Beyond the Pride

Хогвартс жил своей привычной, размеренной жизнью. Замковые стены дышали веками, пропитываясь эхом тысяч детских голосов, шумом шагов по каменным плитам и едва уловимым запахом старой пергамента и озона. Для большинства это был дом. Для Регулуса Блэка — клетка, украшенная фамильными гербами, где каждый день превращался в испытание на прочность. Он ненавидел перемены. Он ненавидел шум, который врывался в его сознание, как непрошеный гость. Но больше всего, до дрожи в кончиках пальцев, до скрежета зубов в ночной тишине, он ненавидел Джеймса Поттера. После того как Сириус окончательно порвал с семьёй и нашёл приют в «золотой» компании Мародеров, ненависть Регулуса к Поттеру стала его единственным стержнем. Это был его личный, извращенный маяк в шторме собственного одиночества. Для Регулуса Джеймс был не просто школьным задирой. Он был вором, который украл у него брата, ослепив его своим показным благородством, фальшивым светом и дешевой гриффиндорской идеологией. В тот вечер Регулус шел по коридору, погруженный в свои мрачные мысли. Его мантия беззвучно скользила по камню, как змея, скрывающаяся в тени. Он не сразу заметил громкий смех, эхом разносящийся по коридорам. Лишь когда звук стал невыносимо близким, он понял — это был смех Поттера. Смех человека, которому позволено всё. Оказавшись за поворотом, он едва не столкнулся с ними. Джеймс и Лили Эванс. Джеймс выглядел безупречно. В его небрежной, нарочито расслабленной позе читалась абсолютная уверенность гриффиндорского принца. Он приобнимал Лили за плечи, и в этом жесте было столько собственничества и тепла, что у Регулуса внутри всё сжалось от странной, жгучей боли. Увидев Регулуса, Джеймс остановился. Его лицо тут же исказила привычная насмешливая гримаса — маска, которую он носил специально для Блэка. — Смотри-ка, Лили, кого принесло, — громко сказал Джеймс. Он не утруждал себя тем, чтобы уступить дорогу. — Наш слизеринский принц решил выйти из своего подземелья? Надеюсь, ты не потерял по дороге свою коллекцию тёмных заклинаний, Блэк. Регулус остановился. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, черная и вязкая, как деготь. Но его лицо — лицо истинного Блэка — осталось бесстрастным, ледяным, как поверхность озера в декабре. — А ты, как всегда, Поттер, не можешь пройти мимо, не выставив свою скудоумную натуру на всеобщее обозрение, — его голос звучал тихо, почти вкрадчиво, но в этой тишине было больше яда, чем в крике. Он даже не взглянул на Лили, словно она была лишь частью декораций. — Твоё присутствие здесь портит воздух. Лили, чьи глаза выражали искреннюю досаду, дернула Джеймса за рукав: — Джеймс, оставь его. Не стоит опускаться до его уровня. Джеймс не сводил глаз с Регулуса. На секунду его взгляд стал пугающе пристальным, утратив всю игривость. Это был взгляд хищника, который видит добычу насквозь. — О, поверь, Лили, — протянул Джеймс, — иногда очень полезно напоминать некоторым, какое место они занимают. Особенно когда они так сильно стараются казаться важными. — Моё место не обсуждается с тобой, Поттер, — Регулус сделал шаг вперёд. В его движении была грация и скрытая угроза. Джеймс не отступил, их плечи едва не соприкоснулись. Воздух между ними заискрился от статики. — Ты просто вор. Ты забрал у меня брата, заполнив его голову своей дешёвой философией. Ты ничего не знаешь о том, что значит настоящая семья. Джеймс помрачнел. Атмосфера вокруг мгновенно накалилась. Его альфа-аура, тяжелая и давящая, навалилась на Регулуса, заставляя того стиснуть зубы, чтобы не показать, как подкашиваются ноги. — Сириус выбрал меня, потому что он хотел дышать, а не задыхаться в твоей семейной грязи, — отрезал Джеймс, и в его голосе проскользнули опасные, низкие нотки. — И если ты думаешь, что твоя ненависть делает тебя особенным, то ты ошибаешься. Она делает тебя просто несчастным, Рег. Регулус вздрогнул. То, как легко он произнёс это сокращение — Рег — ударило сильнее любого проклятия. В этом слове было что-то болезненно-близкое, нечто, что выбивало почву из-под ног. Регулус посмотрел на них, на их соединённые руки, и ярость в его груди смешалась с чем-то болезненным и пугающе неуместным. — Не смей называть меня так, — прошипел он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Исчезни со своей грязной улыбкой. Он резко толкнул Джеймса плечом, проходя мимо. На мгновение он почувствовал запах его парфюма — смесь озона, терпкого кедра и чего-то теплого, что ненавистно отзывалось в самой глубине его омежьей сути. Он не оглянулся, даже когда за спиной послышался очередной взрыв смеха Поттера. Вечером, сидя в библиотеке, Регулус пытался сосредоточиться на пергаменте, но слова расплывались. В голове всё звучало это: «Ты просто несчастный, Рег». Эта заноза засела глубоко. Он пытался заполнить пустоту, оставленную Сириусом, архивами, историей, чем угодно. Но пустота оказалась бездонной, и с пугающей настойчивостью в неё проникал Поттер. — Опять ты прячешься, Блэк? Голос прозвучал из-за стеллажа. Джеймс стоял там один, опираясь на полку. Он выглядел уставшим, и эта усталость делала его ещё более притягательным и опасным. — Это библиотека, Поттер, — бросил Регулус, не поднимая глаз. — Она открыта для тех, кто умеет читать. Тебе это не грозит. Джеймс шагнул ближе, нарушая все границы личного пространства. Он навис над столом, упираясь ладонями в столешницу, заключая Регулуса в кольцо своих рук. — Ты такой предсказуемый, — прошептал Джеймс. В его голосе не было насмешки — только глубокая, болезненная усталость. — Каждый раз, когда тебе становится больно, ты строишь стену. Но стены имеют свойство рушиться, Рег. — Не называй меня так, — в голосе Регулуса прозвучало предупреждение, но в нем уже не было сил. Он поднял взгляд. Глаза Джеймса — золотистые искры в густой карей глубине — видели его насквозь. Видели всю его подавленную ярость, его омежью уязвимость, его отчаянное одиночество. — Почему ты такой? — спросил Джеймс. Его рука потянулась к лицу Регулуса, но застыла в миллиметре от кожи. — Почему ты так отчаянно хочешь, чтобы я тебя ненавидел? — Потому что это единственное, что у меня осталось, — выпалил Регулус, сам испугавшись честности. — Ты украл моего брата, ты украл моё спокойствие. Ты вор, Поттер. Ты крадёшь всё, к чему прикасаешься. — Я не крал его, — тихо ответил Джеймс. — Он пришёл ко мне сам, потому что задыхался там, где ты привык жить. Может, дело не в брате? Может, ты ненавидишь меня потому, что боишься признаться себе в том, что хочешь того же, что и он? Регулус вскочил так резко, что стул с грохотом полетел назад. Он выбежал из библиотеки, оставляя Джеймса стоять в тишине. На следующий день судьба свела их снова. Сириус и Ремус стояли у окна в пустом переходе. Регулус, заметив их, замер. В груди что-то сжалось. То самое, что он называл ненавистью, на самом деле было болезненной тоской по временам, когда Сириус смеялся с ним. — Сириус? — тихо позвал он. Сириус обернулся. Его глаза, зеркальное отражение глаз Регулуса, были полны холода. — О, посмотрите, кого выпустили из подземелий, — усмехнулся Сириус. — Что, Реджи, в твоём змеином гнезде стало скучно? Или пришел доложить матушке? — Я хотел поговорить… — Нам нечего обсуждать, — отрезал Сириус, делая шаг ближе к Люпину. — Ты выбрал свою сторону. Иди обратно. В этот момент послышались шаги. Джеймс вышел из-за угла, насвистывая мотив. Увидев картину, он замолчал. Его взгляд стал жестким. — Блэк? — голос Джеймса прозвучал сухо. Он подошел и встал между братьями, словно стена. — Что ты хотел? Или тебе просто нравится нарываться? Регулус посмотрел на Поттера. Теперь, когда ненависть к брату трансформировалась в унизительное осознание своей ненужности, гнев на Поттера вспыхнул с новой силой. — Уйди, Поттер, — прошептал Регулус. — Это тебя не касается. Джеймс не ушел. Он стоял, загораживая Сириуса, и в его глазах читался вопрос, на который Регулус не мог ответить. — Сириус, — голос Джеймса стал низким, с рычащим оттенком альфы. — Ты перегибаешь. — Ты собрался защищать маленького Пожирателя? — рассмеялся Сириус, и этот смех прозвучал как удар хлыстом. Регулус чувствовал, как внутри всё обрывается. Ему не нужна была защита Поттера. Ему не нужно было, чтобы его унижение превращалось в публичное шоу. — Мне не нужна твоя защита, — голос Регулуса дрожал. — И не смей лезть в это, Поттер. Твой свет здесь не поможет. Ты только делаешь всё хуже. Он посмотрел на брата в последний раз. В глазах Сириуса было лишь презрение. Регулус развернулся и ушел прочь. Он бежал, лишь бы не слышать, как Джеймс продолжает спор, пытаясь «исправить» то, что уже давно превратилось в пепел. Джеймс не пошел следом. Он смотрел, как тонкая, почти хрупкая фигура Регулуса растворяется в тенях замка. Впервые в жизни гриффиндорская уверенность, что «всё можно исправить», дала трещину. Он догнал его через несколько минут у окна в пустом переходе. Регулус стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу. Его плечи мелко дрожали. — Я же сказал — не лезь, — хрипло произнес Регулус, не оборачиваясь. — Ты тратишь время, Поттер. Иди к Лили. Джеймс подошел ближе. — Сириус… он не имел в виду то, что сказал. Регулус обернулся. Его лицо было бледным, глаза блестели от слёз, которые он не позволял себе пролить. — Он имел в виду именно это, — Регулус горько улыбнулся. — И он прав. Я не достоин его компании. Но я не тот, кем он меня называет. Я не ищу крови. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Джеймс посмотрел на него, и гриффиндорское желание спасать сменилось чем-то более глубоким. Он понял: Регулус стоял на краю. Он еще не перешагнул черту, но был опасно близок к тьме, подталкиваемый одиночеством. — Если ты не хочешь, чтобы тебя оставили в покое — я могу остаться, — прошептал Джеймс. Регулус вскинул голову. В его взгляде отразилось полное недоумение. Это было странно. Это было неправильно. И это было именно тем, что заставляло его сердце биться быстрее, чем когда-либо в присутствии «золотого мальчика». В этом холодном коридоре, среди теней и призраков прошлого, между ними возникла связь, которую они оба боялись признать, но которую уже невозможно было разорвать.