Не просто подруги

23 декабря. 17:13

      Маринетт как всегда опаздывала на вечеринку, хоть и приготовилась заранее. «О чёрт, чёрт, чёрт! Я снова опаздываю!»       Маринетт оделась, как и планировала. Она хотела удивить всех своей одеждой.       Девушка накинула курточку и побежала в отель Гранд Париж.       Снег падал хлопьями, а мороз резал щёки и нос. Маринетт была в брюках, поэтому холод не так сильно впивался в ноги.       Через несколько минут Маринетт стояла у входа в известный отель Парижа.       Она немного волновалась: а вдруг она снова по неуклюжести упадёт, и все начнут над ней смеяться? Или вдруг никому не понравится её костюм?       Маринетт медленно открыла дверь и, услышав шум, немного успокоилась. Шум нередко её успокаивал. Зайдя внутрь, она увидела много людей, которые танцевали, болтали и чего только не делали.  — Привет, Маринетт! Я уже думала, что ты не придёшь! — крикнула Аля, как только завидела подругу.  — Ой, привет, Аля, — поздоровалась Маринетт, когда подруга добежала до неё.  — Пойдём, я тебе раздевалку покажу! — сказала Аля и куда-то пошла.       Маринетт последовала за одноклассницей, которая привела её в раздевалку и со словами: «Переодевайся, я буду у диджея», ушла.       Маринетт сняла куртку и переобулась. Она подумала, как хорошо, что у неё есть друзья, которые её всегда поддержат и помогут ей.       Как только девушка переоделась и вышла из раздевалки, она наконец-то могла похвастаться своим костюмом. Черные танцевальные брюки, под которыми были надеты телесные копронки, розовая рубашка, которая не резала глаза, но и не выглядела бледной. И, конечно же, черные танцевальные балетки на каблучках, которые при каждом шажке издавали: «кцу». Распущенные волосы Маринетт придавали изюминку её наряду.  — Ой, ты тут, Маринка! — сказала Кагами, когда увидела свою подругу. — Да ещё так вырядилась! Я думала, ты платье какое-то наденешь.  — Ну… — Маринетт слишком засмущалась, она не привыкла, когда ей говорили о её одежде. — Я просто решила разнообразить. Всё же, не ходить мне в одном и том же! Правда?  — Всё таки ты права.       Кагами была одета в оранжево-чёрное кимоно, что отличало её от других. Маринетт долго разглядывала её кимоно, пока наконец не сказала:  — А я смотрю, что ты одета, как гейша!  — В детстве мне нравилось смотреть на гейш! — усмехнувшись, тихо ответила японка. — Мама записывала меня на фехтование, но частенько, по вечерам, когда шли разные шоу с гейшами, я танцевала перед телевизором, представляя, что одна из них. Тогда я думала, что являюсь майко… Ээх, были времена, — облегченно вздохнула Кагами и переключилась на другую тему. — Ладно, пошли!       Японка в кимоно схватила француженку за запястье и повела к барной стойке, где бесплатно выдавали шампанское, соки и коктейли.  — Подожди, Кагами! — возразила Маринетт, когда они почти дошли до бармена. — Аля ждёт меня у диджея, я должна к ней прийти!  — Закажем сейчас себе соки, и ты пойдешь к Але. Делов то!       Маринетт лишь молча согласилась и покорно пошла за Кагами, когда та отпустила её руку.       Подойдя к стойке, Кагами обратилась к подруге:  — Чего себе заказываешь?  — Ну, апельсиновый сок, наверное, — замявшись, ответила Маринетт.  — Отлично! — сказала Кагами и обратилась к бармену. — Один апельсиновый сок и один вишнёвый.       Брамен лишь кивнул и потянулся на полочку, которая стояла за ним. Достав оттуда коробки апельсинового и вишнёвого сока, он налил сок в пластиковые стаканчики, положил туда разноцветные соломинки и протянул девочкам. Кагами взяла стакан за Маринетт и отдала ей их только тогда, когда та начала возмущаться. Когда Маринетт получила свой стакан, она направилась к диджею за Алей, однако бурная толпа не давала ей спокойно пройти.       Взбесившись, Маринет начала всех толкать свободной рукой, в результате чего пролила полстакана сока на какого-то мужчину. Она, конечно же, извинилась, но тот человек стал ей угрожать, что врежет ей, если она сейчас же не уйдет с его глаз, а сам пошёл в уборную. Маринетт лишь пожала плечами, потому что она уж точно не даст себя в обиду, однако в глубине души ей было очень стыдно перед этим мужчиной.       Пить сок желание пропало, но ведь не пропадать добру просто так? Маринетт залпом всё выпила и уже хотела выбросить стаканчик в мусорное ведро, как вдруг увидела Хлою, которая со всех ног бежала к ней и кричала, чтобы та не выбрасывала стаканчик из-под сока.  — Хватит, Хлоя! — возмутилась синеволоска, когда блондинка стояла в метре от неё. — Чего ты так разоралась? Опозоришь меня и себя!  — Привет, Маринетт! Ни чего я тебя не позорю! Эту вечеринку устроил мой папа, если кто-то скажет обо мне плохо, то будет выгнан, — голос Хлои прозвучал с какой-то гордостью.       Маринетт лишь тяжело вздохнула, но уже гораздо тише спросила:  — Почему это я не должна выбрасывать стаканчик?  — Потому что для пластиковых стаканчиков есть отдельная мусорка, где все эти стаканчики переработают, чтобы не так сильно губить природу. За экологию!  — И кто-то вообще выбросил в ту мусорку хоть один стаканчик?  — Н-ну… — Хлоя почесала затылок, не зная что ответить, ведь никто ещё не выбросил стакан в нужное место.       Пока эти две девочки мирно беседовали и смеялись между собой, за ними пристально наблюдала японка в кимоно. Она следила за ними, чтобы узнать планы Хлои, ведь последняя очень сильно открывалась для Маринетт.       Кагами что-то чувствовала, смотря на Хлою. Нет, эта не влюблённость или симпатия, это чувство было другим. Скорее, это чувство ревности. Она бы забила на Хлою, если бы та не дружила с Маринетт. А может то, что Кагами пытается спасти Маринетт от Хлои, просто оправдание? Кагами чувствовала к подруге привязанность, но не более. Неужели что-то изменилось? Пока Кагами разбиралась со своими чувствами, Лука подошёл к Маринетт и пригласил её на танец, потому что заиграл медляк. Хлоя возразила, мол, что у неё с синеволосой идёт разговор, а он тут вообще не в тему, но Лука уже схватил Маринетт, и та покорно начала с ним танцевать. Сказать, что Хлоя была в ярости, — ничего не сказать.       Лука держал Маринетт за талию и мило улыбался, тем самым заставляя появиться румянец на щеках девушки. Маринетт была явно смущена, она держала Луку за шею и медленно подходила к нему всё ближе и ближе. И вот их лица начали приближаться друг к другу, губы почти соприкоснулись…  — Нахер романтику! — крикнула Кагами, толкнув левой рукой Луку, а правой — Маринетт, тем самым предотвратив их поцелуй.  — Вот именно! — подхватила Хлоя, с ужасом наблюдавшая за парочкой. — Эта предновогодняя вечеринка, а не клуб романтики! Кто вам разрешил целоваться, да ещё и у всех на виду?!  — Что с вами? — спросила Маринетт, которая наслаждалась мгновениями рядом с Лукой ещё пару секунд назад.  — Так! Ты устроил здесь какой-то цирк, Лука! — твердо сказала японка и строго посмотрела на голубоволосого парня, который уже хотел поцеловать возлюбленную.  — Это ведь медляк, разве я не имею права пригласить девушку на танец? — спросил он, недоумевая, с чего бы это вдруг у Кагами и Хлои была такая бурная реакция.  — На медляке должны… Ну, ээ, короче, заткнись и не беси меня! — прикрикнула Хлоя, привлекая излишнее внимание рядом стоящих людей. — Я разговаривала с Маринетт, а ты ворвался в наш разговор и прервал его. Так что иди вон с вечеринки!  — Хватит, Хлоя! Он ведь не виноват. Я могла отказать ему, но согласилась. Тем более не сказала, что у нас был разговор. Так что виновата я. Вини меня, — сказала Маринетт, прикрывая тело Луки своим.  — Ты ничего не понимаешь, Маринетт, — сказала Кагами. — Кто виноват, кто нет. Нам лучше видно со стороны, по крайней мере в данной ситуации. Я согласна с Хлоей. Лука виноват.  — Чего ты это заладила, Кагами? — японка услышала за спиной до боли в животе знакомый голос.  — А ты чего тут забыл? — спросила Хлоя и посмотрела на блондина, стоящего за Кагами. — Адриан, не мешай!  — Я просто хочу помочь Маринетт. Ну и Луке конечно, — ответил блондин. — Никто не виноват. Идите по своим делам и оставьте уже парочку в покое, — Адриан почесал затылок и закатил глаза.       Кагами разозлилась, потому что не хотела оставлять Луку безнаказанным. Она схватила Маринетт за руку и повела в сторону, пока Хлоя шла за ними.  — Что это с ними? — спросил блондин, смотря на Луку.  — Сам понятия не имею. Но мне кажется, что кто-то сильно ревнует, — ухмыльнувшись, ответил Лука и посмотрел на уходящую японку в кимоно.  — Ты о чем? — снова спросил Адриан, не понимая, что имеет ввиду голубоволосый.  — Ты вообще не шаришь в любви, чел. Толку тебе объяснять, — спокойно ответил Лука.

***

      Кагами отвела Маринетт на середину холла, где стояла огромная пышная темно-зеленая ель, украшенная красными, желтыми, синими, оранжевыми и серебристыми, глянцевыми и матовыми шарами, а на верхушке виделась маленькая светящаяся звездочка, которая изредка помигивала золотистым цветом. Но и про Хлою не стоит забывать. Она ходила за этими двумя по пятам.  — Послушай, Маринетт! — начала Кагами.  — Заткнись! — перебила её Маринетт, недовольная поведением своей подруги. — Что это за выкрутасы?  — Вообще-то она тебя от изнасилования спасла! — возразила Хлоя.  — В-вы что, тупые что ли? — Маринетт сначала посмотрела на Хлою, потом на Кагами. — Долбанные фемки, — тихо, но достаточно громко для того, чтобы её услышали подруги, сказала Маринетт и побежала прочь, оставляя позади своих подруг.  — Ты совсем что ли с катушек съехала? Какое, блять, изнасилование?! — тихо ругалась Кагами.  — Да я твою задницу спасла! — возмутилась Хлоя.  — Охереть! — отрезала Кагами. — Спасительница нахуй. Только таких героев сука и ждали!  — Я извинюсь перед ней. Завтра.  — Сейчас иди и извиняйся! Ага, завтра она извинится!       Хлоя выбежала из отеля вслед за Маринетт. А та, в свою очередь шла очень медленно, размышляя, почему подруги так с ней обошлись. Она ведь влюбилась в Луку.       Хлоя довольно быстро ее догнала и, отдышавшись, извинилась:  — Маринетт, мать твою, я не хотела тебя обидеть или… ух… задеть, прости, прости.  — Но зачем? — этот вопрос так и вертелся в голове у Маринетт. — Я ведь почти его поцеловала, а вы сделали такое…  — Прости нас! — сказала Кагами, взявшаяся из неоткуда.  — А ты ещё откуда здесь взялась? — удивилась Хлоя.  — Не твоего ума дела! — сказала Кагами и обратилась к Маринетт. — Меня прости тоже. Наверное, я сама виновата. Я ведь сама говорила, что тебе лучше встречаться с Лукой, а теперь сделала такое… Прости меня, пожалуйста. И может вернёмся обратно?  — Так уж и быть, я вас прощаю, но обратно возвращаться не буду. Мне и так уже всего достаточно, — твердо решила Маринетт. — А теперь, прошу оставить меня в покое. Идите на свою вечеринку, а я домой.       Хлоя и Кагами не стали возражать, ведь они понимали, что хоть Маринетт их простила, но она всё равно держит на них обиду. Девушки отправились обратно на вечеринку, разговаривая между собой о том, как нехорошо получилось с Маринетт, и чтобы было, если бы они дали Луке и ей поцеловаться.

***

      Маринетт шла домой, вся в слезах. А ведь она даже не пришла к Але! Она столько упустила возможностей из-за своих подруг, что сильно их возненавидела. Гнев согревал её тело, поэтому она не замечала, что забыла переобуться и надеть куртку, которую оставила в раздевалке.       На середине дороги, когда гнев начал испаряться из сердца девушки, Маринетт почувствовала холод и поняла, что забыла одежду в отеле. Она решила вернуться, потому что родители её бы и так расспрашивали, почему она так рано ушла, а так она и задержится, и отца не надо будет просить о том, чтобы тот забрал куртку.       Теперь настроение девушки улучшилось, и обратно в отель она возвращалась с улыбкой на лице.       Вопреки морозу, холод не пробивал тело темноволосой. Она дошла до отеля гораздо быстрее, чем когда уходила.       Открыв эту дверь снова и войдя внутрь, она направилась в раздевалку за своими вещами.       Взяв с вешалки свою куртку и в пакетике обувь, Маринетт оделась и вышла. Она пыталась идти вдоль стены, чтобы не привлекать лишнего внимания, как вдруг… Вдруг она увидела Хлою и Кагами, танцующих вместе. Они обе держались за талии друг друга и танцевали под медляк, скромно улыбаясь. Маринетт явно такого не ожидала и хотела как можно скорее оттуда уйти, что собственно и сделала. «ОНИ ЛЕСБИЯНКИ?! КАКОГО ХУЯ?»  — подумала Маринетт. — «С чего бы это вдруг? Вроде ненавидели друг друга, а теперь… Стоп, а они вообще подружились? Кагами ничего не сказала. А ведь говорила, что Хлоя — ужасный человек, а теперь чуть ли не засасывает её. И самое главное, мне помешали поцеловаться с Лукой, а сами сосутся! Зря я их простила! А ведь я могла сейчас с ним встречаться. Эта Кагами. Всегда мешает мне. Я хочу Адриана, она начинает встречаться с ним, я хочу Луку, она мешает нам поцеловаться. Долбанная лесби! Портит жизнь другим, а сама пытается жить хорошо! Погодите-ка… »       Правда наконец-то дошла до Маринетт. Неужели Кагами и вправду влюблена в Маринетт? Или это какой-то инстинкт подруги? Маринетт ни как не хотела принять эту правду. Она ссылалась на разные бессмысленные вещи, которые отношения к её с Кагами отношениям не имеют.  — Маринетт, что с тобой? — спросила Тики, которая всё время спала в кармане куртки.  — Ничего, — отмахнулась Маринетт, потому что не хотела поднимать эту тему даже Тики.  — Я ведь вижу, что с тобой что-то не так. Что с тобой случилось?  — Тики, сейчас не до этого!       Маринетт шла по скрипучему снегу, снежинки падали ей на нос и таяли, оставляя мокрые следы на лице девушки.       Теперь своих подруг, а именно Хлою и Кагами, она воспринимала с другой стороны. Она не была против ЛГБТ, но смотреть на своих подруг было противно. Она их ненавидела, презирала у себя в голове, но всё равно не хотела с ними переставать дружить. Это было смешанное чувство, ненависть с болью и с некой любовью.       Маринетт дошла до своего дома, зашла в пекарню, встряхнула свои ноги, чтобы избавиться от снега, который прилип к подошве сапогов и наконец поздоровалась с папой, который пёк круассаны. Маринетт поднялась в квартиру, переоделась и пошла к себе в комнату, где остаток вечера провела за разговорами с другими квами на счет Хлои и Кагами. И уже в одиннадцать ночи легла спать, набравшись кучу советов от волшебных существ.