160 по МКАД

DJ SMASH — Moscow Never Sleeps

Москва никогда не спит.       Так говорили все. Туристы, таксисты, ведущие вечерних новостей и даже преподаватели, которым утром снова предстояло читать лекции сонным студентам. Только никто никогда не говорил, что настоящая Москва просыпается не днем, когда улицы забиты людьми, а после полуночи, когда дороги наконец становятся свободными. Днем она принадлежала офисам, университетам и бесконечным пробкам.       Ночью — тем, кто жил скоростью. Меня разбудил не будильник, а телефон, который уже минут пять вибрировал где-то под подушкой. Не открывая глаз, я нащупала его рукой. 10:47. — Черт... Три пропущенных вызова. Пятьдесят семь сообщений. Двадцать три уведомления во «ВКонтакте». Я тихо простонала и снова уткнулась лицом в подушку. Вчера мы вернулись домой почти в четыре утра. Вернее, домой вернулась только я. Половина нашей компании наверняка сейчас досыпала у кого-нибудь на диване после очередной спонтанной ночной поездки по МКАДу. Телефон снова завибрировал. Димон "Ты живая?" "Пары сегодня вообще-то." "Катя." "Если опять проспала, я тебя лично придушу." Я усмехнулась. Ответила коротко. "Через двадцать минут буду." Отправить. Прочитано. "Ты врешь." "Да." "Ну хоть честная."       Я засмеялась и наконец заставила себя подняться с кровати. Однокомнатная квартира встретила привычной тишиной. Родители уже давно ушли на работу. Отец трудился автомехаником в небольшом сервисе на юге Москвы, мама работала бухгалтером. Они давно смирились с тем, что их дочь живет по собственному расписанию, где ночь начинается тогда, когда остальные собираются ложиться спать.       На стуле возле кровати лежали вчерашние джинсы, черная кожаная куртка и ключи с тяжелым металлическим брелоком BMW. На письменном столе рядом с учебником по гражданскому праву валялись кассовые чеки с заправки, упаковка жвачки Orbit и флешка, на которой была записана новая подборка треков.       Я включила ноутбук. Пока чайник шумел на кухне, из колонок заиграл плейлист, который мы гоняли почти каждую ночь. Басы заполнили маленькую квартиру, и сон окончательно исчез. Я быстро собрала волосы в высокий хвост, натянула черные рваные джинсы, объемный серый свитшот и любимые белые кроссовки. Краситься не хотелось. Только немного туши и блеск для губ. Через пятнадцать минут я уже сбегала по лестнице старой панельки, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Во дворе стояла она. Моя белая BMW M3.       Не новая. Не идеальная. Зато каждая царапина, каждый болт и каждая деталь были знакомы мне лучше собственного отражения в зеркале. Я провела ладонью по холодному капоту. — Доброе утро, красавица. Щелкнула сигнализация. Фары коротко мигнули. Сев за руль, я вдохнула знакомый запах кожи, бензина и едва уловимого аромата ванильного ароматизатора, который друзья постоянно высмеивали. — Катя, серьезно? В машине почти четыреста сил, а пахнет булочной. — Завидуйте молча.       Ключ повернулся в замке зажигания. Двигатель ожил низким, густым рыком. От этого звука по телу каждый раз пробегали мурашки. Некоторые просыпались от запаха кофе. Я — от звука мотора.       Двор медленно остался позади. Москва уже жила своим привычным ритмом. По Ленинскому проспекту тянулись плотные ряды машин. Автобусы, маршрутки, такси с желтыми шашечками, курьеры, нервные водители, бесконечные светофоры. На остановках люди, кутаясь в легкие куртки, пили кофе из бумажных стаканов и торопливо смотрели на часы. Осень только начиналась. Деревья еще не успели полностью пожелтеть, но утренний воздух уже стал прохладным, а небо над городом затянули тяжелые серые облака. Я открыла окно. В салон сразу ворвался холодный ветер. Москва пахла мокрым асфальтом, бензином и свежей выпечкой из ближайшей кофейни. Я любила этот запах. Он всегда означал, что впереди еще целый день. На светофоре рядом остановилась черная «Приора», из которой на полную громкость играла музыка. Парень за рулем узнал мою машину почти сразу. — Эй! Царёва! Я повернула голову. Он широко улыбался. — Сегодня на заезд приедешь? — Конечно. — Говорят, сегодня будет жарко! Я только подмигнула ему, и зеленый сигнал светофора развел нас в разные стороны. К вечеру вся Москва снова станет другой. Город сбросит с себя деловой костюм, снимет галстук, погасит офисные окна и оставит улицы тем, кто жил ради скорости. А я, как и всегда, окажусь среди них, еще не подозревая, что одна случайная встреча на очередном заезде перевернет всю мою жизнь.

***

      Катя свернула к университету, заранее понимая, что искать свободное место бесполезно. Парковка возле юридического института уже была забита машинами преподавателей, студентов и тех, кто приезжал за полтора часа до начала пар только ради того, чтобы поставить автомобиль поближе ко входу. Она медленно проехала вдоль ряда, наблюдая за привычной картиной: кто-то торопливо допивал кофе, сидя на капоте, кто-то повторял конспекты, уткнувшись в телефон, а кто-то уже снимал короткие видео для «Instagram», жалуясь на очередной понедельник. — Ну давай... — тихо пробормотала Катя, выглядывая свободное место. Словно услышав ее, серебристый «Форд» впереди мигнул стоп-сигналами и начал сдавать назад. — Спасибо, вселенная. Она быстро заняла освободившееся место, выключила двигатель и еще несколько секунд сидела в тишине. Через лобовое стекло было видно серое здание университета, облепленное студентами. Кто-то курил у крыльца, несмотря на запрещающие таблички, кто-то смеялся так громко, что прохожие невольно оборачивались. Телефон снова завибрировал. Общий чат «Ночные придурки» Димон: Сегодня после девяти все в гараже. Макс: Привезли новые диски. Артем: И есть слух, что будут ребята с другого конца Москвы. Димон: Еще говорят, кто-то богатенький обещал притащить своих друзей посмотреть. Катя улыбнулась. "Главное, чтобы смотреть, а не мешать." — быстро набрала она. Ответы посыпались мгновенно. Макс: Царева проснулась! Димон: Мир спасен. Она заблокировала телефон и вышла из машины. Дверь захлопнулась с глухим щелчком. Осенний ветер сразу пробрался под свитшот. На деревьях возле корпуса уже появились первые золотые листья, и время от времени один из них медленно кружился в воздухе, опускаясь на мокрый асфальт. — Кать! Она даже не обернулась. Этот голос она бы узнала среди сотни. Через несколько секунд кто-то крепко обнял ее за плечи. — Ты опять проспала. — Доброе утро, Дим. Парень отпустил ее и покачал головой. — Не знаю, как тебе это удается. Ты ложишься под утро, приезжаешь на пары с опозданием и все равно каким-то чудом закрываешь сессию. — Это называется талант. — Это называется невероятное везение. Дима был высоким светловолосым парнем с неизменной спортивной курткой и стаканом кофе в руках. Они дружили еще со школы, и именно он когда-то впервые привел Катю на ночной заезд. Тогда ей было семнадцать, она ничего не понимала в моторах, но уже через полгода могла спорить о настройке подвески так же уверенно, как преподаватели спорили о нормах гражданского права. — Ты сегодня после пар сразу домой? — спросил он. Катя посмотрела на него так, словно услышала самую нелепую шутку в своей жизни. — Домой? — Ну... вдруг. Она громко рассмеялась. — Сегодня гонка, Дим. — Я обязан был спросить. Они поднялись по широким ступеням университета. Внутри пахло старыми книгами, свежей краской и дешевым кофе из автомата, который стоял возле гардероба столько лет, что уже считался местной достопримечательностью. Коридоры постепенно наполнялись голосами. Где-то хлопали двери аудиторий, преподаватели спешили, девушки поправляли волосы перед зеркалами, а кто-то уже безуспешно пытался списать домашнее задание прямо перед парой. — Царева! Катя снова обернулась. К ним быстрым шагом подошла Лиза — однокурсница с коротким каре и неизменным красным шарфом. — Ты вчера опять гоняла? — А что? — Ты вообще спишь когда-нибудь? — Иногда. Обычно зимой. Лиза закатила глаза. — Ненормальная. — Спасибо. — Это был не комплимент. — А я все равно приняла его как комплимент. Дима тихо усмехнулся. — Она такая да. — Даже не пытайтесь меня как-то исправить, — ответила Катя, засовывая руки в карманы. Толпа студентов лениво потянулась к аудиториям. Катя шла последней, совершенно не торопясь. Она привычно скользила взглядом по лицам вокруг. Кто-то был погружен в свои мысли, кто-то обсуждал контрольную, кто-то уже строил планы на вечер. Для большинства сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего. Для нее же он ощущался иначе. С самого утра внутри поселилось странное предвкушение. Будто сегодняшний заезд окажется не таким, как остальные. Она пока не знала почему. Просто чувствовала это так же ясно, как чувствовала вибрацию двигателя под ладонью или запах бензина перед стартом. И иногда такие ощущения ее не обманывали. — Царёва, ты идешь? — крикнул Дима, уже стоя у двери. — Иду. Не иду. Я остановилась возле автомата с кофе. Он стоял здесь, наверное, дольше, чем половина преподавателей работала в университете. Серый, поцарапанный, с потертой наклейкой "Горячие напитки". Иногда он выдавал кофе, иногда просто забирал деньги. Сегодня, к счастью, был в хорошем настроении. Стаканчик с капучино тихо упал в отсек. — Повезло, — пробормотала я, доставая его. — Скорее чудо. Я обернулась. Возле соседнего автомата стоял высокий парень в очках с нашего курса. — Ты вообще знаешь, сколько раз эта штука съедала мои деньги? — Значит, она меня любит. — Или боится. — Это более вероятно. Я усмехнулась и наконец пошла в аудиторию. Гражданское право.       Если бы меня попросили описать этот предмет одним словом, я бы сказала — "вечность". Профессор Власов Вадим Витальевич обладал удивительным талантом говорить полтора часа практически без пауз. Иногда мне казалось, что он вообще не дышит. Я привычно заняла место у окна. Любимое место. Не потому, что там лучше слышно. Наоборот. Отсюда было видно улицу. Москва жила своей жизнью даже во время лекций. Машины медленно ползли по дороге. Желтые такси перестраивались из ряда в ряд. Кто-то спешил на работу. Кто-то переходил дорогу с огромным стаканом кофе. Ветер гонял по тротуару первые желтые листья. Я машинально крутила в пальцах ключи от машины. Маленький металлический брелок тихо звякал о кольцо. — Екатерина Царёва. Я даже не сразу поняла, что обращаются ко мне. — Да? Профессор снял очки. — Может быть, вы расскажете группе, чем сейчас были так заняты? Я посмотрела на ключи. Потом на преподавателя. Потом снова на ключи. — Думала. По аудитории прошел смешок. — Это похвально. И о чем же? Я сделала максимально серьезное лицо. — О пределах гражданской ответственности. Дима, сидевший через ряд, едва не подавился смехом. Профессор прищурился. — Правда? — Нет. Теперь засмеялась уже почти вся аудитория. Даже Власов не смог сдержать улыбку. — Екатерина... — Простите. — Надеюсь, ваши мысли после пары вернутся к учебе. — Обязательно. Не вернутся. Потому что все мои мысли были уже далеко отсюда. Где-то на пустой дороге. Под светом фонарей. Там, где мотор ревет так громко, что ничего другого уже не слышишь. Я посмотрела на часы. Одиннадцать двадцать четыре. До вечера оставалось еще слишком много времени. Телефон, лежавший экраном вниз на парте, коротко завибрировал. Я незаметно перевернула его. Макс "Царева." "У нас новости." "Сегодня будут ребята из СВАО." "И..." Следующее сообщение появилось спустя несколько секунд. "Приедет какой-то журналист." Я нахмурилась. Журналист? На гонку? Странно. Обычно такие люди появлялись уже после того, как кого-нибудь ловила полиция или происходила авария. Я быстро напечатала: "Пусть только под колеса не лезет." Ответ пришел моментально. "Не журналист." "Журналистка." "Друг привозит." Я усмехнулась. — Нашла, когда приезжать.       Наверняка очередная девочка, которой захотелось посмотреть на "плохих мальчиков" и красивые машины. Такие иногда появлялись. Стояли в стороне, снимали сторис, восхищались ревом двигателей, а через час уезжали домой, рассказывая друзьям, что побывали на настоящих нелегальных гонках. Я убрала телефон обратно в карман и снова посмотрела в окно. Дождь так и не начался. Но тяжелые серые тучи все ниже нависали над городом. Почему-то мне казалось, что именно сегодня ночью Москва будет выглядеть особенно красиво.       Я убрала телефон обратно в карман и попыталась хотя бы сделать вид, что слушаю лекцию. Получалось плохо. Обычно я действительно старалась не выпадать из учебы, каким бы странным это ни казалось тем, кто знал меня только по ночным заездам. Мне нравилась юриспруденция. Не так сильно, как запах бензина или ощущение скорости, но нравилась. Просто в моей голове всегда находилось место сразу для двух совершенно разных жизней, и иногда они сталкивались лбами. — Итак, — голос профессора Власова снова разнесся по аудитории, — кто может назвать основные признаки сделки? Я даже не подняла голову. Лиза рядом тихонько толкнула меня локтем. — Царёва. — М? — Ответ знаешь? — Конечно. — Тогда почему молчишь? — Потому что не хочу лишать остальных шанса проявить себя. Лиза прыснула в кулак. — Какая же ты... — Великодушная? — Невыносимая. Я довольно улыбнулась и наконец подняла руку. — Екатерина. — Сделка — это действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Профессор удовлетворенно кивнул. — Видите, Царёва, вы вполне способна отвечать. Дима, сидевший впереди, услышал и тихо рассмеялся. Полтора часа пролетели неожиданно быстро. Едва прозвенел звонок, аудитория моментально ожила. Захлопали папки, заскрипели стулья, кто-то уже обсуждал следующую пару, а кто-то стремительно выбежал в коридор, будто его там ждал вертолет. — Столовая? — спросила Лиза, поправляя ремешок сумки. — Если там сегодня опять макароны с сосиской, то я пас. — Тогда буфет. — Уже лучше. Мы вместе вышли в коридор. Поток студентов медленно двигался к лестнице. Повсюду стоял привычный институтский шум: смех, разговоры, звонки телефонов, запах духов, смешанный с ароматом свежей выпечки из буфета. Кто-то спорил о семинаре, кто-то обсуждал планы на выходные, а возле окна группа первокурсников фотографировалась, явно наслаждаясь началом взрослой жизни. — Кать! Я обернулась. К нам быстрым шагом шел Макс. Как всегда, в черной толстовке с закатанными рукавами и с ключами от своей старенькой Subaru, которые он постоянно крутил на пальце. — Ты телефон вообще зачем носишь? Для красоты? — Чтобы ты мог писать мне глупости. — Очень смешно. Он поравнялся с нами и сразу стал серьезнее. — Сегодня все остается в силе. — Во сколько? — В девять собираемся в гараже. Заезд ближе к одиннадцати. — Где? Макс огляделся по сторонам, хотя вокруг были обычные студенты, которым до наших разговоров не было никакого дела. — Промка за МКАДом. Та же, где были весной. Я сразу поняла, о каком месте идет речь. Широкая прямая дорога между складами, старые ангары, редкие фонари и почти полное отсутствие случайных машин. Асфальт там был далеко не идеальным, но именно это место многие считали лучшим для ночных стартов. — Народу много будет? — Очень. — Отлично. Макс усмехнулся. — Я знал, что тебе понравится. — А что с соперниками? — Приедут ребята из СВАО. Еще обещали несколько новых машин. — Серьезных? — Пара BMW, один Evo, вроде даже Nissan GT-R. Я почувствовала, как внутри медленно просыпается знакомый азарт. Вот за что я любила гонки. Не за деньги. Не за споры. Не за возможность кому-то что-то доказать. А за это чувство ожидания. За несколько часов до старта все внутри начинало жить по-другому. Сердце будто заранее переходило на повышенные обороты. — Царёва уже мысленно на старте, — рассмеялась Лиза. — Даже не сомневайся. — Когда-нибудь ты все-таки повзрослеешь. — Очень надеюсь, что нет. Мы спустились на первый этаж и вышли во внутренний двор университета. Воздух стал еще прохладнее. Небо окончательно затянуло свинцовыми тучами, но дождь все никак не начинался. Такой была московская осень — она могла целый день обещать ливень, а вечером неожиданно подарить сухую, холодную ночь. Макс достал пачку жвачки и протянул мне. — Будешь? — Давай. — Кстати... — он бросил на меня хитрый взгляд. — Помнишь, я писал про журналистку? — Которая придет посмотреть на гонку? — Да. — И что? — Говорят, она вообще не хотела ехать. — Тогда зачем едет? — Друг уговорил. Я пожала плечами. — Значит, посмотрит, как люди живут. — Она вроде с журфака МГУ. — Поздравляю ее. — Богатенькая. — И? — И характер у нее... говорят, не сахар. Я тихо усмехнулась. — Макс, мне абсолютно все равно, кто там приедет смотреть. Хоть министр, хоть актер, хоть журналистка. Пока они не лезут под колеса — пусть стоят где хотят. Он только хмыкнул. — Почему-то мне кажется, ты еще вспомнишь этот разговор. Я легонько толкнула его плечом. — Не начинай строить из себя пророка. Тогда я действительно не придала его словам никакого значения.

***

      К девяти вечера Москва окончательно преобразилась. Пробки постепенно растворялись в ночи, витрины торговых центров отражались в мокром асфальте, а над городом повисло низкое темное небо, подсвеченное оранжевым светом фонарей. Я ехала по МКАДу с приоткрытым окном, чувствуя, как холодный воздух путает волосы. Из колонок негромко играла музыка, двигатель урчал ровно и спокойно, словно тоже ждал начала ночи. Я всегда любила этот момент — дорогу к месту заезда. Пока еще ничего не началось, но внутри уже постепенно просыпался адреналин.       Съехав с кольцевой, я повернула на знакомую промзону. Чем ближе становилась длинная прямая между складами, тем чаще навстречу попадались машины с заниженной подвеской, яркими фарами и громким выхлопом. Некоторые водители сигналили мне, кто-то мигал дальним светом. Белую BMW знали многие. Уже издалека были слышны басы музыки. Площадка постепенно заполнялась людьми.       Под светом редких фонарей стояли десятки автомобилей. BMW, Subaru, Nissan, Mitsubishi, старые японцы, несколько немецких купе, чьи отполированные кузова отражали свет так ярко, будто машины только что выкатили из салона. Кто-то сидел прямо на капоте с банкой энергетика, кто-то спорил о настройках двигателя, кто-то фотографировал машины на зеркалку. Я медленно подъехала ближе. Стоило мне остановиться, как сразу услышала знакомый голос. — Царёва приехала! Кто-то хлопнул ладонью по крыше моей машины. — Ну наконец-то! Я заглушила двигатель, взяла куртку с пассажирского сиденья и вышла наружу. — Без меня уже скучно стало? — Мы думали, ты решила стать примерной студенткой, — засмеялся Макс. — Даже не мечтай. Он крепко обнял меня за плечи. — Машину помыл? — Конечно. — Ради кого? — Ради себя. — Вот это правильный ответ. Рядом стоял Дима, одной рукой обнимая Лизу за талию. Они о чем-то тихо спорили, но, заметив меня, одновременно улыбнулись. — Смотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — сказал Дима. — Я же говорила, что успею. — Ты говорила, что будешь в девять. Я посмотрела на экран телефона. — Девять семнадцать. — Именно. — Это почти девять. Лиза рассмеялась и покачала головой. — Только ты умеешь считать время таким образом. — Это талант. Дима фыркнул. — Это хронические опоздания. Я театрально пожала плечами. — Главное, что приехала. Макс уже успел открыть капот моей машины. — Давление проверяла? — Еще днем. — Масло? — Проверяла. — Бензина полный? — Макс... — Что? — Ты сейчас разговариваешь со мной так, будто я впервые приехала на гонку. Он захлопнул капот и усмехнулся. — Привычка. — Зануда. — Зато здесь. Я легонько ударила его кулаком в плечо. — Спасибо за заботу, пап. — Всегда пожалуйста, дочь. Лиза громко засмеялась. — Вы когда-нибудь перестанете? — Нет, — одновременно ответили мы с Максом. Несколько секунд мы просто стояли, наблюдая за происходящим вокруг. Музыка становилась громче. Кто-то уже начал прогревать мотор. Запах бензина смешивался с прохладным ночным воздухом. Из-за склада медленно выехал темно-синий Evo, и сразу несколько человек обернулись в его сторону. — Сегодня людей больше обычного, — заметила я. — Почти все приехали, — кивнул Дима. — Даже те, кого сто лет не было. Я провела взглядом по толпе. Незнакомые лица перемешивались со знакомыми. Здесь почти все друг друга знали хотя бы по никам, машинам или предыдущим заездам. Кто-то здоровался за руку, кто-то просто кивал издалека. Именно за это я любила такие ночи. Здесь никому не было важно, сколько стоят твои часы или в каком районе ты живешь. Значение имело только одно — что ты покажешь на дороге. — Кстати... — вдруг протянул Макс. Он незаметно толкнул меня локтем. — М-м? — Вон. Я проследила за его взглядом. Немного поодаль, возле черной Audi RS5, стояли двое. Парень что-то рассказывал, активно жестикулируя, а девушка рядом с ним слушала его с совершенно спокойным выражением лица. — Это она, — тихо сказал Макс. — Та самая журналистка. Я машинально прищурилась. Первое, что бросилось в глаза, — светлые волосы. Не просто русые, а почти золотистые, собранные в аккуратный низкий хвост. На фоне темной промзоны и черных машин они казались слишком светлыми, почти неуместными. На ней был бежевый комбинезон простого кроя и белые кеды — одежда, которая выглядела дорого не потому, что кричала о цене, а потому, что сидела идеально. Никакой вычурности, никаких броских украшений. Только тонкие часы на запястье и маленькие серьги, едва заметно блеснувшие в свете фонаря. Она стояла, скрестив руки на груди, и внимательно рассматривала происходящее вокруг. Не восхищенно, как большинство случайных зрителей. Не испуганно. Скорее... изучающе. Будто мысленно раскладывала эту шумную компанию по полочкам. — Ну? — спросил Макс с хитрой улыбкой. — Как тебе цыпочка? Я хмыкнула. — Симпатичная. — Только симпатичная? — Очень симпатичная. — Ага. — И что? — Говорят, ее зовут Валерия Орлова. — Красивое имя. — Дочь какого-то большого магната. — Бывает. — Учится на журфаке МГУ. — Молодец. Макс недовольно посмотрел на меня. — Да что ты такая спокойная? Я усмехнулась. — А что ты от меня ждешь? — Ну не знаю... Хоть какой-нибудь реакции. Я еще раз посмотрела на блондинку. В этот момент она медленно подняла голову, словно почувствовав на себе чей-то взгляд. Наши глаза встретились всего на пару секунд. Ни улыбки. Ни смущения. Она смотрела спокойно, холодно и так внимательно, будто оценивала не меня, а всю мою жизнь целиком. Странная девушка. Я первой отвела взгляд и тихо усмехнулась. — Если она приехала писать статью, надеюсь, хотя бы не уснет раньше старта.

***

Я уже собиралась сесть за руль, когда по площадке прокатился знакомый свист. — На старт! Первая пара! Толпа мгновенно оживилась. Разговоры стихли, все потянулись ближе к дороге. Кто-то доставал телефон, чтобы снять старт, кто-то спорил о том, кто сегодня победит. — Царёва, ты первая! — крикнул организатор, размахивая списком. — Седьмой номер против тебя! — Уже иду! Я открыла водительскую дверь, привычным движением бросила куртку на заднее сиденье и уже собиралась захлопнуть дверь, как вдруг боковым зрением заметила какое-то движение. Тот самый парень, который приехал вместе с журналисткой, что-то быстро говорил ей, активно размахивая руками. — Да перестань, Лер, всего один заезд! — Нет. — Да почему? — Потому что это глупая идея. — Ты же хотела посмотреть! — Посмотреть — да. Садиться в машину к незнакомым людям — нет. — Да они нормальные. — Ты вообще слышишь себя? Я невольно усмехнулась. Парень неожиданно посмотрел в мою сторону. Потом на мою машину. И лицо его вдруг озарила довольная улыбка. — Вот! У меня сразу появилось нехорошее предчувствие. — Вон, к ней! — Что? — К Царёвой! — Ты с ума сошел? — Она аккуратно ездит. Я громко фыркнула. — Спасибо за доверие... Не успела я договорить, как парень уже практически подтолкнул девушку в мою сторону. Она резко остановилась возле машины. — Нет, Максим, я... — Иди, иди! — Я сказала... В следующую секунду дверь с пассажирской стороны открылась. Девушка буквально по инерции оказалась на сиденье рядом со мной. Дверь захлопнулась. Я несколько секунд просто молча смотрела на нее. Она — на меня. — Какого хера? — одновременно вырвалось у нас обеих. Повисла тишина. Парень снаружи широко улыбнулся и показал большой палец вверх. — Хорошей поездки! — Максим! — возмущенно крикнула девушка, опуская стекло. — Ты совсем ненормальный?! — Потом спасибо скажешь! — Я не собираюсь… Договорить она не успела. Над дорогой поднялся клетчатый флаг. Организатор громко закричал: — По машинам! Старт через десять секунд! Я выругалась себе под нос. — Отлично. Девушка резко повернулась ко мне. — Послушайте, произошло какое-то недоразумение. — Это я уже поняла. — Я вообще не должна была сюда садиться. — Я тоже не планировала сегодня возить журналистов. Она нахмурилась. — Откуда вы... — Да весь вечер только о вас и говорят. — Замечательно. — Не переживайте. Через пару минут закончится. Она нервно посмотрела вперед. — А можно... выйти? Я бросила взгляд на человека с флагом. До старта оставались считанные секунды. Машины уже выстроились в линию. Позади нас стояли другие участники. — Уже нет. — Что значит "нет"? — Значит, если вы сейчас откроете дверь, вам ее просто снесут. Она посмотрела в зеркало. Потом снова на меня. Кажется, только сейчас до нее окончательно дошло, куда именно она попала. — Господи... — Не бойтесь. — Я не боюсь. — Тогда почему вы так вцепились в ремень? Она медленно опустила взгляд. Действительно. Пальцы так сильно сжимали ремень, что костяшки побелели. Она быстро убрала руку. — Это... случайно. Я невольно улыбнулась. — Конечно. Она сразу заметила мою улыбку. — Что смешного? — Ничего. — Нет, скажите. — Просто обычно люди, которые приезжают сюда, ведут себя немного... спокойнее. Она холодно посмотрела на меня. — Обычно я не оказываюсь в машине незнакомой девушки против своей воли. — Тут согласна. — И вообще, это безответственно. Я вставила ключ в замок зажигания. Двигатель ожил густым рыком. Она вздрогнула. Совсем немного. Но я заметила. — Вы собираетесь ехать... быстро? Я удивленно повернулась к ней. — Серьезно? — Это нормальный вопрос. — Мы на нелегальной гонке. — Я уже начинаю сожалеть, что согласилась приехать. — Вы же сами сказали, что не соглашались. Она тяжело вздохнула. — Точно. Я тихо рассмеялась. — Ладно. Меня Катя зовут. Она несколько секунд молчала. Будто решала, стоит ли вообще отвечать. — Валерия. — Очень приятно, Валерия. — Пока не могу сказать того же. Я подняла бровь. — Вот это честность. — Предпочитаю сразу говорить правду. — А я предпочитаю не портить людям настроение. — Тогда вам стоило выбрать другое хобби. Я повернулась к ней. — Это сейчас был камень в огород гонщиков? — Если вы его узнали, значит, не ошиблась. Я тихо усмехнулась. — Вы всегда такая высокомерная? — А вы всегда так уверены, что все вокруг обязаны разделять ваши увлечения? Наши взгляды снова встретились. На этот раз никто не отвел глаз. — Три... — донесся снаружи голос судьи. Я крепче сжала руль. — Два... Валерия глубоко вдохнула и закрыла глаза всего на мгновение. — Один...

Флаг резко опустился вниз.