так и знал, что не надо было тебе говорить

Мысли Кан Минджи в этой большой компании были громче любого смеха. Напряжение шло по всему телу, натягивая нервы, как тетиву лука, готовую вот-вот выпустить стрелу. За всё время их сотрудничества с тревогой (читать как: паразитизм) она уже привыкла, что та всегда поступала подло и била в спину. Словно хищник, выжидая момент, когда она останется одна и чуть-чуть расслабится. Так что же произошло сейчас? Одна неудачная шутка, которая, скорее всего, даже не была направлена в сторону Кан. Парень с первого курса присел к ним в этот перерыв по воле случая и, скорее всего, также не задумываясь отпустил комментарий, что смог разбить то самообладание, которое всегда было словно камень, когда она находилась среди своих друзей. «Девушки, которые решили стать репортерами, обычно такие навязчивые». Навязчивые? Навязчивая? Она? Да, её направление — социальная журналистика. Но, может, всё-таки она слишком болтлива? Мешает? Где-то позволила себе лишнего?» Казалось, когда Минджи была с ребятами, она всегда находилась под защитой. Под защитой ярких улыбок Джэхена и Унхака, умиротворенности Сонхо и непроницаемости Тэсана. К слову, о Тэсане. Он всегда был типичным представителем типа «T», тем, кто скорее опирался на рациональность, чем на эмоции. Именно поэтому девушка была уверена, что он не заметит, как она уже в сотый раз потирает руку, пытаясь избавиться от онемения, вызванного тревогой. Но, как уже было сказано, Тэсан опирался на факты. А факт был в том, что ей стало некомфортно от «невероятных» размышлений первокурсника по поводу и без. — Слушай, если ты пытаешься поднять свою самооценку за счёт других девушек, то можешь делать это за тем столиком у мусорки. Фразы Хан Тэсана часто заставляли людей замолчать во время споров. Так произошло и сейчас. А у Сонмина, кроме хвалебных бравад в свою же сторону, как оказалось, сказать было и нечего. — Ладно, пойду я, а то вы сегодня какие-то грустные. Молчание после ухода Юна продолжалось ещё пару секунд, как будто всем нужна была пауза, чтобы избавиться от внутреннего чувства испанского стыда за первокурсника. — Хэй, всё в порядке? Ты вся бледная. Может быть, тебе домой? — откашлявшись, решился начать разговор Сонхо. Минджи медленно выбралась из своих мыслей и вместо ответа небрежно махнула рукой, будто говоря: «Всё в порядке, не переживайте». Но заторможенность её движений твёрдо говорила об обратном. — Минджи, ты точно в порядке? — Унхак повторил вопрос Сонхо, заведомо понимая, что вряд ли получит честный ответ. — Да, да, всё отлично, — Она выдавила из себя самую искреннюю улыбку, на которую была способна. — Вообще, мне пора на пару. Я не успела кое-что доделать в докладе. Собрав вещи быстрее, чем кто-либо успел что-то понять, девушка буквально испарилась из их поля зрения. — А все помнят, что она говорила, что у неё сейчас окно? После этой фразы Джэхена Тэсан так же, как и Минджи, быстро покинул столовую, даже не забрав вещи. Пока он шел, у него получалось думать только о том, как он сможет её найти. А ещё о том, сможет ли вообще её успокоить. Может, стоило попросить сходить Унхака? Хан никогда не был силён в словах поддержки и всегда выражал свою привязанность к людям поступками. Но невозможно было проигнорировать ее состояние. Бледная. С тремором рук. С пустым взглядом. Как будто у всех сразу появилось предчувствие, что ничего хорошего не будет, когда к ним подсел Сонмин. Но мест, правда, не было, и выгонять его было бы неприлично. Если бы он знал, что всё так выйдет. Если бы он вообще знал, что Минджи будет в таком состоянии после, по всей видимости, прихода первокурсника, то и близко не подпустил бы к ней кого-то похожего на Юна. Когда-то Минджи сказала, что оранжерея приносит покой и чистоту мыслей. Теперь было понятно, что именно она имела в виду и сразу стало ясно, где ее искать. Подходя туда, Тэсан всё ещё не знал, что скажет, что сделает и вообще стоит ли оно того. Но руки уже открывали дверь, а глаза будто автоматически искали её силуэт. Девушка настолько погрузилась в собственные мысли, что даже не заметила, как кто-то вошёл. Поток продолжал утаскивать её всё глубже, добавляя новые размышления и неприятные воспоминания. — Минджи, — тихо позвал Тэсан, стараясь не напугать девушку, которая так сильно ушла в себя. Кан повернулась к нему, и в её взгляде не было ни единой эмоции. Как будто все они скопились в её голове, пытаясь остановить тревогу, наворачивающую круги. — Да? Всё в порядке. Я забыла, что у меня окно. Решила посидеть тут. Тэсан прекрасно осознавал, что, если он начнёт задавать вопросы, то точно не услышит правды. — Отлично, у меня тоже окно. Ты не против, если я посижу тут? А то ребята уже ушли на лекции. Минджи лишь мотнула головой, давая понять: «Делай, что хочешь». В воздухе висела атмосфера недосказанности. Он так много хотел спросить: «О чём она переживает?», «О чём думает?» и, самое главное, «Чем он может помочь?». — Вообще, — вновь нарушил тишину Тэсан, — в последнее время перед сном я думаю о том, ту ли профессию я выбрал. Да, я всегда хотел писать, но как будто мне хотелось бы чего-то другого. Не прозы и классики, а, например, чего-то более творческого… Текстов песен, например. Хотя я не настолько творческий, чтобы быть продюсером, — парень усмехнулся, неловко потирая затылок. — Эй, не смей так говорить, — Минджи словно проснулась. — Я видела твои тексты. Такие сюжеты и миры не может придумать человек без фантазии. Да, возможно, для написания песен придется изучить дополнительную информацию. Но ты — Хан Тэсан. У тебя не может не получиться. Я вижу, с каким старанием ты подходишь ко всему, что делаешь, и уверена, что, если ты сменишь направление, хуже твои тексты уж точно не станут. — Ха-ха, стану известным продюсером и буду давать интервью только тебе, — он заметил, что Кан опять погрустнела, но не остановился. — Нет, ну а что? Я видел, как ты берешь интервью. Ты всегда задаешь такие правильные вопросы, а еще как будто находишь подход к каждому. Мне этого точно не понять. Я в своей «стае» сижу, и мне этого достаточно. К слову, я слышал, тебе доверили брать интервью у того известного писателя, который окончил наш университет. Такое абы кому не доверят. Так что сколько мне нужно будет заплатить за беседу с тобой, как неизвестному начинающему продюсеру? Сделаешь скидку по старой дружбе? — Для тебя всё будет всего за два миллиона вон. По старой дружбе, конечно же. Если я не откажусь от этой идеи раньше, чем ты добьешься успеха, что очень вероятно, — конец предложения она пробурчала себе под нос, но Хан всё услышал. — В смысле откажешься? Ты мой единственный путь в свет. Если ты это бросишь, то я буду приходить к тебе до конца жизни и петь серенады под окнами из своих так и не выпущенных песен. — У тебя приятный голос. Так еще и вечный поклонник — как будто это мотивация не в ту сторону. Минджи слегка улыбалась, и кожа приняла менее бледный оттенок, что говорило о том, что Тэсан на правильном пути. И останавливаться на своих успехах он не собирался. — Значит, так и будем до старости. Я буду петь у тебя под окнами, а потом подниматься к тебе пить чай, где ты будешь рассказывать мне сюжеты книг, которые прочитала, чтобы я потом превращал их в стихи. — Знаешь, звучит как мечта. — Значит будем исполнять. Возможно, он не избавит её от груза, который она тащит на себе, но постарается сделать всё, чтобы нести его было не так тяжело.

***

Когда ребята собрались на следующем перерыве, никто не мог не заметить, что состояние Минджи стало значительно лучше. И, конечно же, это не мог оставить без внимания и Мён Джэхен. Джэ, сразу понявший, чьих рук это дело, похлопал Тэсана по плечу и демонстративно подмигнул. И что дёрнуло Тэсана тогда рассказать ему о своих чувствах к Кан? Может, сыграла свою роль атмосфера, приятный вечер или же сам Джэхен. Возможно, ему просто нужно было наконец с кем-то разделить то, что давно сидело у него внутри. Жалел ли он? Определенно. Стало ли ему легче? Абсолютно точно. Признается ли он в этом? Никогда. Джэхен, если быть честным, тоже не знал, что сказать в этой ситуации. Она к каждому из них относилась с теплом, заботой и безоговорочным пониманием. Да, с Ханом они общались чаще и дольше, но каких-то открытых знаков внимания от неё не было. Хотя, будь он на её (его) месте, тоже бы старался не намекать. Что, собственно, и делал Тэсан при общении с ней. Страх разрушить всё то, что их связывало, был в разы сильнее того огромного фонтана чувств. Плюс это решение могло повлиять и на компанию, так что всё оставалось на своих местах. И так было проще.

***

После пар ребята отправились по домам. И как на зло для Минджи, и на счастье Тэсана им было по пути. Кан была расстроена тем, что не сможет еще «порефлексировать» о своем поведении. А Хан, напротив, был рад, что девушка не сможет задуматься так, что завтра он найдет ее на том же месте, глядящую в одну точку. Но планам простого совместного похода не суждено было сбыться, внезапно, из-за спины послышался крик. — Минджи! Кан Минджи! — Соён? Соён! Соён была близкой подругой девушки, одним из тех людей, про которых можно сказать: «Вы можете сто лет не разговаривать, но у вас всегда найдется о чём поговорить». — Как я по тебе скучала! Как ты? Парнем обзавелась и мне не сказала? Как обычно, всё скрываешь. Минджи резко смутилась и пыталась взглядом показать, что надо закрыть эту тему, но Соён, на радостях от встречи, полностью игнорировала намеки подруги. — Да, да, Соён, это мой лучший друг Хан Тэсан, по совместительству мы учимся в одном университете. Хотя после твоих речей я, возможно, переведусь. — Тот самый Хан Тэсан? — Соён, ты знала, что молчание — золото? Давай встретимся с тобой на выходных и обсудим все сплетни, а сейчас нам уже пора домой. Девушки быстро договорились о встрече, а Тэсан тем временем ждал, чтобы наконец-то задать интересующий его вопрос. — Тот самый Хан Тэсан? Что Соён имела в виду? Обсуждаешь, какой я прекрасный, с подругами? — Кто-то слишком большого мнения о себе… Я просто рассказывала ей о нашей компании, не переживай, про тебя рассказала всё самое худшее. «Лучшая защита — это нападение», — подумала про себя Минджи. Ну не скажет же она, что: «Да, Тэсан, да, обсуждала, какой ты красивый, что теперь скажешь?» Тем временем Ли Соён, не задумываясь, набрала своему парню, чтобы поделиться радостью от встречи с подругой. — Алло, Джэхен, представь, я встретила свою подругу, которую не видела уже полгода, но мы постоянно переписывались и никак не могли найти время, чтобы пересечься. А сейчас договорились о встрече уже на выходных! — Привет, чаги-я! Поздравляю тебя. Я как раз недавно вышел из университета, сейчас дойду до дома и можем с тобой встретиться. — Отлично, лечу собираться! А ещё кажется, у неё что-то намечается с её возлюбленным. Я думала, что Минджи уже никогда не решится. — Да, ужас. У меня мой друг тоже никак не решится. Мог бы уже сто раз с ней поговорить. Я уверен, что даже если она не испытывает взаимных чувств, они бы всё решили. Тэсан же с ней как с драгоценностью, не позволил бы, чтобы ей было хоть как-то трудно или тяжело. Вот то ли дело мы с тобой — какие молодцы, всё быстро решили. — Ага, я взяла всё в свои руки и призналась. Так бы ты ещё лет 30 вокруг, как павлин, ходил. Стой. Тэсан? — Соен удивлённо приподняла брови, быстро складывая два плюс два. — Ага, Хан Тэсан. А что такое? — А я… моя подруга — Кан Минджи. Знаешь, что мы должны сделать? — Позволить им самим разобраться? — с надеждой в голосе спросил Джэхен. — Конечно же нет.

***

Тем временем ничего не подозревающие Тэсан и Минджи медленно подходили к её дому. Вообще, Тэсан был частым гостем в квартире Минджи. Они начинали с того, что нужно было делать домашнее задание: вместе было веселее. А заканчивали поздней ночью за чашкой чая и душевными разговорами о высоком. В этот раз Минджи не планировала звать его в гости, но надвигающийся дождь упорно говорил о том, что Хан не успеет дойти до дома. — Ну что, как не родной, заходи. Напою, накормлю, если надо — спать уложу. Заходя в квартиру к Кан, Тэсан чувствовал, что девушка хочет что-то сказать, но как будто не решается, и он ждал, что вот-вот она выдержит. И в целом был прав. Как только они расположились в гостиной с кружками чая, девушка заговорила: — Вот скажи мне, я много говорю? — Нет, с чего ты взяла? — Тэсан старательно делал вид, что не понимает, к чему весь этот разговор. — Ну вот, мне так показалось, что, когда я в компании, я много болтаю. Иногда могу перебить на эмоциях. — Слушай, твои комментарии всегда уместны и всегда в тему, даже если ты кого-то перебиваешь. Наоборот, поднимаешь уровень интеллекта в нашей компании, — не смог удержаться от комментария Тэсан. Минджи слегка толкнула Хана в плечо, улыбнувшись, после чего резко поникла. — Просто, Сонмин… Парень мысленно выдохнул в этот момент, потому что понял, что они наконец-то дошли до сути её переживаний. — Сонмин? Та фраза про журналистику? Минджи-я, этот человек уже брал академ из-за долгов, и он точно не тот, кто может грамотно классифицировать людей. Ты точно не навязчивая, и каждый из нас всегда ждёт встречи с тобой. Особенно Унхак с его извечным: «Ну где там Минджи-нуна?» Плюс, мы все взрослые люди, и если кому-то вдруг было бы некомфортно, они нашли бы способ сообщить тебе об этом. Но я не думаю, что такая ситуация в принципе возможна. В глазах Минджи показалось облегчение, и Тэсан внутренне ликовал. У него получилось. Он так переживал, что не сможет подобрать нужных слов. Но, судя по всему, всё сработало, и ей наконец-то стало легче. — Правда? Точно-точно? — Ну, конечно. Я бы не стал постоянно проводить время с тем, кто мне не нравится, а тем более с тем, кто навязывается. А ты слушай там всяких поменьше. Кан окончательно расслабилась и уже с лёгкой улыбкой поблагодарила его за то, что он отогнал из её головы глупые мысли. Но, видимо, каким-то волшебным образом, они переместились в голову Тэсана. Он думал, думал о том, что смог ей помочь. О том, что с ним ей стало легче. О том, что он может знать обо всех её переживаниях и всегда помогать ей, если она решится обо всём ему рассказать. Ну, он же не сумасшедший и не мог придумать то, что ей тоже комфортно с ним настолько же, насколько ему с ней. А даже если и придумал, то они взрослые люди, чтобы решить этот вопрос. Он был настолько воодушевлён, что слова начали вырываться раньше, чем мысли. — Минджи-я, я знаю, что, возможно, сейчас неподходящий момент, но мне кажется, иначе я уже никогда не решусь. Не нервничай, пожалуйста, всё хорошо. Ну, надеюсь. Ты мне нравишься. Нет, я влюблён в тебя. Я думаю, что три года чувств уже имеют право называться так. И, наверное, я решился сказать это после твоих сомнений в себе. Потому что я хочу на официальных правах каждый день доказывать, насколько ты прекрасна. Чтобы в один день ты это наконец-то увидела. — Наконец подняв голову на Минджи, он увидел, что она плачет. — Ну, даже если ты не согласна, не выгоняй, пока дождь не кончится. — Хан Тэсан, ты такой дурак. Нет, это я дура. Нет, мы оба дураки. Кан продолжала плакать и посмеиваться, из-за чего реакция на признания была далеко не ясна. — Три года. Мы потеряли три года. Просто почему? Ладно, я понимаю, почему мы оба не решались. Я тоже влюблена в тебя, Хан Тэсан. Так на что я там должна была быть согласна? — Быть со мной в горе и в радости, даже когда я невыносим. — Что же, видимо, выбора у меня нет. Я должна быть тем человеком, который будет нести эту ношу. И в тот самый момент, когда Тэсан хотел отомстить Минджи щекоткой, в квартире раздался звонок и чьи-то тихие реплики: «Да я говорю, её легче уговорить будет». За порогом стояли промокшие Джэхен и Соен, которые смотрели на Тэсана и Минджи с такими же удивлёнными глазами, как и они на них. — Вы вместе? — спросила Соен, заметив сцепленные руки парня и девушки. — Да, а вы? — спросила Минджи. — И мы — да, — ответил Джэхен, поворачиваясь к Соен. — Ну вот, а ты говорила, что она сговорчивее. А Тэсан вон какой быстрый. — Я так и знал, что не надо было тебе тогда рассказывать.