День рождения инфанта

Во дворце короля Фердинанда, владыки Южных земель, стоял переполох и царила суматоха. Множество слуг носились по дворцу взад-вперед. Кто натирал полы, кто протирал стены, кто полировал мебель, кто выбивал ковры, в общем, каждый делал свое дело, при том натыкаясь друг на друга и отчаянно друг другу мешая – дворец был довольно маленьким, а слуг у Фердинанда было достаточно. Уж точно достаточно для того, чтобы привести дворец в порядок и подготовить его к торжественному событию – дню рождения инфанта. Инфанту Терриблю исполнялось восемнадцать лет. Большое событие для самого инфанта и для всего королевства. И просто огромное для бабки инфанта. По материнской линии. Готовиться к восемнадцатому дню рождения внука она начала с того самого дня, когда Терриблю исполнилось семнадцать. Потому что хороший подарок требует не только больших денег, но и времени. Будучи женщиной практической, бабушка инфанта прекрасно это понимала. Подарок наследнику престола вещь вообще очень сложная. У бабушки инфанта были свои представления о том, что можно подарить любимому сыну любимой дочери, а что – ни в коем случае. Это должно быть, во-первых, дорого. Это само собой. Но не только. Потому что, во-вторых, это должно быть – исключительно. Сундук золотых дукатов, как бы ни был он кстати в любом хозяйстве (да, в любом), исключительным подарком все же не станет. Сундук золотых, пусть даже и не полный, много у кого есть. И если уж ты не в силах подарить внуку то, чего ни у кого нет, то уж постарайся по крайней мере, чтобы это хотя бы мало у кого было. Ну, и в-третьих, подарок бабушки должен быть лучше (дороже, исключительнее, уникальнее, незауряднее, круче, наконец!), чем подарок дедушки. И если уж говорить начистоту, то для бабки инфанта по материнской линии это было гораздо важнее, чем во-первых и во-вторых. Со своим супругом, дедом инфанта, бабка вот уже много лет была в ссоре, настолько крепкой, что лет десять тому назад они разъехались. О разводе, конечно, речи не шло – кто бы их, родителей королевы, развел? Но жить вместе стало совсем уж невмоготу. А все потому, что они никак не могли согласиться в главном: кто из них больше любит внука. Дед инфанта обожал. Бабка же в нем – души не чаяла. И все бы ничего, но ни один не был готов признать за другим право любить внука так же сильно. Началось это с самого рождения инфанта. А кончаться даже и не собиралось. Каждый был уверен, что именно он любит внука крепче, а главное – правильнее. Если дед присаживался почитать внуку истории о славных героях древности, бабке тут же необходимо было рассказать дитяти о чудесах святых странников. Если бабка затевала выезд на морские купания, дед тут же планировал охоту в дальний лес. Если дед уводил мальчика в фехтовальный зал, чтобы показать безупречный и неотвратимый фамильный удар левой рукой, бабка искала ребенка, чтобы ехать в город на праздник Битвы Сахарных Голов. Король с королевой старались не вмешиваться – себе дороже. Инфант же любил дедушку и бабушку совершенно одинаково. В день, когда инфанту исполнилось восемь, терпение бабушки лопнуло. Точнее, взорвалось с грохотом и пороховым чадом: супруг, не говоря ей ни слова, притащил внуку в подарок бомбарду. Бомбарду, святые странники! Маленькую, но совершенно настоящую. А она, бабушка, заказала праздничный торт – всего-навсего. Он, правда, был изготовлен лучшим кондитером страны из свежайшего марципана. И сделан был в виде куклы, копии именинника – и с него же ростом. Костюмчик на кукле точь-в-точь повторял праздничный наряд инфанта, и даже корона на голове была, покрытая сусальным золотом. Всего-навсего. Инфант аж рот открыл от восторга, когда ее увидел. Довольная бабка как раз собралась собственноручно отрезать для внука кусочек от правого уха, украшенный серьгой из зерен граната и кристаллов сахара. И тут появился дед. Он вошел на галерею второго этажа, где был накрыт праздничный стол, сияя начищенной до блеска сталью кирасы, подмигнул супруге и подвел внука к парапету. Внизу во дворе стоял его подарок. Ствол бомбарды блестел на солнце – его украшали отлитые из серебра гербы инфанта и всех его предков до седьмого колена, включая, разумеется, и самого деда – бешеные деньги! Бабка почувствовала себя оскорбленной, но это был еще не конец. Возле бомбарды стоял навытяжку детина в ливрее дедовских цветов – часть подарка, личный его высочества инфанта бомбардир. - Она настоящая? – завопил внук, забыв про торт. - Само собой! – сказал польщенный дед. – И десять ядер в придачу! И они тут же помчались ее испытывать – не пропадать же ядрам. Бомбарда и вправду оказалась настоящей. Куда они целились, неясно, но первое же ядро, снеся напрочь шелковый навес над галереей, со смачным чмоканьем угодило прямо в бабушкин торт, в самую его серединку. Марципановая кукла разлетелась на куски, заляпав короля, королеву, ее любимую собачку, бабушку, фрейлин, лакеев и все окна второго этажа. Один же особенно большой кусок перемахнул через парапет, улетел во двор и шлепнулся прямо по центру начищенной кирасы деда – да там и прилип. Так что дедушка и внучек, не смущаясь пустяками вроде отсутствия вилок, тут же его и слопали – с огромным удовольствием. - Отличный торт! – заявил дед, безо всякого зазрения совести глядя на покрытую кремом супругу, перегнувшуюся через парапет, дабы послать ему сто чертей в бок, ну, и убедиться, что с внуком все в порядке. – Во! – и вскинул руку с плотно сжатым кулаком, отогнув вверх большой палец. Это стало последней каплей в чаше бабушкиного терпения. В тот же день она съехала из дедовского дворца, громко хлопнув парадной дверью. И поселилась в особняке своих родителей, давно уже покойных, на окраине столицы. Дедушка для приличия съездил туда, постучался у запертых ворот, пожал плечами и вернулся домой. И вот теперь – грядет не просто очередной день рождения внука. А день его совершеннолетия. Ударить лицом в грязь бабушка не могла. Подарок должен быть грандиозным, чтобы все обалдели – в первую очередь, конечно, дедушка. Марципановой куклой не отобьешься, даже если сделать ее в нынешний рост внука – кстати, это обошлось бы в копеечку, учитывая, как вырос мальчик. Как ни странно, но именно размышляя о марципановых куклах и куклах вообще, бабушка нашла решение. Подарок произведет фурор. Вот это точно будет – бомба! Главное – раздобыть размеры внука и держать замысел в тайне от деда. С первым проблем не возникло: бабушка просто обратилась к королевскому портному. У него были свежие мерки всех членов семьи. Второе тоже решилось быстро: просто цена подарка увеличилась на еще один мешочек серебра. Портной поклялся молчать как могила. И, надо сказать, этот мешочек серебра окупился сторицей. Портной оказался честным человеком – когда, снимая новые мерки с инфанта, понял, что наследник опять подрос, сообщил об этом бабушке по собственной инициативе и даже доплаты не взял, бывает же такое! В общем, день рождения внука бабушка встречала во всеоружии. И даже немножко в нетерпении – все предвкушала, как вытянется лицо дедушки. Как бы еще его удар не хватил, прямо на празднике – это будет уже лишним. И вот великий день настал. Торжественный прием и праздничный ужин планировали на вечер. Ближайшие же родственники могли приехать с поздравлениями с самого утра, к завтраку, по-семейному. Бабушка прикатила первой. За ней следовал небольшой караван повозок – подарок требовал особых условий перевозки и дополнительного оборудования при вручении. Следить за сборкой и подготовкой подарка бабушка не стала, доверив это важное дело специально обученным людям. И они справились меньше, чем за час – как раз хватило, чтобы обнять и расцеловать именинника, поздравить дочку с мужем и выпить с ними чаю. Во время чаепития из-за боковой двери то и дело раздавались подозрительные звуки: в соседнем помещении что-то лязгало, грохотало и звенело. Но все семейство усиленно делало вид, что ничего не слышит. Наконец, как раз после второго куска именинного пирога (тортов при бабушке у короля Фердинанда благоразумно не подавали), боковая дверь распахнулась: все было готово. Бабушка поспешно вышла из-за стола – надо лично проверить, как все получилось, и навести последний глянец. Подарок был и вправду роскошен. Даже ей, далекой от ратных дел даме, это было очевидно. На манекене благородного дерева, обшитом синим бархатом, красовался в сиянии и блеске полированной стали трехчетвертной готический гарнитур, сиречь – латный доспех работы лучшего оружейника Южных Земель, мастера Помпы дель Салья. Кираса, наплечники, набедренники, налокотники, наручи и поножи – все точно по размерам инфанта Террибля, отделанные изящной золотой гравировкой по вороненому, отливающему изысканной синевой, полю. Великолепно! Завершал это великолепие увенчанный синим же плюмажем шлем. Две латные перчатки, каждый палец которых двигался независимо от других (бабушка забыла, как это правильно называется, но это была новинка – внук должен оценить! А дед – обалдеть), покоились в отдельном ларце каждая – ибо работа была настолько тонкой, что лишний раз крепить перчатки к манекену, рискуя поцарапать золотую насечку на пальцах или погнуть какой-нибудь малюсенький шарнир, не хотелось. Волнуясь, как перед первым причастием, бабушка обмахнула сияющую сталь на груди манекена кружевным беленьким платочком. - Поехали! Осторожно, словно статую святого странника, слуги покатили за бабушкой тележку с манекеном. Доспех слегка дребезжал и позвякивал. В тот же самый миг, как бабушка вошла в зал, где ждал подарка именинник, распахнулась вторая боковая дверь и появился дедушка. За ним, позвякивая и дребезжа, катилась тележка, на которой – у бабушки перехватило дыхание! – возвышался манекен, облаченный в вороненый с золотой гравировкой трехчетвертной латный доспех! Точно такой же! Даже перья на шлеме были того же цвета, известного повсеместно, как синий королевский! А еще – последний удар в бабушкино сердце – к доспеху прилагался новый меч! Бабушка и дедушка замерли друг напротив друга – одна с выпученными глазами, второй – с открытым ртом. Бабушка смогла сказать лишь: - АААА! Дедушка был более красноречив: - Тысяча чертей! - Вот это да! – выразил общее мнение именинник – все же мальчик был очень хорошо воспитан! Папа-король, поперхнувшийся чаем, закашлялся, мама-королева прикрыла глаза рукой («Боже правый и все святые странники! Куча денег – псу под хвост!»). - Чертов дель Салья! – высказался наконец дедушка. – А ведь клялся, что уничтожил чертежи! Сукин сын! - ААА! – ответила бабушка. - Куда же мы это все поставим? – тихо спросила мужа королева. - Понятия не имею, - шепотом ответил король. - ААА! – выдала бабушка. – ААААА!!! Всех спас инфант: - Бабушка! Дедушка! Вот это да! Я хочу это примерить! Левая перчатка от бабушкиного подарка, правая – от дедушкиного. - Ого, да тут и пальцы гнутся! Круто! Шлем от бабушкиного подарка, меч – от дедушкиного. - Дедушка, бабушка! Это просто… потрясно! – из-под бабушкиного шлема голос инфанта звучал несколько глухо, но все равно было слышно, что говорит он от чистого сердца. И бабушка наконец смогла отдышаться. Все-таки у нее очень, очень хороший внук! Где только он мог подцепить это ужасное словечко – «потрясно»? Прошла неделя. Два комплекта доспехов на манекенах красного дерева по-прежнему стояли в малой столовой, и король Фердинанд, выходя к завтраку, всякий раз натыкался на левый. На десятый день любимая собачка королевы каким-то образом забралась в шлем правого, а выбраться обратно не сумела. Она просидела там несколько часов. Королева и все ее дамы, включая очень пожилую почетную дуэнью, сбились с ног в поисках. Скорее всего, собачка просто заснула. И только под вечер, проснувшись, подала голос и выла не переставая, пока ее не вытащили на свет божий. У королевы руки потом тряслись до следующего утра. Через две недели сам инфант, неудачно повернувшись, приложился сразу обоими локтями – доспехи стояли довольно близко друг к другу. - Дорогой, - сказала королева, прикладывая к ссадине на локте инфанта ключ от кладовки с вареньем, - может быть, все же перенесем их в армерию? - Там и так повернуться негде, - отвечал огорченно король. – И вообще, тесновато у нас. Наверное, пора подумать о новой резиденции. - Подумать-то можно, - кивнула королева. – Только где на это денег взять?.. И снова всех спас инфант. Еще через три дня король Фердинанд получил запоздалое поздравление с совершеннолетием наследника от Его Высочества Великого Герцога Блястящевского. Помимо пожелания многих лет инфанту, герцог сообщал последние новости: трон соседнего Захудалова наконец-то обрел хозяина, и стал им некий Еремей, герба Скворца, шестнадцати лет от роду, что для короля Фердинанда должно иметь особое значение, поскольку упомянутый Еремей приходится правнуком принцессе Улите, родной сестре бабушки Фердинанда, то есть Фердинанду - троюродным племянником, а инфанту Терриблю, стало быть, четвероюродным братом. Это была хорошая новость! Родич на престоле, пусть даже и таком отдаленном, как захудаловский, лишним не бывает. К тому же – правнук принцессы Улиты. Ее в Южных Землях помнили и почитали – главным образом за то, что не вышла замуж за тогдашнего инфанта, составив таким образом счастье и ему, и своей сестре Устине. - Надо бы поздравить юного кузена, - сказал король. - Надо бы, - кивнула королева. – Только где на это денег взять? - А давайте, - предложил инфант, - пошлем ему один доспех? Все равно девать некуда. Два-то мне точно не сносить. А то стоят, пылятся. - А что? – оживился король. – Подарок и впрямь королевский! - Подождите! – охладила их пыл королева. – А не слишком ли это? Он стоит, поди, дороже, чем все их Захудалово вместе взятое! К тому же что мы скажем маме и папе? - Ну, с ними я договорюсь! – пообещал инфант. И договорился! Дедушке сказал, что отправит в Захудалово бабушкин, а бабушке – что дедушкин. И каждого попросил не говорить другому – чтобы не расстраивать. В инфанте с детства был виден незаурядный государственный ум! Для очистки совести инфант решил все же оставить себе перчатки от бабушкиного доспеха, а кузену отправить дедушкины, а все остальное – наоборот. Ну и меч, разумеется, тоже остался дома. Уже через три дня полномочный посол дон Хосеф де Форс-и-Майор в сопровождении секретаря и мастера-оружейника (хитроумного Помпу дель Салья ради такого случая пришлось простить), получив верительные грамоты, выехал в Захудалово с поздравительной миссией. А оставшийся доспех, по преимуществу все же – дедушкин, разместили в конце концов в оконной нише фехтовального зала в ожидании подходящего случая, когда его можно будет надеть. Простоял он там довольно долго: на турниры инфант выходил по-прежнему в своих старых латах, чтобы не помять дорогой подарок. Но уход за доспехом был самый что ни на есть первоклассный. Под это дело выделили целых четырех человек. Один следил за кирасой и наплечниками. Второму достались левые конечности: поножи, наручи, набедренники и налокотники, а также – перчатки. А третьему – правые. И еще один следил за шлемом – он считал, что ему выпала самая тяжелая работа, потому что помимо чистки и полировки металла и проверки ремней приходилось еще и расчесывать плюмаж. В общем, места во дворце у короля Фердинанда и вправду было мало. А вот людей – много.