Ангелы Торквемады

Ангел шел по заброшенному дому, стараясь не наступать на хрустящие осколки стекол и разбитой утвари. В темноте было видно плохо, но ему почти не требовалась помощь глаз. Он и так прекрасно знал, куда нужно идти. Азирафаэль чувствовал чужое присутствие и шел, ориентируясь на свое чутье и на редкие шорохи, доносящиеся из дальней комнаты. Он осторожно прошел по узкому коридору, мимо нескольких пустых дверных проемов, и оказался на пороге просторной комнаты, заваленной мусором и обломками. Ничего не нужно было искать. Огромные черные крылья разметались по всей комнате и укрывали почти весь пол. С них сыпались перья, в полумраке напоминая хлопья пепла после пожара. Кроули сидел у дальней стены съежившись, уткнувшись лбом в колени, длинные волосы спутались в грязную копну. Он тяжело дышал, на руках были видны следы от когтей. Рядом ангел заметил ряд поблескивающих пустых бутылок. Азирафаэль тихо подошел к нему и опустился перед ним на колени. Кроули дернулся, низко зарычал и приподнял голову, встретив нарушителя своего личного пространства злым прищуренным взглядом. Ангел протянул к нему руку и аккуратно убрал прилипшую к лицу прядь волос. Демон выглядел устрашающе — весь черный от копоти, с лохматой гривой и горящими желтыми глазами. Азирафаэль болезненно свел брови и тихо спросил: — Что с тобой случилось?.. Некоторое время никакого ответа не было, а затем он услышал низкое клокотание, не сразу узнав в нем смех. Кроули встряхнул головой, откидывая свои потемневшие космы назад и открывая белые зубы с заостренными клыками. — Со мной? — он медленно возвел глаза к потолку. — Со мной-то как раз ничего не случилось. А вот что случилось с вами?! — рявкнул он, резко рванулся вперед и вцепился ангелу в ворот рубахи, повалив того на пол и прижимая всем телом. Азирафаэль не успел отреагировать и негромко вскрикнул, больно ударившись затылком. Но дыхание тут же перехватило, потому что воротник затрещал в крепкой демонической хватке. Кроули приблизил к нему свое темное, блестящее от влаги лицо, и зашипел, не разжимая зубов: — Вы, ничтожные мерзкие твари, как вы смеете строить из себя святош и позволять им делать такое?! Это ведь вы им подкинули идею, да?! — он снова встряхнул Азирафаэля и злобно зарычал. Глаза его полыхнули злобой и болью, как у раненого хищника. Лицо скривилось, и рык сорвался в тихий скрежещущий вой. Кроули вдруг зажмурился, задрожал всем телом, и из его горла вырвался громкий всхлип. Он отпустил воротник ангела, медленно опустил голову и спрятал лицо в своих ладонях, по-прежнему опираясь Азирафаэлю на грудь. Его мелко затрясло от рвущихся изнутри, и изо всех сил сдерживаемых, слез. Ангел, потрясенный состоянием своего не-совсем-врага, и уже догадавшийся о причинах его горя, осторожно поднял руки и невесомо коснулся его торчащих под туникой лопаток. Он закрыл глаза, медленно и глубоко вдохнул и выдохнул. Легко, чуть подрагивающими пальцами, провел вдоль спины демона до пояса и так же медленно и осторожно — обратно. Он продолжал глубоко дышать и старался поймать ритм дыхания Кроули, чтобы передать ему хоть частицу покоя. От ощущения чужой невыразимой боли из глаз грозились потечь слезы, но Азирафаэль крепко сжимал губы и продолжал старательно выравнивать их дыхание. Он надеялся, что демон почувствует, услышит его. Закрыв глаза, он старался думать о земных вещах, приносящих умиротворение, а не боль: о плещущейся у берега воде, о колышущихся листьях, о мелькающих в ветках теплых лучах. Он словно дышал светом - дышал широко, представляя себе мерное дыхание океана, спокойное биение человеческого сердца, движение облаков. Руки он держал на весу, согревая спину Кроули ласковым и надежным не-прикосновением. Через некоторое время он почувствовал, что плечи демона перестали вздрагивать и его дыхание стало постепенно выравниваться. Ангел снова задержал ладони на лопатках Кроули и чуть заметно прижал его к себе. Он словно зафиксировал его, удерживая их обоих в состоянии едва наметившегося равновесия между глухим отчаянием и пустым светлым покоем. Кроули стал понемногу расслабляться, погружаясь в этот спокойный ритм, в ощущение кольца рук вокруг себя. Он чуть пошевелился и сам крепче прижался к ангелу. Азирафаэль рвано вздохнул, почувствовав прилив болезненной нежности, и осторожно погладил его кончиками пальцев. Примерно через час ангел открыл глаза и увидел, что небо за окном чуть посветлело. Ночь близилась к рассвету. Кроули лежал щекой у него на груди и, кажется, дремал. Это было хорошо. Это умиротворяло и приносило надежду. Пока Азирафаэль размышлял обо всем происходящем, продолжая греть Кроули ладонями, тот вдруг пошевелился. Медленно и тяжело поднял голову и уставился на ангела своими переливающимися золотыми глазами. Азирафаэль настороженно и тревожно смотрел в ответ. На какое-то мгновение он заволновался, что демон сейчас опять взбрыкнет и еще раз припечатает его к полу, но ум Кроули, кажется, прояснился. На его лице мелькнуло виноватое выражение, он растерянно оглядел плечи ангела и его раскрытую на груди рубашку, что-то невнятно промычал хриплым от долгого молчания голосом, и осторожно, стараясь не задевать ангела лишний раз, сполз с него и сел рядом, прислонившись к стене. Азирафаэль быстро поднялся, поправил одежду и тоже сел на колени перед демоном — достаточно далеко, чтобы не вызывать еще большую неловкость. Кроули с виду был полностью спокоен и, как будто, опустошен. Кажется, нарывающая боль вылилась из него через слезы и теперь он мог более-менее ясно мыслить. Азирафаэль внимательно смотрел на него исподлобья, не решаясь что-либо говорить или спрашивать. Кроули, опершись затылком о стену, смотрел в окно на кусочек светлеющего неба. Разруха вокруг, из камней и осколков, так сильно напоминала то, что творилось у него внутри. Единственное, что не вписывалось — это ангел. Явился, как всегда, весь в белом, со своим тихим светом и мягкой благодатью, кто б его просил. И с этим его тёплым дыханием и руками на лопатках. Кроули ненадолго прикрыл глаза, а затем снова открыл и посмотрел на Азирафаэля: тот все так же выжидающе оглядывал его, будто ждал каких-то разъяснений или указаний — черт его знает, что там у него в голове. Но сочувствие в его светлеющем взгляде было неподдельным и Кроули, действительно, хотелось ему довериться. Эта их испепеляющая нежность на полу была неожиданной, но, в итоге, оказалась исцеляющей. Кроули чувствовал, что жжение внутри уменьшилось и мысли потекли ровнее, как и кровь по венам. Он пошарил глазами по полу, запустил пальцы в спутанные волосы. Затем удивленно посмотрел на свою руку, перевел взгляд на ангела. Нахмурился: — Я… Извини, я не должен был на тебя набрасываться. Не хотел тебе навредить, — голос его надломился и ему пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. Он снова смотрел в сторону, пока говорил, но так ему было легче. — Мне недавно прислали письмо. Оттуда, — он пренебрежительно качнул головой, указывая куда-то в пол, — С благодарностью, — демон замолчал, будто что-то сжимало ему горло и было сложно подбирать слова. Азирафаэль слушал внимательно, не шелохнувшись и, казалось, не дыша. Кроули с кривой ухмылкой повернулся к нему лицом: — «За изобретение и дальнейшую успешную деятельность Святой Инквизиции», — он смотрел на ангела, не моргая, и в предрассветных сумерках это выглядело еще более жутко, чем в полной темноте. В этом было не то чтобы что-то потустороннее, а, скорее — мертвое и ожившее вновь. Азирафаэль сглотнул ком в горле и опустил глаза. Он и так догадывался, и все же, это было ударом по самому больному. Такого ужаса, какой творился сейчас снаружи, Земля никогда еще не видела. Такого кровавого варварства, такого дьявольского кошмара, изобретательности, такой концентрации крови и боли. И все это придумали люди. Сами, без всякой подсказки. Просто от страха. От глупости. В ангельской канцелярии пытались перевернуть все это в свою сторону, но так и не смогли понять, как это сделать — слишком уж много было невинной крови и в итоге они только сами испачкались, хоть и не готовы были это признать. И сейчас Азирафаэль сидел перед Демоном, Змеем-искусителем, у которого на лице запеклись следы копоти и дорожки слез; которого разрывало прямо сейчас, на его глазах, от боли за всех этих несчастных глупых людей. Ангел почувствовал такую горечь и такое сострадание к нему, какого никогда еще не чувствовал. Он вдруг протянул руку и накрыл ладонь Кроули своей. Тот дернулся было по привычке, но руку не отнял, только вскинул на ангела тревожный взгляд. Азирафаэль едва заметно качнул головой и легко провел большим пальцем по тыльной стороне ладони демона. Кроули опустил голову и замер под этой простой лаской. Они долго просидели так в молчании и скорбном единении, пока, наконец, не встало солнце и не осветило полуразрушенное убежище демона. — А знаешь, что. Я им помогу, — Кроули вдруг вытащил свою ладонь из-под руки ангела, резко вскочил на ноги и посмотрел на него с блуждающей лихорадочной улыбкой на губах. — Но как? Что ты собираешься делать? — Азирафаэль напряженно следил за его хаотичными движениями. Глаза демона расширились: — Ну, они люди, я должен портить людям жизнь. Какая кому разница, инквизиторы они там или кто? Я устрою им настоящее веселье. Я стану чёрной тенью Инквизиции. Я буду ходить за ними следом, буду избавлять землю от этих ваших диких зверей-фанатиков. Всю эту братию я своими руками спущу в Ад, — он злобно усмехнулся, приподняв бровь, — Я буду личным ангелом Торквемады, его кошмарным сном. Пусть он боится и ждет свою мучительную смерть с трепетом и слезами. Я уничтожу их всех. — Кроули… Это же будет настоящее беззаконное убийство! — Беззаконное? — демон в притворном изумлении еще шире распахнул глаза, — А-а, ну да, вам же нужно законное?! Я тогда сам приду к Михаилу, выдерну из его задницы перо и пусть он подпишет мне разрешение на «законное» убийство! У вас так это делают или мне в другой отдел обратиться?! Он вдруг снова бессильно опустился на пол, руки его дрожали, а лицо побледнело. Он смотрел прямо перед собой и слышно было, как от озноба стучат его зубы. — Прости, — едва слышно прошептал ангел. — Замолчи, — Кроули зажмурился, мотая головой, — Замолчи, пожалуйста, ты делаешь только хуже. — Кроули, одумайся. Не бери на себя этот… — Грех? Что не брать? — демон прищурился, повернувшись к нему, — Да мне плевать, я уже проклят тысячу раз, какая разница?! — Есть разница. — Для кого?! Для кого, скажи? Для Него?! — Для меня есть. Но думаю, и для Него тоже. Он же не слепой, Кроули. — Не-уже-ли?.. — злым шепотом медленно произнёс демон, широко раскрывая желтые глаза. Азирафаэлю стало не по себе. Но Кроули уже снова закрыл глаза, откинув голову назад и сильно ударяясь затылком о стену. — Все зря. Все к черту. Пусть все катится к черту. — Это пройдёт. Пройдёт, нужно немного потерпеть… — неловко и отчаянно начал успокаивать его ангел. — Я не буду терпеть. Я ужасно нетерпеливый, — Кроули злобно тряхнул головой и с ухмылкой уставился на Азирафаэля, — Я буду их красть прямо у вас из-под носа и никто и слова мне не посмеет сказать, — он встал на ноги и сделал круг по комнате. Ангел тоже поднялся и некоторое время взволнованно наблюдал за ним, напряженно думая о чем-то и кусая губы. Наконец, он вздохнул и негромко произнес: — Тебе может понадобиться помощь… — он нервно теребил край льняной рубахи и глядел в пол. — На первое время! — словно оправдываясь, добавил он. — Я могу…мог бы. Помочь, если ты захочешь, конечно… — он продолжал смотреть в пол, не зная, какая реакция последует на его слова, если вообще последует. Реакция последовала. Кроули молча подошёл к нему, постоял перед ним немного и вдруг взял его руку в свою. Осторожно обхватил его за пальцы, на мгновение прижался к ним горячими губами, и тут же выпустил, отступая назад. Всего через несколько минут в заброшенном доме уже было пусто — ни души. А через пару дней начали таинственном образом пропадать осуждённые: иногда из подвалов, где их держали, иногда из пыточных камер, а иногда — прямо из пылающих костров. Азирафаэль видел эти связи очень хорошо, отчасти потому что иногда и сам прикладывал к этому руку. К его чудесам часто возникали вопросы у начальства, а вот воздействие извне он легко, не моргнув глазом, объяснял подлыми происками врагов и дьявольскими кознями. Только при одной мысли об этих самых «кознях» все внутри него сжималось от пронзительной нежности и благодарности. Он слушал, как взволнованно бьется его сердце, прижимал пальцы к губам и, закрыв глаза, улыбался сам себе. Или ему. «Кроули.»