Общая боль

Всё тело его мертво, а другого–чересчур живо. Люди попросту не видят то, как они уживаются. Они оба существуют в одном понимании, но у них разные цели. Один не понимает чувства голода, какого это, как можно быть ненасытным в еде. Другой готов рвать и метать, лишь бы уталить вечный голод, что мешает жить, не даёт уталить незабываемую боль, что сопровождает уже не первый век. Но они понимают друг друга в одном, а именно в недостатке контроля над ситуацией. Оба когда-то мечтали быть властителями. Жаждут того, что им не подвластно. Но каждый из них желает завладеть хотя бы друг другом. Один гниёт заживо, не под силами восстановиться или сдохнуть, а другой–искупает вечное наказание, что никогда не закончится. Будучи верующими никто из них не будет рад. Кто-то отдаёт своё тело во власть Божего слова, что никогда не повернётся к нему стороной; ему придётся справляться самому, так как ему не помогут. Кто-то–сам сын божий–не способен даже на признание ошибок своих. Попытка за попыткой приводит лишь к усложнению жизни. Портив свой план, он портит не только общественное настроение, но и себе жизнь. Даже приняв ошибки, его боль усилится в разы. Каждая мышца тела ощущается как нечто чужое, не небесно лёгкое, как привычно. Его рёбра сдавливает необъяснимое чувство, что называется вина. Оба верят друг другу. Они схожи с хищниками, что не учли: союзник способен напасть, несмотря на то, что каждый равен друг пред другом. Каждая часть чужого тела ощущается лучше, ярче. Их контраст их же и успокаивает. Каждая порочная мысль ощущается не грешно, а как спасение от мук судьбы! Их мысли грязнее, когда вместе, их души никогда не очистятся от того, что они мечтали. Их тела помнят друг друга слишком прекрасно. Они бы не ужились, будь друг с другом без мыслей Божей. Их связывает мечта о конечном Вознесении! О, Боже, да закончи же их страдания! Да прикончи их, чтобы их гниль не стала воздухом для других!