Пособие о том, что делать, когда дети — юристы

— Может, забудем всё и сбежим? — Подсудимый, сядьте на своё место. По комнате раздаётся противный стук судебного молоточка. Старк неприятно морщится, а потом задумывается: кто из присутствующих хранит у себя судебный молоток, и почему его отдали детям? — Итак, начнём заседание, — Питер, с видом огромной важности, стучит по столу стопкой бумаг и передаёт её в другие руки. Каждый в комнате уверен, что на листах нет ничего связанного с делом. Наташа же, которая и получила эти самые бумаги, знала, что на них не просто информация, не связанная с делом, а вообще домашняя работа по физике. Чья конкретно — не уточняла. Решила молчать. — Истец, пожалуйста. В чём заключается ваша проблема? Стул отодвигается. Ванда, что сидела за большой табличкой с надписью "Исесц", поднялась из-за стола. Голос её, ровный и надменный, подобая игре, разнёсся по комнате: — Ваша честь, я — мать одиночка, — она притягивает Пьетро к себе, обнимает одной рукой, а другую укладывает ему на макушку. Парень такому развороту событий был не особо рад: он согласился на то, что просто посидит рядышком, но решил не возникать. — И я требую моральную компенсацию с ответчика, в размере сорока упаковок сахарной ваты. Само дело вам объяснит мой адвокат, — Пьетро выползает из под руки сестры и позволяет Морган занять его место около истца. — Ваша честь, мы требуем консептацию, потому что мистер овечник совершил угловое нарушение на нас, — девочка собирает в кучу листы, разложенные на столе, и подзывает к себе Наташу, чтобы она передала бумаги судье. — Морган, уголовное нарушение, не угловое, — Пьетро отрывается от экрана телефона с летающими птичками на экране, а потом кивает в сторону Бартона, — и он не овечник, а ответчик. Питер принимает бумаги и медленно осматривает, словно на них не изображены косые портреты Клинта у холодильника, поедающего печенье с шоколадной крошкой. — Пьетро Максимофф, не перебивайте адвоката. Он явно профессионал и лучше знает, — Наташа забирает следующую стопку бумаг. — Итак. Мы обвиняем мистера Клинта Бартона в том, что он сожрал всё шоколадное печенье и не позволил ребёнку истца фус.. — Морган поправляет очень адвокатские очки на своём лице, — фукци.. Фуриро.. Ниро.. — Морган, функционировать. — Да, фунсироцировать должным образом. — И в зале суда не говорят сожрал. Тут надо по умному. Девочка щуриться, смотрит в лицо Пьетро так, словно тот её оскорбил, но исправляется: — Потому что мистер отвещник употребил на наше горе целую кучу печенек. Кто-то в зале пустил смешок, но реакции на это никакой не последовало. — Ваша честь, я протестую. — Васа сесть, я просесую, — Харли повторяет за ответчиком, а потом запускает в него бумажный самолётик. — Нет, можно мне другого адвоката? Он точно за меня выступает вообще? Питер снова стукает молоточком, призывая всех к молчанию. — Бартон, советую не тратить деньги на новых адвокатов, — Тони проводит по лицу рукой и тяжело вздыхает, — А то с этим компенсация будет составлять не сорок, а семьдесят упаковок. Ты потеряешь все средства. — Чё это сразу семьдесят? Семьдесят сорок! Тони на минуту подвис, а потом в вопросе поднял одну бровь: — Может, сто десять тогда? — Подсудимый, сядьте на место, — Питер снова стучит молоточком, и Старк цокает, потому что он, вообще-то, ещё не вставал, — Ответчик, пожалуйста, ваша версия. Клинту, конечно, ничего сказать не дали, ведь с места вскочил Харли. — Я считаю, что её вообще посадить надо! — он указывает пальцем в сторону Ванды, и по залу разносятся вздохи удивления, — Она не справляется с материнскими обязанностями. У неё ребёнок в трусах одних в зале суда сидит! — Так и вы тоже в одних трусах в зале суда сидите. — Так я в пиджаке. А он в футболке. Это разное. Ванда прячет лицо в ладонях. Наташа полагает, что та не плачет, а пытается сдерживать смех, и полностью её в этом понимает. — Хорошо. Суд удаляется для принятия решения. — А мою версию вообще будут слушать? —————————— — Итак. По решению суда, ответчик должен понести ответственность за свой неблагоразумный поступок и выплатить моральную компенсацию в размере сорока пяти упаковок сахарной ваты. — Но я не согласен! — Я тоже не согласен, — Харли вовремя встревает, и Клинт хочет сказать ему спасибо до тех пор, пока тот не открывает рот, — Я требую, чтобы и мне тоже выплатили моральную компенсацию. Желательно, с обоих сторон. И с подсудимого. — А почему Тони подсудимый, если он никак не связан с делом? — Роуди вошёл в комнату пару минут назад в поисках друга, и последнее, чего он ожидал, это судебного заседания. — А вот и мой адвокат подошёл, — Тони резво вскочил с кресла, сбросив с себя плед в клетку, — Он говорит, что я невиновен. И я ему верю, поэтому досвидания. И даже самолётик, прилетевший в затылок, не остановил Старка от побега. Пеппер, молча сидевшая в стороне, сделала глоток чая и вспомнила, как Тони сбегал с настоящего зала суда. — А меня, в итоге, будут слушать? — А миня, витоги, будють слушить? — Харли, из тебя вышел бы ужасный юрист. — Харви, ис тибя вишил би.. — Закрой рот, адвокат.