Выжившая

***

      Мои колени были стёрты в кровь. Тело била крупная дрожь, но я не могла отвести взгляд от двери, из-под которой пробивалась полоска света.       Сколько прошло времени? Час? Два? Неделя?       Теперь это не имело никакого значения. Меня заботила лишь одна мысль: как выжить в этом кошмаре.       Я — Гермиона Грейнджер, и это моя история.

***

      Утро девятнадцатого сентября начиналось так же, как и любое другое: подъём в 6:30, завтрак, дорога до работы.       Уже в Министерстве меня встретили улыбающиеся лица коллег. Они рассыпались в поздравлениях, желали скорейшего повышения на фоне слухов об уходе Кингсли, а я кивала, как болванчик, принимала букеты и хотела уже побыстрее спрятаться в своём кабинете.       Позже заглянул Гарри, поздравил и сообщил ещё одну шикарную новость: нам удалось добиться пересмотра дела Люциуса Малфоя. Пришлось несколько лет потратить на то, чтобы переквалифицировать его преступления и чтобы вместо пожизненного срока в Азкабане он получил «поцелуй дементора».       Визенгамот упорствовал: члены комиссии не хотели ворошить прошлое и предпочли бы, чтобы волшебники просто забыли о существовании Волан-де-Морта и его приспешников, гнивших в сырых камерах тюрьмы. Но я видела, как недовольство копилось в людях годами: как они с ненавистью смотрели на Гарри, потому что их дети были мертвы, а Пожиратели остались живы и содержались на их налоги. Видела, как то тут, то там вспыхивали протесты, собирались подписи за казнь ярых сторонников чистоты крови. Эта борьба длилась слишком долго, и пора было поставить в ней точку.       Узнав о том, что наши первые старания увенчались успехом, я не смогла сдержать ликования. Возможно, эта новость стала для меня даже важнее, чем собственный день рождения.       Кто-то мог бы меня осудить за то, что чья-то смерть вызывала во мне столько эмоций, но я никогда не была мягкой. Если от меня требовалось принять сложное решение, то я всегда выбирала тот путь, который принесёт наиболее выигрышный вариант. Поэтому, чтобы проучить мерзкую Риту Скитер, пришлось запереть её в банке. Или тот случай с Мариэттой, когда на её лбу появилось безобразное «ябеда» после того, как она выдала отряд Дамблдора Амбридж.       Конечно, нельзя было сравнивать эти детские шалости с по-настоящему трудными решениями, но мой характер формировался уже тогда. Я делала всё возможное для благополучия волшебников.       И Люциус Малфой заслужил смерть.       Вечером того же дня Гарри потащил меня в паб — отметить и день рождения, и победу в деле. Напрямую дела Аврората меня не касались, но я приложила руку к тому, чтобы Визенгамот одобрил пересмотр всех сроков.       Уже в кишащем пьяными волшебниками пабе к нам присоединились Джинни, недавно вернувшаяся со сборов, Джордж, выглядящий как тень себя прежнего, и Рон, работающий теперь вместе с Чарли в Румынии.       На каждом из них остались шрамы войны, которые ничего не могло стереть: Джинни, хоть и старалась казаться той весёлой девчонкой, какой была прежде, но её выдавал взгляд.       Джордж осунулся, некогда пышные рыжие волосы теперь были коротко подстрижены, а под глазами пролегли глубокие тени, не исчезающие уже многие годы.       Черты лица Рона обрели жёсткость. Шрам, делящий лицо надвое, зажил плохо, но он совсем не портил его внешность. После падения Волан-де-Морта он некоторое время работал в Аврорате, отлавливая вместе с Гарри сбежавших Пожирателей, но после того, как чуть не умер от угодившего в него заклинания, оставил пост.       Я навсегда запомнила его слова:       «Когда я стою перед драконом, я хотя бы знаю своего противника. Он сразу показывает своё намерение меня сожрать. Пожиратели же непредсказуемы. В одну секунду он сдаётся, а в другую — уже потрошит твоего напарника».       И, глядя тем вечером на своих друзей, таких измученных, я поняла, что поступила правильно. Не зря мне пришлось практически забыть о сне на несколько месяцев, готовясь к роли свидетеля.       Выступление Гарри было безупречно. Его звание Избранного и героя войны сыграло на руку.       К вечеру новость уже разлетелась по магическому Лондону, поэтому в пабе время от времени слышались разговоры о том, кого из Пожирателей следовало казнить следующим.       Я против воли прислушивалась к этим разговорам. Мне было важно одобрение волшебников, учитывая то, что в ближайшее время я собиралась стать министром.

***

      Пошатываясь и опираясь на Гарри, я вышла из паба. Рон и Джинни, как всегда, препирались, Джордж шёл чуть впереди, погрузившись в свои мысли. Все знали, что лучше его не трогать, когда он становился таким. Нам оставалось только гадать, куда же именно уходило его сознание в такие моменты, но я подозревала, что он прокручивал весь вечер заново, добавляя Фреда в каждый разговор.       Джинни пыталась уговорить его на психотерапию, но Джордж лишь отмахивался и начинал работать ещё больше, чем раньше. Несложно догадаться, что к сегодняшнему дню его рабочий день составлял практически полные сутки. Удача, что он согласился выбраться в люди.       — Давай я тебя провожу, — Гарри остановился, но не отпустил меня. — Мне будет спокойнее, если я лично убежусь, что ты зашла в дом.       — Я аппарирую прямо на крыльцо, — подмигнув ему, я попыталась самостоятельно пройти до темнеющего впереди переулка, но споткнулась.       Расслабленное от алкоголя тело плохо подчинялось, но от падения меня спасла чья-то крепкая рука, схватившая за пиджак.       — Лучше послушай Гарри, — обернувшись, я заметила улыбающееся лицо Рона.       Он резко дёрнул меня вверх, отчего к горлу тут же подкатила тошнота.       — Я же тебе не мандрагора, чтобы так меня тянуть! — моё возмущение испарилось, стоило Гарри и Рону встать по обе стороны, спасая меня от нового фиаско.       Я почувствовала себя так же, как когда мы втроём шли по внутреннему дворику Хогвартса. Только теперь они уже были не теми щуплыми мальчишками: Рон набрал мышцы от тяжёлого физического труда, Гарри тоже не пренебрегал аврорскими тренировками, но он был посуше.       Джинни, видимо, решив попытать удачу, приблизилась к Джорджу, но не прошло и тридцати секунд, как он возмущённо взмахнул руками и исчез в переулке, после чего раздался хлопок аппарации. Джинни повернулась к нам.       — Мне тоже уже пора. Ещё раз с днём рождения, Гермиона!       Я слабо улыбнулась ей, заметив тень печали на её лице. Она каждый раз расстраивалась, когда Джордж так реагировал на любые попытки помочь ему.       — Давай лучше через камин, — с сомнением протянул Гарри, покосившись на Рона. — Не думаю, что кто-нибудь из нас готов к аппарации.       — Я перемещала всех нас в куда худшем состоянии, — я фыркнула, вспоминая, сколько раз спасала их задницы. — Просто доставьте меня в переулок, а дальше я сама.       Рон коротко хохотнул, но не стал спорить. Я слышала, как Гарри засопел, явно испытывая желание поспорить, но в итоге подчинился.       Когда мы были на месте, моя голова уже ощущалась яснее, чем минуту назад. Свежий прохладный воздух немного выветрил алкоголь, хоть я ещё и чувствовала его влияние на свою координацию.       — Отправь мне Патронус, как только будешь дома, — голосом строго аврора дал наставление Гарри. — Я серьёзно, Гермиона. Новости о казни Люциуса разлетелись быстро, а, значит, и другие начнут опасаться такого исхода для своих родственников, сидящих в Азкабане.       — Я не вчера родилась, Гарри Поттер, — отбросив насмешливую улыбку, ответила я. — Мне не составит труда аппарировать прямо к своей двери.       — Давай я…       — Нет! — я выставила руку вперёд и отошла к стене.       Холод, исходящий от кирпичной кладки, проникал через пиджак, пробирая до костей. Сделав глубокий вздох, я натянула улыбку.       — Спасибо за вечер! Я отправлю себе сообщение утром!       И, не оставив шансов Гарри на то, чтобы ещё раз предложить свою помощь, я аппарировала.

***

      Возможно, я несколько переоценила свои возможности или приуменьшила степень опьянения, но погрязшие в грязи колени явно намекали, что что-то пошло не так.       — Раздери меня гриндиллоу! — тихо выругавшись себе под нос, я попробовала подняться, но ладони скользили в мерзкой земляной жиже.       Дожди в Великобритании не были чем-то необычным, но в данный момент это очень осложнило мне жизнь. Мысленно молясь Мерлину, чтобы никто из соседей не застал меня в таком положении, я попыталась встать.       Позади громко хрустнула ветка.       Я замерла, прислушиваясь. В голове всё ещё был туман, и, списав всё на то, что это моя нога наткнулась на ветку, я снова попыталась подняться. И в этот раз — успех! Счастливо улыбнувшись, сунула руку в сумочку, нащупывая волшебную палочку.       В такие моменты я жалела, что наложила на входную дверь такое количество защитных заклинаний, но, вспомнив, как Пожиратели орудовали в первый год после окончания войны, обрадовалась своей предусмотрительности.       Наконец пальцы коснулись гладкой деревянной поверхности. Я занесла ногу над первой ступенькой крыльца. Позади снова хрустнула ветка. Резко повернув голову, я наткнулась на чёрную тень, стоящую прямо за моей спиной, а затем голова взорвалась болью, и наступила темнота.

***

      Оглядывая мелкие кровоточащие ранки на собственных коленях, я проклинала свою глупость. Или, может, это была излишняя самоуверенность? Согласись я на помощь Гарри, то не сидела бы теперь в этом жутком подвале.       Похититель, кем бы он ни был, ещё ни разу не появился. Я очнулась, лежа на голом бетоне в луже вонючей жидкости, о происхождении которой старалась не задумываться.       Брюки, туфли и пиджак испарились. Оставшись лишь в красном топе бельевого типа с кружевной отделкой и нижнем белье, я ощущала себя полностью голой. Тело била крупная дрожь, соприкосновение с любой поверхностью обжигало разогретую от алкоголя кожу.       Я пробовала кричать. Колотила руками по двери на другом конце подвала, но никто так и не пришёл. Я пыталась использовать беспалочковую магию, но ничего не вышло. Оставалось лишь ждать, пока похититель появится и объявит свои условия. Вряд ли он просто хотел меня убить. Я почти на сто процентов была уверена, что дело в новом законопроекте и нападавший — один из родственников гниющих в Азкабане Пожирателей.       Виски пронзила боль. Я прижала пальцы и стала массировать их, проклиная чёртово похмелье. Во рту пересохло, но единственным источником жидкости была та вонючая лужа.       Постепенно массаж немного уменьшил боль, и только моё сознание стало проясняться, как щёлкнул засов и дверь со скрипом открылась. Я тут же вскинула голову в сторону выхода и прищурилась.       Даже приглушённый свет из коридора бил по глазам. Силуэт мужчины замер в дверях, а затем раздались шаги. Я не могла разглядеть его лица, пока он был в тени. Но чем ближе он становился, тем отчётливее я видела светлые волосы, крепкую фигуру и высокий рост.       — Ты… — с моих губ сорвался шокированный вздох, когда личность похитителя стала известна.       Он остановился в паре шагов от меня, показывая, что не боится меня. Уголок его губ дрогнул в насмешке, но глаза горели лютой ненавистью.       Красная лампа в углу подвала подсвечивала его лицо, делая зрелище жутким.       Очень не вовремя по телу прокатилась дрожь, когда я немного сдвинулась и коснулась спиной ледяной стены.       — Вот и встретились, грязнокровка, — Малфой склонил голову набок. — Удобно устроилась?       Я поджала губы, глядя на него снизу вверх.       — Ты выглядела более счастливой, когда обсуждала, кто же будет вашей следующей жертвой.       — Жертвой? — я ошарашено уставилась на него. — Ты считаешь Пожирателей жертвами? Серьёзно, Малфой?! Ты должен меня отпустить! Если через пятнадцать минут я не отправлю Гарри Патронуса, то он будет искать меня!       — Неужели? — его явно позабавили мои слова. — А эти пятнадцать минут когда истекают?       Я прикусила язык, сетуя на то, что прокололась. Неизвестно, сколько времени я была в отключке.       Малфой цокнул языком и отошёл в сторону.       — Так тебе понравилось играть в бога, грязнокровка? Решать, кто достоин жить?       Я шарила взглядом по подвалу, ища хоть что-то, что могло бы сойти за оружие. Искать палочку не было никакого смысла: Малфой либо сломал её, либо спрятал так далеко, что вряд ли я бы смогла быстро найти её. Вокруг были лишь голые бетонные полы и стены. Ничего, что могло бы помочь мне.       — Отвечай, — он угрожающе навис надо мной и сжал в кулак мои волосы.       — Понравилось, — я практически выплюнула это слово ему в лицо. — Хорошо, что ты объявился. Так мне будет проще окончательно стереть из истории магического мира фамилию Малфой!       Его лицо перекосилось от ярости, а затем мой затылок столкнулся со стеной. В ушах зазвенело от силы удара, к горлу подкатила тошнота, и я была не в силах её сдержать. Весь ужин устремился на начищенные ботинки Малфоя.       Я пыталась вспомнить хоть одно заклинание, причиняющее достаточный урон, но не требующее много сил. Пусто. Будто ко мне применили Обливейт. И в голове крутилась только одна мысль:       «Найди меня, Гарри. Включи ту самую заботу, которая порой меня так сильно раздражает, и найди меня».       И я ненавидела себя за эту мысленную мольбу.       — Блять!       Он отпрянул, тряся ногой.       Я подняла на него взгляд. Он ещё мгновение с ненавистью смотрел на меня, а затем развернулся и ушёл.       Тогда-то я позволила себе дать волю чувствам. Игнорируя спазмы в желудке, прижала колени к груди и разрешила слезам свободно катиться по щекам.

***

      Считать минуты оказалось самым бесполезным занятием.       Хождение по подвалу не представлялось возможным из-за сильного головокружения. Вероятно, я заработала сотрясение от удара об стену. Но на жалость к себе не было времени. Я старалась заставить мозг работать, если уж магия никак не хотела поддаваться.       Устав сидеть на месте, я стала ползти вдоль стены, ощупывая все неровности. Должно же быть хоть что-то!       Параллельно пыталась разгадать план Малфоя.       Приговор Люциуса уже нельзя было изменить. Осознавал ли он это? Или собирался использовать меня, чтобы остановить казнь?       Если Гарри снова не послушал меня и решил проверить, добралась ли я домой, то наверняка уже организовал поиски. И тогда он сумеет закрыть многолетнее дело.       Драко Малфой пропал в аккурат перед судом. После смерти Нарциссы он просто испарился. Ему грозило десять лет в Азкабане, но Гарри хотел дать показания в его пользу в благодарность за помощь миссис Малфой. Малфой-младший отделался бы домашним арестом и конфискацией половины имущества в качестве репараций.       Вот только хранилище в Гринготтсе оказалось пустым. А сам Малфой скрылся в неизвестном направлении, и, учитывая связи его отца с незаконными торговцами, найти лазейку в оцепленном аврорами магическом Лондоне было не так уж сложно.       Дело так и осталось открытым, прибавив пару томов. Теперь Драко Малфою минимум грозило пожизненное.       Я прислонилась головой к стене и тяжело вздохнула. Холод уже не имел никакого значения. Пальцы ног онемели, а пальцы рук с трудом сгибались. Изо рта выходил пар.       Передо мной возник поднос со стаканом воды и печеньем. Я было дёрнулась вперёд, но застыла, с подозрением глядя на воду. Пить хотелось до скрежета в зубах. Язык прилип к нёбу, но я не хотела рисковать. Вода могла быть отравлена или, того хуже, содержать неизвестное мне зелье. Я бы предпочла быструю смерть от яда, чем оказаться под влиянием неизвестного варева.       К печенью тоже не прикоснулась.       Малфой наверняка знал, что я не стану пить. А печенье могло усилить жажду в разы.       Я прислонилась спиной к стене и задрала голову, мечтая, чтобы всё это оказалось лишь страшным сном.       Глаза уловили нечто тёмное вверху, напоминающее тонкую палку. Сердце в груди забилось быстрее; я кое-как смогла подняться на ноги и дотянуться до непонятного предмета, торчащего из стены. Пальцы коснулись холодной металлической шляпки гвоздя, и я едва не расплакалась от счастья.       Это уже было хоть что-то.       Он был довольно длинным, выпирал из стены где-то на полтора дюйма. Я смогла обхватить его рукой и попыталась вытащить. Не получилось.       Взгляд упал на поднос.       Я схватила стакан и швырнула его об пол. Ожидаемо, что ничего не произошло. Стекло осталось целым. Малфой явно не хотел давать мне в руки хоть что-то, отдалённо напоминающее оружие.       Через мгновение поднос со всем содержимым исчез. Но у меня теперь появилась цель: достать этот несчастный гвоздь и надеяться, что Малфой не застанет меня за этим занятием.       Ощупав пространство вокруг, я поняла, что он вбит в шов между гладкими каменными плитами, которые я изначально приняла за сплошной бетон. Продолжая ковырять ногтём вокруг гвоздя и еле сдерживая ликование, я прислушивалась к окружающим меня звукам: моё дыхание, громыхание пульса в ушах, скрежет ногтей по шву. Никаких шагов.       Видимо, здание было старым, потому что цемент, или что бы там ни было, отлично поддавался мне, позволяя понемногу расшатывать гвоздь.       Каждый скрежет ногтя по цементу звучал оглушительно. Я представляла, как он входит в его шею. Как брызнет тёплая кровь. И от этой мысли мне становилось одновременно тошно и сладко. Я понимала, что начинаю сходить с ума. Хорошие люди не должны так сильно хотеть убить.       Оставалось совсем немного, когда послышался звук засова.       Я схватилась за гвоздь и изо всех сил дёрнула его…       — Приступим.       Голос Малфоя эхом отразился от стен. Пот стекал по моему лбу, но я уже сидела на полу, играя роль беспомощной пленницы.

***

      — Когда Люциуса планируют перевести из Азкабана?       — Катись нахрен! — слова вылетали сквозь стиснутые зубы, пока я корчилась на полу от боли.       Мой ответ ему не понравился. Новая порция Круциатуса заставила разом напрячься все мышцы. Оглушительный крик вырвался из моего горла, причиняя боль голосовым связкам. Я уже хрипела, плохо понимала, где я и зачем меня пытает Малфой. Но затем наступала тишина, и мозг вновь позволял вспоминать, что же именно произошло.       — Казнь будет проходить не в Азкабане, грязнокровка! И ты прекрасно это знаешь!       Его наполненный яростью голос раздался совсем близко, а затем последовал удар по рёбрам.       Всё, о чём я могла думать в этот момент, — достаточно ли хорошо был спрятан гвоздь. Будет ли у меня шанс применить его?       — Круцио!       Я лежала на полу, чувствуя, как моча стекает по бедру — тело не выдержало. Стыд был почти таким же сильным, как боль. Я, Гермиона Грейнджер, лучшая ведьма своего поколения, лежу в собственной моче и плачу, потому что какой-то Малфой решил поиграть в бога.

***

      — Знаешь, сколько прошло дней, грязнокровка?       Я сидела, прислонившись спиной к стене. Малфой был передо мной на корточках и накручивал на палец прядь моих волос. Его взгляд был спокойным. Лицо разгладилось и больше не напоминало ожившее чудовище из кошмаров.       И это было хуже всего.       Потому что я стала внимательно изучать Малфоя. Восхищаться его слегка полными губами, чётким контуром челюсти и поразительными серыми глазами. Мог ли Круциатус что-то повредить в моём мозгу?       — Прошло два дня, а твой дружок так тебя и не нашёл, — он усмехнулся и поднёс пряди к своему носу.       Я внимательно наблюдала за его действиями. Он сделал глубокий вдох, глядя прямо в мои глаза, а затем прикрыл веки, будто наслаждался вонью, исходящей от волос.       — И ты обезвожена, грязнокровка, — Малфой поднялся. — Добровольно ты пить не захотела, поэтому придётся делать это насильно.

***

      — Четыре дня, — покачал головой он, снова сидя передо мной на корточках.       Я с силой сжимала в своей руке гвоздь, прижав её к бедру.       Все эти дни я только и делала, что боролась, спорила и, могу поспорить, даже умоляла, когда изощрённые пытки становились невыносимыми.       Он нечасто применял Круциатус, но каждый раз находил новые способы воздействовать на мою психику: когда я в очередной раз отказалась пить, Малфой обездвижил меня, накинул на лицо ткань и стал лить сверху воду, практически заставляя меня тонуть. Когда я рискнула дать ему отпор и до крови расцарапала обломанными ногтями его шею, он подвесил меня на цепи на несколько часов. Он поставил стул и наблюдал за тем, как я постепенно ломалась.       Ещё были прикосновения. Он воздействовал на меня через самые уязвимые части тела.       И когда его грязные пальцы скользнули в мои разорванные трусы, я поняла: вдвоём мы отсюда не выберемся. Либо я до последнего буду терпеть пытки, либо убью его раньше, чем Гарри найдёт меня и арестует этого ублюдка.       — Наверное, ты устала, — в его тоне сквозило наигранное сочувствие. Пальцы Малфоя огладили мою щёку, и тогда я решила, что больше не вынесу.       Вместо того чтобы оттолкнуть его, я слегка подалась вперёд и положила руку на его колено. Одному Мерлину известно, какие титанические усилия я прикладывала, чтобы меня не стошнило.       — Люциуса казнят первого октября, — прошептала я, опустив взгляд вниз.       Моя рука в это время поднималась всё выше, касаясь уже внутренней стороны его бедра.       — Конвой перевезёт его в изолятор за сутки до даты.       — Умница, — Малфой одобрительно улыбнулся, приподняв двумя пальцами мой подбородок. — Ты заслужила награду.       Его взгляд упал на мои губы. Я тяжело сглотнула.       — Но сначала приведём тебя в порядок.       Он резко встал и потянул меня вверх.

***

      Вас когда-нибудь мыл похититель? Нет? Тогда мне кажется, что у меня был индивидуальный опыт. Вряд ли кто-то мог ещё таким похвастаться.       Меня сбивало с толку поведение Малфоя. Стало казаться, что за время, которое он провёл в бегах, он сошёл с ума.       Он применял ко мне Круциатус, бил, а теперь бережно водил мочалкой по моей спине, будто ничего из этого не было.       Его пальцы касались меня так осторожно, будто я была хрупкой вазой. После всего, что он со мной сделал, эта нежность казалась самой извращённой пыткой. Я хотела кричать. Хотела, чтобы он снова ударил меня — это было бы понятнее. Это было бы честнее. Ведь именно так поступали драконы, по словам Рона. Но Малфой был Пожирателем, и вся эта напускная забота была отвлекающим манёвром.       — Видишь? Я могу быть не только чудовищем. Всё зависит от тебя, грязнокровка.       Я крепко зажмурилась, пытаясь отгородиться от его прикосновений, но получалось плохо. Я чувствовала его взгляд везде: на своей обнажённой груди, между ног… Пена не скрывала моё тело.       — Что с тобой произошло, Малфой? — я рискнула спросить то, что терзало меня всё это время. — Гарри был готов помочь тебе. Ты продолжил бы жить в Лондоне.       Его рука замерла.       — Жить? Существовать, грязнокровка. Покажи мне хотя бы одного бывшего Пожирателя, который смог вернуться к жизни до Тёмного Лорда.       — Но своим поступком ты лишь подтвердил то, что приспешники Волан-де-Морта не способны меняться. Они всегда останутся поборниками чистоты крови и не смогут существовать в мире, который мы строим.       — Идеология Тома Реддла была пустышкой, — он фыркнул и встал. — Он сам не был чистокровным и только поэтому так сильно держался за власть, потому что чистокровные могли отобрать её. Он управлял через страх, когда нужно было лишь дать достаточно поводов для ненависти к таким как ты. Но кто бы мог подумать, что Министерство и само прекрасно справится с этим.       Я нахмурилась, а затем прикусила язык, сдерживая порыв наброситься на него с обвинениями. Разговоры лучше пыток, не стоило его провоцировать.       Но Малфой мгновенно уловил перемены на моём лице. Его взгляд стал тяжелее, но он не потянулся к палочке.       — Я тебя отведу в подвал. На сегодня достаточно.       Он отдал мои вещи, почищенные заклинанием, и внимательно наблюдал за тем, как я одеваюсь.       Вернувшись в подвал, я заметила, что теперь на полу лежал матрац.

***

      Я понимала, что у меня осталось чертовски мало времени. Ещё один день без еды и нормального питья организм просто не выдержит.       В подвале не было окон. Я не могла знать, какое время суток.       Когда Малфой позволил выйти наружу, то за окнами была глубокая ночь.       Лязгнул засов.       Я прижала колени к груди, бросила взгляд на пространство между своей «постелью» и стеной, где было припрятано моё оружие, и приготовилась ждать. Потому что не знала, какой Малфой будет сегодня: тот, что натирал мне вчера спину, или тот, кто без сожаления применял ко мне непростительное.       Если все подсчёты верны, то сейчас наступил следующий день. И за время, проведённое рядом с Малфоем, я научилась угадывать его настроение просто по шагам. В этот раз поступь не была тяжёлой, и я вздохнула с облегчением.       Он подошёл ближе, опустился на край матраца и стал стягивать чёрную кофту. Я затаила дыхание, боясь одним неверным звуком сбить его настрой на день без пыток. Кобура с палочкой отлетела в сторону. Я проследила за ней взглядом, делая мысленную пометку, что это самый лучший момент для того, чтобы действовать.       Наконец Малфой повернулся ко мне. Он выглядел усталым. И, возможно, я могла бы его пожалеть, но нет.       — Иди сюда, грязнокровка, — он повторил мою позу, но вытянул ноги и похлопал рукой по своему бедру. — Скоро всё закончится.       Он совсем не боялся меня. Думал, что, если я выгляжу слабее физически, то не способна постоять за себя. И я подчинилась. Села сверху и позволила ему обхватить ладонями мои ягодицы. Моя кожа горела в тех местах, где он касался.       Малфой посмотрел на меня снизу вверх, как и я в первый день, а затем провёл носом по ложбинке между грудей.       — В тебе когда-нибудь был чистокровный член, грязнокровка?       Горло сжалось, я напряглась в руках Малфоя, но неуверенно кивнула, не зная, что будет лучше в данный момент: соврать или сказать правду.       — Предатель крови не считается.       — Нет, — мой голос был сиплым, сорванным после пыток Круциатусом.       — Хорошо, — он подцепил пальцами бретели шёлкового топа и потянул вниз, обнажая грудь. — Потому что мой член будет последним, который в тебе побывает.       Малфой бросил меня на матрац и навис сверху, держа одной рукой обе мои руки и задрав их над моей головой.       Его рот накрыл мой сосок. Губы больно впились в мягкую плоть, и я вскрикнула.       «Не сопротивляйся. Выжди момент», — успокаивало меня собственное сознание.       Но боль становилась невыносимой. Малфой поднял голову, демонстрируя каплю крови на нижней губе. Я перевела испуганный взгляд на грудь, замечая следы от зубов. В паре мест он прокусил кожу до крови. Но, повинуясь собственному плану, я не стала истерить, а только задрала подбородок кверху и высунула язык, слизывая кровь.       Глаза Малфоя вспыхнули. Я ощутила, как его член стал каменным, упираясь мне в бедро. Он отпустил мои руки и, подцепив пальцами резинку нижнего белья, потянул вниз. Холодный воздух коснулся моих половых губ, я поёжилась, но продолжала ждать следующий шаг. Если он решит так же впиться зубами в клитор, то лучше прикончить его сейчас.       Он щёлкнул пальцами, и вся оставшаяся одежда слетела с него. Малфой обхватил ладонью свой член и пару раз провёл ею, пристально глядя мне между ног.       Я боялась, что одно неверное движение переключит его внимание и он заметит, как моя рука стремится к краю матраца. Но похоть полностью его себе подчинила. Он обхватил мои бёдра и с силой вогнал член, причиняя боль.       Я сжала челюсти, но не издала ни звука. Влагалище горело, но Малфой был сосредоточен лишь на себе. Он совершал размеренные толчки, глядя на то, как его член скользит во мне, а я пыталась незаметно взять гвоздь.       В голове уже созрел план. Малфой воспользовался моей уязвимостью — так же поступлю и я. То, что он владеет беспалочковой магией, значительно усложнило задачу, но у меня будет несколько секунд, когда он не сможет быстро среагировать.       Он сменил позу, нависнув сверху и упёршись предплечьями по обе стороны от моей головы. Я молниеносно сжала гвоздь и обхватила руками его шею, чтобы он ничего не заметил.       Совсем скоро…       Он обещал, что скоро всё закончится, но даже не подозревал, насколько.       Его движения стали хаотичными. Голова откинулась назад, открывая отличный вид на шею. Из его горла вырвался низкий рык, и я почувствовала, как его член во мне запульсировал.       Я сжала гвоздь так, что шляпка впилась в ладонь.       Собрав все имеющиеся силы, я с силой вонзила ржавый металл в бок его шеи — туда, где под тонкой кожей пульсировала толстая синяя жила.       Гвоздь вошёл легко, с влажным чавканьем. Малфой дёрнулся, глаза расширились от шока. Я провернула гвоздь глубже, чувствуя, как тёплая кровь хлынула по моей руке. Она била толчками, заливая моё лицо. Яремная вена. Жизнь стремительно покидала тело Малфоя.       Он завалился набок и вытянул руку, пытаясь призвать палочку.       Я действовала быстро: накинула топ, надела нижнее бельё и схватила его кобуру. Ощущая вкус его крови, остановилась и наблюдала за тем, как матрац стремительно краснеет. Прошло не больше минуты, прежде чем глаза Малфоя закатились.       Я не могла сдвинуться с места, не веря в то, что всё закончилось.       Сжимала кобуру с палочкой, не решаясь аппарировать.       Правильно ли мы поступили? Стоило ли ворошить прошлое? Не затей мы повторные слушания, этого бы всего не произошло.       Я бросила последний взгляд на остывающий труп своего похитителя и направилась к выходу.       Поднявшись по лестнице, я заслонила глаза рукой от ослепительного солнечного света. Голова тут же пошла кругом от притока свежего воздуха. Я сделала несколько глубоких вздохов и аппарировала.

***

      На крыльце моего дома стоял Гарри в окружении авроров. Он что-то показывал на карте и отдавал приказы.       Я наблюдала за ним со стороны, чувствуя, как запёкшаяся кровь стягивает кожу.       Вдруг все замолчали. Гарри продолжал говорить, а затем поднял взгляд.       Только тогда я поняла, насколько была истощена. Колени подогнулись, и я рухнула на землю. Гарри тут же подбежал ко мне, накидывая свою мантию.       — Мерлин, что с тобой произошло?!       — Это был Малфой, — мой голос надломился, когда Гарри прижал меня к своей груди. — Это был Малфой…