Хранитель

***

Ей не нравилась её привычка отсчитывать цифры снова и снова про себя, но она ничего не могла с собой поделать. Она была ангелом-хранителем. Никудышным хранителем. Это было нелепо — она сама искала защиты. Взгляд аккуратно скользнул мимо колонны. Там, где стояли другие ангелы и обсуждали своих новых подопечных. Глядя на них, она чувствовала, как внутри неё поднимается волна тревоги и восхищения. Трепет их крыльев завораживал своей белизной — эту силу и грацию можно было почувствовать даже издалека. Их гордая осанка и мягкий взгляд внушали доверие. Они были смелыми и знающими своё дело. А Хината... Она не была такой. Она знала, что между ними всегда будет разделяющая их пропасть. Ей никогда не стать такой, как они. Храброй, ничего не боящейся, мудрой. Поэтому она и не подходила к другим ангелам, боясь, что с её уст сорвётся неверное слово. Вскоре Небесная Канцелярия открылась и подзывала каждого ангела-хранителя поочерёдно. Небесная Канцелярия работала как часы — всё делая и сохраняя вовремя. Хината теребила пальцами длинную тунику, ожидая своей очереди. Опять она отсчитывала каждого ангела, что проходил. Первый. Второй. Третий. Четвёртый... Десятый... Она не заметила, как все уже прошли, и осталась одна. Верховный ангел посмотрел на неё с недовольством. Взглядом говоря: «Что за задержка?» У неё сжалось горло, но, сделав глубокий вдох, она подошла. И потянулась к свитку дрожащими руками. Хината выдавила из себя улыбку, как только могла, но на неё уже не смотрели. Небесная Канцелярия, где стояла, там же и исчезла. Она всё ещё не до конца понимала их систему. Это были такие сложности. Она снова оказалась за колонной. Её руки слишком крепко сжимали свиток. Она боялась. Она не хотела всего этого. Но это были её обязанности, которые она не могла просто так оставить. С громко бьющимся сердцем свиток был всё-таки раскрыт. Саске Учиха. Семейство: Учиха. Возраст: 6 лет. Задача: уберечь от психической травмы и физического вреда... Там была описана и дальнейшая история, но ей не хотелось её озвучивать. Слишком трагичное событие, от которого сжималось сердце. Возможно, у других ангелов было и похуже, но ей казалось, что она совершенно не пригодна для таких миссий. Она старалась, выучила все правила, молитвы и техники невидимого вмешательства. Но у неё было одно «но» — проклятие, о котором она предпочитала не думать. Какая же ирония. Ведь она светлое существо, которое должно оберегать от такого. В её памяти всё ещё свежи те, кого она должна была оберегать. Трое. Их было трое — и все безжалостно придавлены судьбой. Она видела, что их срок был намного дольше, но из-за её слабости они повстречали смерть намного раньше.

***

Первым был зрелый мужчина. Бывали случаи, когда приходилось заменять других хранителей. Хината была резервной, и она не жаловалась на это. Её всё устраивало, по крайней мере до тех пор, пока она не вкусила вкус безнадёжности. Он был в расцвете сил. У него была чудесная семья и работа хирурга. Причём он был известным врачом и любящим отцом. Поначалу всё шло хорошо. Даже слишком. Он имел свой ритм и не любил, когда что-то могло резко поменяться. Хината наблюдала за ним везде. Изредка могли приблизиться мелкие злые духи. Она отгоняла их божественной силой, но из-за этого тратила больше сил, чем у неё было. Чувство рассеянности становилось сильнее. Как итог — её подопечный получал ушибы и ранения раз за разом. Однако это было не самое страшное по сравнению с тем, что она допустила. После пятичасовой операции её подопечный направился к вызванному такси. В этот момент Хината загляделась на ребёнка, играющего с матерью, и пропустила, как ушёл её человек. Она была будто зачарована улыбкой ребёнка, обращённой к матери. И только после она почувствовала тень сзади себя. Хината увидела в последний момент, как тень проскользнула внутрь такси. Прямо к водительскому месту. Она уже было ринулась к нему с вытянутой рукой и ужасом на лице, как машина выехала на дорогу, и её тут же снесла фура. До Хинаты доносились звуки, но будто бы и нет. Она всё ещё стояла там. Видела размытые пятна вокруг себя и чёткое безжизненное лицо своего подопечного. Того, кого ей доверили. Того, кого она не уберегла. С содроганием она вернулась в свою обитель и не выходила оттуда. Ангелы не плачут. Им эта эмоция не дана. Так почему же в ней плакало всё, кроме глаз? Её сердце дрожало всякий раз, когда она вспоминала машину, собравшихся людей, красный цвет, мужчину, свою оплошность. Если бы она только была внимательней и сильней. Она бы не допустила этого. Её искажённое отчаянием лицо было скрыто за крыльями. Ангел-хранитель пробыла в одиночестве, пока её снова не вызвали. В этот раз ей была поручена девочка. Ей уже говорили, чтобы она не опускалась в горе, что это не её вина. Жизнь рано или поздно сделала бы своё. Мимолётная жизнь для них и бесконечность для таких, как она. Она кивала в ответ и говорила, что с ней всё в порядке, но всё ещё не могла простить себя. Как никак, в этом всём она винила только себя.

***

Второй была девочка. Маленькая девочка, только родилась. Такая крошечная и беззащитная, издающая милый лепет с сияющей улыбкой. Хината с неудержимой улыбкой гладила пухлые щёчки младенца, и девочка отвечала на её ласку своим весёлым смехом. Глаза Хинаты прищурились, будто из них сейчас пойдут слёзы, но она продолжила улыбаться ей со счастьем на лице. Она пообещала себе, что не допустит ошибки ещё раз. С того дня Хината не отходила от неё ни на шаг. Девочка росла день ото дня, не зная, что за ней всё это время наблюдали. Любила животных и спасала их, сама чуть ли не получая ушибы. Она была шустра не по годам и всё время влипала в авантюры. Благо Хината успевала её спасать, не доводя до серьёзных случаев. Правда, всё опять же продлилось недолго. Белокурому сгустку энергии исполнилось двенадцать лет. Это был счастливый день рождения, но Хината видела, как тень нависла над ней злобным предвещанием. Какие только способы она не использовала, чтобы отогнать её. Девочка связалась с очень плохой вещью, и это никак не хотело отставать от неё. Хинату стали одолевать переживания, она беспокоилась за неё. В один день после школы девочка пошла на встречу к своим друзьям. Выбранное место было ужасным. Хинате становилось дурно и тяжело. Она шептала слова своей подопечной: «Пойдём домой. Случится что-то плохое. Мама ждёт». Вставала перед ней, раскинув руки. Дёргала за плечо. Всё казалось бесполезным. Девочка лишь шутила со своими друзьями и шла вперёд к заброшенному зданию. И ведь они всё-таки зашли в него. Хината ступила на хлипкий пол и почувствовала, насколько ему нет доверия. Везде была пыль и грязь, с глубокими дырами не только в стене, но и в потолке. Лежал старый инвентарь — это был местный завод когда-то. Хинате это место нравилось всё меньше и меньше, но дети были непреклонны. Её подопечная уже один раз оступилась, но Хината успела её подхватить. Девочка выровнялась и просто посмеялась с друзьями над своей неуклюжестью. Хината лишь раздражённо вздохнула. Они провели там два часа и всё что-то искали. Ребята снимали всё на свои маленькие камеры и представляли себя детективами. Несмотря на то, что для них это было игрой, Хината чувствовала, как что-то плохое становится всё ближе. Быстрым шагом дети двинулись к последнему этажу наверх. Везде было сломанное стекло и несколько уцелевших банок с чем-то мутным внутри. Хотя бы это не трогать — дети были благоразумны. По полу ползало много насекомых, а по углам лежали тряпки, куда они стекали, и вбиралась влажность. Чистый воздух смешивался с поднятой пылью. Вдалеке виднелся лес с убывающим солнцем. Хвойные деревья были покрыты тонким слоем золота от лучей уходящего солнца. У детей захватило дух от такого вида из огромной дыры в стене. Её неугомонная подопечная, к ужасу Хинаты, направилась прямиком к обрыву здания, чтобы запечатлеть закат получше. Хината уже сделала поспешный шаг к ней, как столкнулась с невидимой стеной, которая не пускала к девочке. Она начала паниковать и стучать по барьеру. Что-то не хотело допускать её к ней. Хината кричала и звала её, но та не слышала. Никто её не слышал. Для них она даже не существовала, её звук был пустотой. Из-под стен и неустойчивого пола торчали обломанные палки арматуры. Как назло, тень над белокурой девочкой стала чётче. Затем она материализовалась прямо за ней. Хината неистово кричала, прося это не трогать ребёнка. Злая тень своим кровожадным оскалом повернулась к ней и сверкнула алыми глазами-бусинами. Даже тени насмехались над Хинатой. «Нет! Прошу тебя, остановись! Не трогай её! Она всего лишь ребёнок! Пожалуйста! Не надо!..!» Злой дух был неумолим. Пусть это и был ребёнок, но она так же была жизнью, которую злой дух не хотел оставлять. Они питались ими. С последним ударом Хинаты, девочка сделала шаг и поскользнулась. Ребята со страхом бросились к ней, но, потеряв равновесие, она попыталась удержаться, и дух толкнул её. Друзья опоздали на целых три секунды, чтобы ухватить свою подругу. Их сердца словно остановились. Раздался пронзительный крик и пугающий звук удара тела об землю. Они со слезами и плачем помчались вниз. Кто-то из них сказал, что позовёт взрослых. Было ясно, что их психика никогда этого не забудет. Что касается Хинаты... то внутри неё стояла оглушительная тишина. Её глаза были широко расширены, а губы не могли издать и вдоха. Руки стали неистово дрожать. Бешеный стук сердца раздавался колоколом в голове. Тень исчезла с молчаливым обещанием, что ещё вернётся за жертвой. Хината опустила руки и дрожащим шагом двинулась к обрыву. Она снова видела всё размытыми пятнами до того, как подошла к обрыву. В видении навсегда осталось лицо мёртвой, когда-то живой блондинки. Глаза были прикрыты, изо рта текла струями кровь, образуя болезненно большую лужу. Хината стояла и смотрела. Смотрела не мигая. Пыталась выдавить из себя звук. Напрасно. Она видела перед собой их встречу, её невинную улыбку. Теперь она стоит здесь, а под ней в несколько этажей лежит её подопечная. Доверенный ей человек. Её рот наконец раскрылся от ужаса. Никто не слышал, как кричал ангел. Если бы это было так, то они бы разревелись и захотели бы заглушить свои уши. Хината подлетела к ней и села рядом с её телом. Детей не было рядом. Из страха оставаться одними они побежали вызывать помощь, которая уже ничего не сможет сделать. Хината это знала. Души в девочке больше не было. Она всё продолжала всматриваться в неё, думая, что это чем-то поможет. Ничего не менялось. Вокруг всё было так же. То же здание. Тот же самый воздух. Тот же лес. То же солнце, которое лучами дотрагивалось до лица девочки, даря единственное тепло. Та же самая она. Тот же самый труп. Из горла ангела донеслись рыдания. Глаза оставались сухими. Каждая клетка в ней плакала, но только не глаза. Её голова прижалась к щеке девочки. Крылья укутали её белым одеялом. Хината дрожала над ней, безостановочно прося прощение. Даже сейчас её слабость сыграла с ней в злую шутку, не пощадив даже ребёнка, всё ещё не познавшего эту жизнь. Хината оставалась с ней, пока не пришли родители детей и скорая помощь. Было уже слишком поздно. Тело блондинки было ледяным. Настолько холод впитался в неё, не оставив шанса. Медики унесли её. Разбитые лица её родителей были жестоким ударом клинка в её сердце. Последний раз Хината всмотрелась в лицо своей бывшей подопечной. Ангел-хранитель вернулся в свою обитель. Горе было неутомимо. Оно сжимало в свои тиски. Душило огнём и топило льдом. В этот раз она не рыдала, сердце делало это за неё, принося режущую боль. И просидела она там до тех пор, пока её снова не позвали.

***

Третьим был старик. Предположением было, что ей отдали его только потому, что его смерть должна была забрать через год. Хината отговаривала поручать ей какую-либо жизнь, но от неё лишь отмахнулись и попросили не зацикливаться на своём горе. Это было принуждение. Её попытки не удались, сколько бы она ни упрямилась. Ей доверяли, но она сама себе нет. Не видели той боли, что она несла в себе, и как пожирало чувство вины. Хината со смирением наблюдала за стариком. Прошёл месяц. Она изучила его привычки не по своей воле. Пожилой человек очень любил своих внучат и особенно птиц. Птицы, да... Он любил их, но точно никогда не думал, что встретит свою погибель от них. После того дня птицы отпечатались клеймом в сознании Хинаты. Старик только что вышел из магазина с хлебом для птиц и подарками для внуков. С тёплым выражением лица он смотрел на свои покупки, представляя, как детки будут спорить о том, у кого подарок выглядит лучше. Его счастливые и последние моменты. Медленным шагом он двинулся к парку, где раскинулся пруд и слетались птицы. На улице стояла знойная жара. Пожилого человека мало волновала погода, он наслаждался этим, не торопясь. Скамейка стояла прямо под деревом, кидая свою тень и приглашая сесть. Старик не колебался — с блаженным вздохом сел и стал наблюдать за водой. Полчаса спустя он кинул первые крошки хлеба. Пернатые слетелись по щелчку. Крошечными клювиками подбирали брошенные подношения. Каждая птичка имела свой окрас. От белой голубки до светлого воробья. Хината смотрела на это всё с чрезмерным спокойствием. Старик особо ничего не делал, но ей всё равно было не по нраву, что он подходил к воде так близко один. Было зловещее предчувствие. Опять. Хината попыталась унять мурашки, скрестив руки. Её сердце било тревогу. Правда, вокруг не было ничего необычного. Вдруг одна из птиц упала навзничь. Другие разлетелись. Старик с удивлением подошёл к ней и поднёс к лицу. Голова мягко болталась, признаков жизни не было. Скорее всего перегрелась, хоть это было странно, ведь она могла спокойно отпить из пруда рядом. Старик с досадой приблизился и опустился к воде, вливая рукой влагу в клюв птицы. Дрожь пробрала до костей Хинаты. Она бегала вокруг старика, крича, чтобы он ушёл и оставил несчастное животное. Тень материализовалась совсем не вовремя. Сверкнув глазами, оно посмотрело сначала на Хинату, затем на старика. Хинатой завладела паника. Она уже приготовила удар божественной силой, как отвлеклась на только что ожившую птицу. Глаза наполнились страхом. Птица дёрнулась и ударила старика в лицо. Он выпустил её из рук, не ожидав такого. Тень тут же толкнула его сзади. Пожилой человек упал прямо на острый камень в воде. Его сердце остановилось от испуга ещё до того, как он достиг дна. Тень тошнотворно смеялась. Хината дрожала внутри от гнева впервые. Сжав челюсть, она накинулась на Тень. Крылья были раскрыты и дрожали вместе с ней. Её руки с ярким светом душили подлое существо. Оно лишь истерически насмехалось над ней, говоря, что уничтожив сейчас, после него придут ещё и будут продолжать это дело. «Прочь! Прочь! ПРОЧЬ! Хватит! Вы лишаете их жизни ради забавы, они вам не нужны! Когда-нибудь, когда-нибудь вас поглотит ваша жадность, и тогда вы сами же будете молить о помощи ангелов... Вы все горько пожалеете.» Дух теперь не улыбался с победой, а со страхом видел только её глаза. Хината обезумела. Сам ангел-хранитель перешагнул грань безумия и теперь балансировал на острие. Её глаза были подёрнуты искрой отчаянности и беспощады. Хината сжимала горло духа, пока он не распался. Она сидела снова одна. С пустыми глазами, руки послушно легли на колени. Просидев так несколько минут, взгляд дёрнулся к пруду. Тело было видно из-под поверхности воды. Ещё одна потеря. Её потеря. Тихо встав, она двинулась к приближающейся паре. Прошептав на ухо женщине о пруде, Хината двинулась дальше. После крика женщины она слышала спешащие шаги к месту происшествия. Сознание воспроизводило этот момент снова и снова, возвращаясь не только к смерти, но и к оставленным подаркам на скамейке, которые не попадут в руки владельцам. Сожаление наполнило её по самые пальцы. В этот раз она почувствовала себя избитой внутри. Хината вернулась в свою укромную обитель. Имена троих были выжжены на её руках горячим свинцом. Она вглядывалась в свои руки, не забывая. Вина ложилась на неё двойным грузом, вырывая с корнями светлые чувства. Прикрыв глаза, сознание вырисовывало сначала живые образы, затем их неминуемую погибель. С желчью она сглатывала всё это. Она не могла защищать. Помощь нужна была от неё.

***

Хината устала. Странно, ангелы не должны уставать. Но это было в другом смысле. Скрипя сердцем, она увидела своего нового подопечного. Он был красивым. Тёмные волосы, скорее чёрные, такие же глаза. Его окружала дымка одиночества. Болезненное одиночество. У него больше не было семьи, в сердце было зерно зла на своего брата и глубокая обида. И всё-таки он жив и живёт эту жизнь с призраками прошлого. Такой случай Хината видела впервые. Раненый ребёнок в таком возрасте, причём самыми близкими людьми. Глядя на него, Хината не могла позволить себе оставить его. Она дала клятву, что выпутает мальчика из тьмы и поведёт за руку в светлое будущее. Она буквально прошептала ему эти слова. Кажется, он остановился от сборки книг на секунду, но затем продолжил. Хината замерла, смотря на него с трепетом. Она ходила за ним по пятам везде. Каждый день в школу, в магазин, на встречи, домой, к новым друзьям, даже в ванну, как бы неловко это ни было. Хината ловила каждый его вдох и выдох, запоминая про себя малейшие детали. Каждую ночь она садилась возле кровати и наблюдала за ним. Его одолевали кошмары. Холодный пот катился по нему градом. Его голова металась по подушке, пытаясь отогнать уродливые образы. Хината накрывала своей рукой его лоб и перебирала волосы до тех пор, пока он не чувствовал себя в спокойствии. Этот ребёнок не заслуживал жестокости, которую вручила ему жизнь. Саске завёл себе друга. Несносный блондин. Наруто Узумаки — не оставлял после себя никого, кого не смог бы рассмешить или же вдохновить. Увидев его в первый раз, в голову Хинаты ударил облик другого ребёнка со светлыми волосами. С пульсирующей болью она могла смотреть на безбашенного мальчика, но он всё равно смог покорить её сердце. Вера Наруто была как пылающее солнце. Благодаря нему она смогла найти в себе силы защищать своего подопечного. Хината умилялась и смеялась над их ссорами. Вместе они казались забавными и сильнее всех. Хотя Саске и делал вид, что отталкивает Наруто, Хината видела, как он хотел, чтобы за ним пошли. Наруто это и делал, пусть и с возмущением. Хината с лукавой улыбкой наблюдала за своим мальчиком. Впереди у них должны были случиться большие свершения. Так год за годом Саске взрослел и становился замкнутым в себе, только Наруто мог справиться с ним. Однако больше к нему никто не подходил. Не зная, что у него есть не один друг, а двое, один из которых является его ангелом-хранителем. Хината ожидала, что так будет спокойно продолжаться ещё долго. Только точно не думала, что кое-что может измениться. Наступила старшая школа. Саске оставалось перетерпеть ещё немного, и он смог бы уехать отсюда учиться на юридическое дело. Не то чтобы это приносило ему удовольствие, но это был его выбор.

***

Саске был на крыше школы. Был перерыв. Он ушёл, ничего не сказав. Во время урока он думал, что у него разыгралось воображение и он уже сходит с ума. Откинувшись на руки, он бросил косой взгляд в сторону. — Кто ты? — спросил он. Хината вздрогнула и оглянулась, думая, что он смотрит на кого-то за её спиной. Но нет. Его тёмные глаза смотрели прямо на неё. На её белые крылья, которые она в панике попыталась сложить. — Ты... ты меня видишь? — пискнула она. Саске нахмурился. Он видел перед собой невысокую девушку с длинными тёмными волосами и несвойственными для людей крыльями. — Ты точно не моё видение? — спросил он прямо с раздражением. — Я Хината, — пролепетала она. — Я... твой ангел-хранитель. Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Хранитель? Тогда почему мои родители погибли на моих глазах? А брат оставил меня одного после всего бардака? — выплюнул он, будто она была причиной всех его проблем. Хината побледнела. С трудом сглотнув комок в горле, она выдавила из себя: — Про... Прости меня, — выдохнула она. — Я всё равно не смогла бы помочь. Её руки прижались к груди, туда, где должно было биться сердце. Она ждала, что он прогонит её, оскорбит или просто уйдёт. Но Саске молчал. Он взглянул на небо, спрашивая, за что ему всё это. Неужели он так сильно нагрешил в прошлом? Саске снова посмотрел на неё, теперь уже с безразличием. И не мог не заметить неуверенность у неё в глазах. — Похоже, роль хранителя тебе не очень подходит. Выглядишь глупо, — сказал он сухо. Он развернулся и пошёл к двери, но на мгновение задержался. — Если ты действительно мой хранитель, — бросил он через плечо, — то брось это дело. У тебя плохо выходит. Хината услышала звук захлопнувшейся двери. Каждое его слово причинило ощутимую физическую боль. Каждая буква впилась в неё иглой с ядом. Почему он смог её увидеть? Пока что она не могла этого понять. Возможно, это был её шанс. С тех пор Саске часто замечал её. Она появлялась в самых нелепых местах: за школьным шкафчиком, когда он открывал его; на перекрёстке, когда он переходил дорогу; даже в ванной (она закрывала глаза ладонями и кричала, что не смотрит). Она была ужасным хранителем. Он игнорировал её. Правда, он пытался. Но бывали моменты, когда он бросал беспокойные взгляды, выискивая её. Она возвращалась с усталым выражением. Встречи с демонами выматывали её больше обычного. Учиха хоть и не признавался, но про себя благодарил за её присутствие. Он и не заметил, как привык к её шуршащим крыльям и оберегающим взглядам. По ночам его не переставали преследовать кошмары, он убегал от своего обезумевшего брата и мёртвых тел родителей. Это продолжалось бесконечное множество раз. Когда брат смог дойти до него, он приблизился к теплу извне и прижался к нему. По щекам текли неконтролируемые слёзы. Едва подняв веки, он увидел перед собой Хинату. Её крылья закрыли его, а рука покоилась на его лбу. Она заметила движение со стороны него и с испугом отдёрнула руку, но её схватили прежде, чем она смогла убрать её. — Не уходи. Прошу, — с мольбой он прижался к её руке щекой. Новые слёзы упали в её ладонь. Она с тихой печалью прижалась к нему. Их лбы соприкасались. Саске сжал обе её руки, приложенные к его лицу. Издав нервный вздох, он заснул. А Хината осталась в размышлениях. Может быть, он подпустил её только в этот раз. Она списала это на то, что он был в бреду, но улыбка в любом случае появилась и осветила эту комнату под светом луны. После той ночи в Саске что-то поменялось. Он больше не смотрел на своего ангела-хранителя с пренебрежением. Стал чаще уделять ей внимание и разговаривать. Он больше не представлял своё существование без неё.

***

Они были в кафе. Наруто уговорил в конце концов пойти Саске с ним на открытие новой лапшичной. Саске ненавидел эту жирную и вредную лапшу, но Наруто считал это лучшим, что случилось в его жизни. Саске приходилось лишь терпеть его выходки и заказывать себе с бормотанием суп мисо. В итоге после третьей порции рамёна Наруто затошнило. Он молниеносно ретировался в уборную, сбив посетителей по пути. Саске лишь недовольно цокнул. Идиот. Хината всё это время наблюдала за ними. Она с хихиканьем смотрела, как они препираются друг с другом, и отворачивалась, если кто-то повышал голос больше нужного. Только, когда Наруто известил и ушёл с зелёным лицом, Хината забеспокоилась, но, глядя на спокойное лицо Саске, успокоилась. Она проследила взглядом туда, где должен был быть Наруто, и широко улыбнулась. Саске заметил это. И ему показалось это не совсем по нраву. Точнее, он был разочарован. — Неужели он тебе нравится? Хината не сразу поняла, что вопрос был адресован ей. Спустя пару недоумённых морганий она всё же ответила на выдохе: — Да. Саске услышал треск внутри себя. — Он мне нравится. Мне нравится его вера в лучшее. Как будто, чтобы ни случилось, после его слов всё будет хорошо. Черты Хинаты смягчились, создавая контраст с рядом сидящим Саске. Он пошевелил рукой от того, что слишком сильно сжал её. Сцепив руки, он отвернулся от Хинаты к окну. — Хм, ясно, — бросил он ей. Тут же Хината повернулась к нему. Она уловила то, с какой интонацией он ответил ей. Сузив глаза, она ещё минуту смотрела на его напряжённую позу. Саске Учиха дулся на неё. Озарение снизошло как молоток об стенку. Хината переместилась на подоконник перед ним. — Саске, ты что, ревнуешь? По-моему, это так называлось у людей, — она склонилась к его лицу, оставив пару сантиметров между ними, и вглядывалась с любопытством. Лицо Саске мгновенно стало пунцовым и тёплым. Он снова отвернулся от неё. Но румянец розовыми пятнами уже разросся по его шее и очаровательно оставил след на кончиках ушей. Какое унижение. — Думай, что хочешь, — пробормотал он, но Хината отчётливо услышала его. Наблюдая за тем, как он сгорает от стыда, его ангел-хранитель заливисто рассмеялась, прикрыв рот рукой. Это было что-то новое для них обоих. — Никогда не думала, что увижу это в тебе, Саске-кун, так мило, — продолжила измываться Хината, заставляя Саске заливаться краской до цвета помидора. В это время вернулся Наруто. Первое, что его встретило, — мрачное и красное лицо Саске. Похоже, кому-то сегодня не поздоровится. С подрагивающей улыбкой он объяснился, пока его шея всё ещё была цела. — Да брось, Саске. Подумаешь, грибы были несвежие. Не надо из-за этого кого-то убивать, даттэбайо. — Наруто, всё ещё переживающий за свою целость, подозвал официантку. — Счёт, пожалуйста. Наруто косо наблюдал за притихшим другом. О, он умел быть страшным до чёртиков. — Саске, прекрати! Ты пугаешь его, — Хината осуждающе посмотрела на него и ударила по плечу. В ответ Саске зыркнул на неё, чуть не съязвил, но понимал, как странно это будет выглядеть. Он расслабил плечи. — Ничего. Пойдём уже отсюда, Добэ. — Саске встал и пошёл к выходу. У двери посмотрел назад и увидел, как Наруто всё ещё сидит на том же месте и ошеломлённо смотрит вперёд. Саске с раздражением отметил, что и Хината тоже не сдвинулась с места и необыкновенно смотрела на блондина. Скоро его это выбесит. — Ты что, приклеился там?! Вставай и пошли уже! — Саске не сдержался и крикнул. — Ты видел это, Саске! Там был силуэт и что-то белое светилось! — вскочив со своего места, он указал на окно. Его глаза были расширены. Частота дыхания увеличилась. Непонятно только у кого. Или одновременно у всех. Саске замер, а вместе с ним и Хината. Побледнев, она спрыгнула с подоконника и подбежала к нему. Спряталась за его спиной и прошептала, чтобы они ушли домой. Наруто всё ещё носился как угорелый, доказывая, что там было что-то. Люди стали обращать внимание и смотреть на них, как на полоумных. Саске пошевелился и схватил Наруто за предплечье. — Наруто, успокойся, там нет ничего и не было. — Да, он откровенно соврал, а он очень это не любил, особенно когда лгут в глаза. Вроде восторженный Узумаки поумерил свой пыл, но всю обратную дорогу не умолкал, строя дурацкие теории и задавая каверзные вопросы. Саске молился про себя быстрее попасть домой. Той же ночью Саске спросил своего хранителя: — Какого лешего ты попалась Наруто на глаза? — Скрестив руки, он откинулся на спинку кухонного стула и вглядывался пронзительным взглядом в её виноватую позу. — Я сама не знаю. Могу предположить, что это из-за тебя. — Из-за меня? — Да. Ты можешь видеть меня, то, что не мог кто-либо до тебя. Возможно, из-за связи с тобой создались помехи, и я материализовалась на секунду перед другими. Саске потёр виски, начиная соображать и размышлять над её выводами. Отлично. Только он подумал, что его преимущество в единоличном видении её, как их связь, о которой он не был осведомлён, стала проблемой. — И что, они скоро смогут тебя видеть? — вновь посмотрел он на ангела. — О нет. Видеть меня полностью не смогут, но подозреваю, что будут помехи, когда проскочит мой силуэт. — Она была на удивление собрана. После её слов он почувствовал некоторое облегчение и уходящее напряжение из-под рёбер. — Что ж, ладно, — он направился в ванную. И кинул через плечо у двери: — Просто будь осторожна. Хинату тронуло его беспокойство. Впервые она почувствовала заботу и думала, что воспарит в небо, но всего лишь разгладила складки на своей тунике и села у двери. Прислушиваясь и ожидая своего подопечного. На самом деле Хината пыталась унять своё бешеное сердцебиение. Она положила руку туда, откуда доносился звук. Она ведь и не подозревала, что это не просто стук сердца, а только-только распускающиеся неизведанные чувства для ангела. Это было как первое прикосновение снежинки на щёку. Чувство, заставляющее парить вне тела. Совсем другой случай.

***

Ещё один год пролетел незаметно. Боль Хинаты стала не такой острой, а просто глухой и щемящей. Приближался выпускной Саске. Хината с нетерпением ждала узнать, каково это — перейти человеку во взрослую жизнь. Саске не разделял её энтузиазм, лишь жаловался, насколько Наруто стал сплошным ураганом. Надежда Хинаты растаяла одним роковым днём. Вечером из переулка высунулась рука и схватила Саске за локать. Хината с ужасом бросилась за ним. Гул выстрела заложил уши. Мир для Хинаты разделился на «до» и «после» — на секунду, что пуля входила в тело Саске, и на вечность, что она за этим наблюдала. Она видела это в замедленной съёмке: то, как его глаза расширились от удивления, как он дёрнулся вперёд, когда металл пробил его грудь. Красное пятно расползалось по его белой рубашке, как распускающийся мак. Она всегда была слишком медленной. Всегда опаздывающей. Саске упал на колени, прижимая руку к ране, из которой толчками сочилась алая кровь, заливая его пальцы. Он закашлялся, и на губах выступила кровавая пена. — Саске! — закричала Хината. Она кинулась к нему, но что-то было не так. Воздух больше не слушался её. Она попыталась создать барьер, чтобы закрыть его от следующей пули, следующего удара — но ничего не произошло. Её тело больше не искрилось божественным светом. Пелена спала. Божественная сущность, которую питала тайна её присутствия, исчезла в тот миг, когда он открыл на неё глаза. Ангел, которого видят, перестаёт быть полностью ангелом. Она стала просто девушкой из плоти и крови, такой же уязвимой, как и он. Но она всё равно встала между ним и дулом пистолета, которое всё ещё было направлено на них. Это был преступник, имевший зуб на брата Саске. Она прикрыла его одним крылом за другим. — Не смей! — крикнула она, и голос её сорвался. Раздался ещё один выстрел. Острая боль пронзила сначала её левое крыло, затем правое. Белые перья взметнулись в воздух, смешиваясь с каплями крови. Хината пошатнулась, но устояла. Дыры в небесной плоти горели огнём. Кровь — её кровь, золотистая и густая — потекла по белоснежным перьям, оставляя на них тёмные, ржавые разводы. — Хината... уходи... — прохрипел Саске, слыша её сдавленный вскрик. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Рана была слишком глубокой. Он чувствовал, как жизнь утекает из него с каждым ударом сердца. Его веки тяжелели. Он видел её силуэт на фоне тусклого неба — изломанный, окровавленный, но всё ещё стоящий. — Я не уйду, — прошептала она. — Я больше никогда не уйду. Нападавший, увидев, что что-то остановило пулю, выругался, выстрелил ещё раз в пустоту и скрылся в темноте, решив, что парень уже труп. Наступила тишина. Только хриплое дыхание Саске и тяжёлые стоны Хинаты. Она упала на колени рядом с ним. Её крылья, израненные и бесполезные, волочились по грязному асфальту. — Саске... — её руки дрожали, когда она коснулась его щеки. Кожа под её пальцами была холодной. — Нет... нет, только не уходи. — Я же говорил... — он слабо улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любых слёз. — Из тебя глупый хранитель... — Замолчи! — она зарыдала. — Ты не умрёшь. Я не могу тебе этого позволить. Она осознала, что единственное, что у неё осталось, — это последний шанс. Та самая запретная молитва, о которой говорилось в древних фолиантах Небесной Канцелярии. Молитва Равного Обмена. Жизнь ангела за жизнь человека. Хината закрыла глаза. Она приложила ладони к его груди, прямо поверх раны. Кровь Саске смешалась с её золотистой кровью, создавая странный узор. Она стала шептать что-то на другом языке. Её слова становились осязаемы. Вокруг них начал закручиваться ветер. Её крылья вспыхнули тусклым светом. — Я отдаю тебе свои крылья... — прошептала она и мысленно потянулась к корням, удерживающим перья в её теле. Это была агония, которую невозможно описать словами. Она чувствовала, как каждое перо вырывают с мясом из её лопаток. Кости крыльев хрустнули и начали крошиться, превращаясь в золотую пыльцу, которая оседала на рану Саске. Её спина горела, рвалась, но она не кричала. Она кусала губы до крови, чтобы не закричать и не напугать его. Саске открыл глаза. Сквозь пелену уходящей жизни он видел, как с её спины осыпаются перья. Как они превращаются в нити света и вплетаются в его плоть, затягивая рану. — Что... что ты делаешь... — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть её руки. — Остановись... — Нет, — твёрдо сказала она, вспоминая свои упущенные потери. — Ты заслуживаешь жить. Ты заслуживаешь быть счастливым. Ты столько выстрадал... Когда её крылья полностью исчезли, на спине остались лишь два глубоких, рубцующихся шрама. Она пошатнулась, но продолжила держать руки на его груди. Рана Саске начала стремительно затягиваться. Цвет возвращался к его лицу. Сердце забилось ровнее, сильнее. Но Хината чувствовала, как её собственное тело становится легче, будто она превращается в пустую оболочку. Она начала исчезать. Пальцы рук становились полупрозрачными. — Хината! — Саске резко сел, схватив её за запястья. — Что с тобой?! Что ты сделала?! Она улыбнулась ему. Впервые за всё время её улыбка была спокойной. Не виноватой. Не робкой. Просто спокойной. — Теперь ты в безопасности, Саске, — тихо сказала она. — Теперь ты не один... Она произнесла вторую часть молитвы. Ту, которую не произносил ни один ангел за последние тысячелетия. Молитву жертвы. — Я отдаю тебе своё дыхание... свой свет... своё время... Она почувствовала, как её сердце перестаёт биться. Как тело растворяется в воздухе. Её кожа начала мерцать и развеиваться, словно облако, уносимое ветром. — Нет! — закричал Саске, сжимая её ладони изо всех сил, но они уже почти не имели плотности. — Не уходи! Слышишь?! Не смей! Ты не можешь! Ты ведь обещала, что проведёшь меня за руку в светлое будущее! Она с удивлением взглянула на него. Он слышал. И он запомнил. Она могла лишь грустно улыбнуться на это. — Прости... — прошептала она, и это слово прозвучало эхом, идущим из ниоткуда. — Прости, что я была таким плохим ангелом-хранителем... Она посмотрела на него в последний раз. Его глаза наконец выражали не холод и пустоту. В них была боль. Настоящая, живая боль потери. Она сожалела, что причиняет ему эту боль, но знала: эта боль — доказательство того, что он жив. — Живи, Саске, — сказала она, и её голос стал тише шёпота. — Найди свой путь... Знай, что я полюбила тебя сильнее всего на свете... Она склонилась к нему и запечатлела прощальный поцелуй. Рука Саске потянулась с отчаянием к её затылку, притянув ближе. Несчастная любовь с привкусом сожалений. Она исчезла. Осталась лишь золотая пыльца в воздухе и след от её невидимых слёз на его щеке. Саске остался сидеть на асфальте, сжимая в руках пустоту. Рана на его груди полностью затянулась. Но внутри, в том месте, которое она исцелила, образовалась новая, ещё более глубокая пустота. Он поднял голову к небу. Там, среди туч, мелькнула последняя искра — будто бы кто-то помахал ему на прощание. Саске сжал зубы. Он заплакал. Не стыдясь. Навзрыд. С извинениями, благодарностью и прощанием. Дважды за всю свою жизнь он понял, что такое потерять дорогое сердцу. — Дура, — прошептал он в тишину. — Ты была лучшим хранителем для меня... идиотка... На его кулаки упали первые капли дождя, и в этот момент он поклялся, что не позволит её жертве быть напрасной. Он будет жить. Теперь он был должен ей эту жизнь. Прощай, моя первая и последняя любовь.