любила вас. А вы... вы просто прятались. — Я боялся. — Чего? — Что я сломаю тебе жизнь. Что люди будут говорить. Что я слишком стар, слишком... испорчен. Я убийца, Сакура. Я служил в Анбу. Я делал вещи, о которых ты не знаешь. И ты заслуживаешь кого-то лучше. — Я сама решу, кого заслуживаю. — Она взяла его лицо в ладони — как тогда, на фестивале, только теперь без камеры между ними. — Я выбираю вас. Обоих. Сенсея и фотографа. Потому что это один человек. Мой человек. Он закрыл глаза. А потом притянул её к себе и обнял — крепко, как тогда, когда нёс на руках. Его маска валялась на земле. Его сердце колотилось где-то в горле. И впервые за много лет ему было всё равно, что правильно, а что нет. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — Давно. С самого начала. Она прижалась к нему и заплакала — теперь уже от счастья. --- Глава 9. Ожидание Сакуре шестнадцать. После того разговора всё изменилось — и ничего не изменилось одновременно. Они не стали парой. Какаши настоял: пока Сакура несовершеннолетняя, он не будет переходить границы. Она согласилась. Она понимала. Но это не значило, что они перестали быть рядом. Она всё так же засыпала на его коленях. Он всё так же носил её на руках, когда она уставала. Они разговаривали часами — о миссиях, о жизни, о будущем. И иногда, когда никто не видел, он снимал маску и целовал её в лоб. В щёку. В уголок губ. Только так. Не больше. — Два года, — говорила она. — Это долго. — Я знаю. Но я подожду. — Вы ждали дольше. С книгой. — Ты важнее книги. — Это лучший комплимент в моей жизни. Он смеялся — тихо, низко, и она каждый раз вздрагивала от этого звука. Она любила его смех. Она любила его. Два года пролетели быстрее, чем она ожидала. Миссии, тренировки, экзамены — жизнь шла своим чередом. Наруто стал сильнее. Саске иногда присылал вести. Какаши стал Шестым Хокаге — и Сакура была рядом в тот день, когда он надел плащ. Она стояла в толпе и улыбалась. Она гордилась им. А в день, когда ей исполнилось восемнадцать, она пришла к нему в кабинет. Он сидел за столом, заваленным бумагами. Маска была на месте, но когда она вошла, он отложил документы и посмотрел на неё. — С днём рождения, Сакура. — Спасибо. — Она закрыла дверь. — Я пришла за подарком. — За подарком? — Он приподнял бровь. — Да. — Она подошла ближе, обошла стол и встала перед ним. — Вы ждали два года. Я ждала два года. Теперь я совершеннолетняя. И я хочу, чтобы вы перестали ждать. Он смотрел на неё. А потом медленно встал, стянул маску и поцеловал её. По-настоящему. Глубоко. Так, как мечтал все эти годы. — Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь. — Я знаю. — Она улыбнулась. — И я люблю вас. А теперь идёмте. У нас reservations в чайной. — Reservations? Ты заказала столик? — Да. И не опаздывайте. Чёрный кот сегодня не перебежит дорогу. Он рассмеялся и взял её за руку. И они пошли. Вместе. --- Глава 10. Первая ночь Сакуре восемнадцать. Ночь после дня рождения. Это случилось не в тот же вечер. Сакура не хотела спешить. Какаши не хотел давить. Но через несколько дней, после миссии, когда они оба устали и замёрзли, она попросилась к нему домой — просто согреться. Он заварил чай. Она сидела на его диване, завернувшись в плед. Он сел рядом. Их пальцы переплелись. А потом она повернулась к нему и поцеловала — не в щёку, не в уголок губ. По-настоящему. — Сакура... — Я хочу, — прошептала она. — Я ждала шесть лет. Я больше не хочу ждать. Он посмотрел на неё. Она была такой красивой. Такой взрослой. Такой... его. — Ты уверена? — Абсолютно. Он подхватил её на руки и понёс в спальню. Опустил на постель — медленно, осторожно. Его руки дрожали. — Я боюсь сделать тебе больно, — признался он. — Не бойся. — Она погладила его по щеке. — Я с тобой. И он перестал бояться. Их первая близость была нежной и неуклюжей одновременно. Он был осторожен до абсурда — спрашивал, не больно ли, не холодно ли, удобно ли. Она смеялась и говорила «да», «нет», «продолжай». А потом они просто двигались вместе, и это было самым естественным, самым правильным, что случалось в их жизни. — Я люблю тебя, — прошептал он, засыпая. — Я знаю, — ответила она, прижимаясь к его плечу. — Ты говорил. — Я буду говорить это каждый день. До конца жизни. — Договорились. Она закрыла глаза и заснула в его объятиях. Впервые — не на коленях, не на спине во время отжиманий. В его постели. Как равная. Как любимая. --- Глава 11. Реакция деревни Сакуре восемнадцать. Несколько недель спустя. Слухи поползли быстро. Кто-то видел, как Какаши-сенсей и Сакура-тян выходили из чайной вместе. Кто-то заметил, что он держал её за руку. Кто-то — что он снял маску в её присутствии. — Какаши-сенсей и Сакура-чан? — Наруто был в шоке. — Вы что, встречаетесь?! — Вообще-то, — спокойно ответила Сакура, — мы живём вместе. Уже месяц. Наруто подавился рамэном. Саске, сидевший рядом, даже бровью не повёл. — Я знал, — сказал он. — Что?! — Наруто развернулся к нему. — Ты знал и молчал?! — Это было очевидно. Она засыпала на нём с двенадцати лет. — Это другое! Это было... ну... удобно! — Да, — согласилась Сакура. — Очень удобно. До сих пор. Гай, узнав новость, заплакал от счастья и заставил всю команду отжаться сто раз в честь «величайшей юности». Ино визжала и требовала подробностей. Хината краснела и улыбалась. Родители Сакуры восприняли новость не сразу. Мэбуки плакала — но на этот раз не от горя. Кидзаши молча пожал Какаши руку и сказал: «Береги её». Деревня гудела несколько недель, но постепенно привыкла. В конце концов, они были счастливы. А счастливые люди не нуждаются в оправданиях. --- Глава 12. Свадьба Сакуре двадцать. Свадьба была тихой. Только свои. Какаши ждал у алтаря. Он был в парадном кимоно Хокаге, без маски. Его лицо было открыто всем — впервые за много лет. Он волновался. Она видела это. Сакура шла по проходу в белом кимоно. Её волосы были уложены в пучок замужней женщины. На пальце ещё не было кольца — но скоро будет. — Ты пришла, — прошептал он. — Я обещала. Они обменялись клятвами. Обменялись кольцами. Поцеловались — на глазах у всех. — Отныне Харуно Сакура становится Хатаке Сакурой, — объявил жрец. — Женой Хатаке Какаши. Наруто рыдал. Гай делал отжимания в проходе. Обито хлопал Какаши по спине и говорил: «Наконец-то, идиот». А Сакура смотрела на мужа и улыбалась. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — И я тебя. --- Глава 13. Сакумо Сакуре двадцать два. Сакумо родился ранним утром. Роды были долгими, но когда Какаши взял сына на руки, всё остальное перестало существовать. У мальчика были серебристые волосы отца и зелёные глаза матери. Он был крошечным, тёплым и пах молоком. — Хатаке Сакумо, — прошептал Какаши. — В честь моего отца. — Красивое имя, — сказала Сакура, устало улыбаясь. — Он похож на тебя. Глаза — твои. — А волосы — твои. Он склонился и поцеловал её: — Спасибо. За всё. За то, что села на мои колени. За то, что заснула. За то, что ждала. За него. — Я бы сделала это снова. — Она погладила его по щеке. — Тысячу раз. Он сел рядом, всё ещё держа сына на руках, и они смотрели на него вместе. На их будущее. На их семью. --- Эпилог. Где-то за гранью миров Сакуре двадцать четыре. Сакумо два года. Она попала в другой мир случайно — фейерверк, вспышка, и вот она уже стоит на незнакомой улице. Но это уже совсем другая история. Она нашла двух других себя. Рассказала им о Какаши. О том, как всё началось с дурацкого спора. О том, как она заснула на его коленях и так и не проснулась — в переносном смысле. О том, как он ждал. О том, как она ждала. О том, как они поженились. — Всё началось с того, что я просто хотела заглянуть в книгу, — сказала она, улыбаясь. И две другие Сакуры слушали её и улыбались в ответ. Потому что каждая из них знала: любовь — это когда ты готова ждать. Даже если это займёт годы. Даже если для этого придётся заснуть на коленях своего сенсея. --- Конец