Хранитель

Есть ли у человека выход? Идиотский вопрос. Глупая мысль. Сэм уставился в экран, пытаясь понять смысл текста того контракта, что он должен был оспорить на завтрашнем суде. Сколько он проведет в этих стенах, год, два, десять, всю жизнь? Умрет ли он здесь? Глупости, однажды он уйдет от этого урода босса, которому каждую секунду хочется врезать, причем не только кулаком, но и всем запасом холодного оружия, что есть в офисе. Этот урод думает, что история громких дел может быть прочитана за пять минут, но ни одного планшета для чтения он так и не сподобился приобрести для пользования в офисе. По вечерам у Сэма стали болеть еще и глаза, к тому же, он был вынужден купить линзы, потому что не смог различить номер автобуса, что подходил к остановке. Он проработал здесь год после Стэнфорда, выпустился, полный надежд, обещаний, друзей-приятелей, которые просто исчезли, а он остался один в незнакомом городе. В далеком Канзасе остался его брат, уже женатый, с простой работой, пыльной, но с деньгами, и подрастающим сыном, а он, Сэм, все еще один. Это было забавно. Кажется, что взглядами его ела каждая девушка, а в Лос-Анжелесе еще и парень, но это никогда не уходило дальше простой оценки. Он впал в депрессию в переходном возрасте, не понимая, почему у него все еще нет девушки, хотя он предлагал, но они как чувствовали этот момент и сбегали. Закончив университет, стыдно сказать, девственником, он отчаялся во второй раз в своей жизни, перестав вообще приходить в съемную квартиру, и жил у друга. Он пробовал даже парней, но с ними получалась та же история. Тело не требовало особенного удовлетворения, но он каждый час и каждую минуту думал о том, что он останется одиноким навсегда. Ну вот опять, ему кажется, что что-то белое прошуршало мимо уха. Когда он повернул лениво голову в сторону тонкой перегородки между рабочими местами (за перегородкой кто-то явственно и далеко не эротично сопел в трубку), то там никого не оказалось, хотя это был весьма отчетливый силуэт. Впрочем, Сэм плохо спал, ему могло после девяти часов напряженной работы для десятого в своей жизни самостоятельного суда – как и все предыдущие, проигрышного – еще и не такое привидится. Его затошнило. Он бросился в уборную, осознавая, что его сейчас просто вывернет полуготовым обедом, что он наскоро съел в перерыв, но добежав до туалета, понял, что все прошло. Холодная вода, стекавшая по щекам, когда он бесцеремонно залил ею лицо и всю белую рубашку, не помогала. Завтрашнего дня как будто бы не ощущалось, как будто сегодняшний должен был стать последним. Он тяжело дышал, понимая, что паника подступает к самому горлу. Он закрыл глаза и снова услышал этот звук – мягкий, шуршащий, словно что-то чуть жестковатое касается мягкого кожаного дивана, проводя словно тысячью перьев по нему разом. Не открывая, он взмолился кому-нибудь, чтобы это была симпатичная ангел, которая немедленно сняла бы с него эту боль. Или демонша, а он бы с радостью полез в котел, потому что там меняется хотя бы температура огня. И только когда он понял, как кто-то касается его щеки, так, как будто очень этого боится, он распахнул глаза – но было лишь огромное заплеванное зеркало и блестящие в сумраке сломанного светильника кафельные плиты провоцирующего голубого цвета. Педики, в офисе, кстати, тоже встречались. Путь домой был изучен до последней вывески. Прислонившись лбом к грязному стеклу, он сполз по сидению, просто слушая стук дождя по крыше автобуса. Люди были какими-то утомленными жизнью, как и он, ехали из ниоткуда в никуда, чтобы снова вернуться в ниоткуда, и так каждый день. Для чего каждый из них живет? Чтобы продолжить род? Тогда почему он продолжает продолжать род правой руке? Какие-то глупости лезут в голову. Он вскочил на месте, когда увидел на дороге полуобнаженную фигуру в белоснежных штанах, которая босыми ногами стояла на асфальте прямо на пути несущейся машины. Но вопрос соседки, все ли с ним хорошо, и вот перекресток снова серый и пустой. Тщательно перебирая в уме все воспоминания из курса первой помощи относительно успокоительных, Сэм вышел на своей остановке и пошел к дому. Как давно ему кажется, что кто-то его преследует? Это началось, кажется, еще в университете. Однажды ему крупно не везло весь день, и он застрял в неблагополучном районе на остановке, понимая, что у него нет денег, чтобы вызвать такси, и тем более позвонить приятелям, чтобы его забрали. Он брел, куда глаза глядят, пока на заброшенной и закрытой баскетбольной площадке не увидел кого-то похожего. Образ стерся од грузом воспоминаний, но, кажется, это был такой же полуобнаженный парень в белых штанах, что без труда подлетал к кольцу и бросал в него мяч. Он окликнул парня – собирался дождь – но, моргнув, понял, что площадка пуста. Тогда он был пьян после вечеринки и тем более не спал почти неделю, празднуя окончание сессии. С тех пор он начал замечать это: удачный билет, впечатлительный профессор, легкая тема, быстрая пара, вкусный стейк в столовой… Все, кроме внимания хоть какого-нибудь пола. Он никогда никого не касался. Еще немного, и он сойдет с ума. Квартира была пуста. Все в ней было как-то блекло, как будто в ней никто не жил, да и Сэм редко наводил вообще хоть какой-то порядок. Слой пыли был толще, вероятно, только на старых книгах в древних библиотеках, а белье он почему-то захотел сменить в тот вечер. Необъяснимый порыв, и вот он уже лежит на свежей простыне и бессильно стягивает с себя футболку, не желая подниматься. Слишком рано для сна, но больше ему делать нечего, так что он просто засыпает усталым, бессмысленным сном, после которого трудно будет понять, изменилось ли что-то в этой жизни. Он проснулся ночью от дуновения прохладного воздуха. Он много часов проспал в полной отключке, после чего его организм потребовал проснуться на малейшее раздражение. Приоткрыв глаза так, чтобы зачем-то посмотреть перед собой, он замер от страха – на его кровати кто-то сидел. Однако пусть глаза и говорили об этом, но все остальные ощущения молчали – кровать даже не продавилась. Призрак? От страха и паники сердце застучало в горле, судя по ощущениям. Липкий пот мгновенно выступил на его руках. Для призрака он был слишком красив. Весьма печальный профиль и бледные губы. Он рискнул открыть глаза чуть больше, стараясь дышать ровно и глубоко, после чего увидел золотые глаза, не светящиеся в темноте, но словно бы не из этого мира вообще. Они были прекрасны, как и взгляд, что был направлен прямо на него. Конечно, этот кто-то знал, что Сэм не спит, но почему-то не исчезал. Бесшумное движение руки этого гостя, и Сэм ощутил движение чего-то прохладного, словно бы совсем маленький кончик длинного хрупкого пальца провел по его губам, во сне чуть похолодевшим. - Кто ты? – поднялся он на кровати. Ужас в золотых глазах предшествовал мгновенному исчезновению призрака, и вот он снова один, судя по ощущениям – точно один, все еще ощущавший прикосновение прохлады на горящих губах. Это было первое прикосновение за всю его жизнь. Сердце билось слишком сильно, а виски ломило от напряжения, но он снова и снова вглядывался в сумрак, пока не заснул. Утром квартира была как будто бы пуста. Неуловимое присутствие ощущалось Сэмом тут же, стоило ему вспомнить прохладный оттенок этого существа. Он осел где-то в груди и реагировал на каждое появление, так что Сэм, натренировавшись, мог сказать, где это существо сейчас. Он осторожно провел по старой грязной столешнице вправо, уверенный, что это невидимое существо сидит ровно там, но рука не встретила никакого сопротивления. Он выдохнул, улавливая ответное любопытство и страх. Он забыл профиль, что видел ночью. Только глаза остались в его памяти, невероятные, с идеальным черным контуром и золотым переливчатым цветом внутри, с крошечными зелеными проблесками – и это самые красивые глаза, которые он когда-либо видел. Он хотел задать вопрос, но разговор с пустой квартирой показался ему таким глупым, что он ощутил острую потребность выйти к людям. Наспех одевшись, он выскочил за дверь, забыв даже насыпать корма дворовой кошке, что приходила за едой каждое утро. Сбегая по лестнице, он шестым чувством ощущал, как гость следует за ним. Он отвлекся, потеряв равновесие на самом верху лестницы и был уверен (после, много после, когда оправился от шока), что его удержал только воздух и больше ничего. До офиса он добрался в непонятном состоянии отсутствия вообще. Он никогда не слышал об ангелах и встречах с людьми, но это был, кажется, ангел. Он загуглил ангела в поисковой системе известного названия, когда босс зашел в его кабинку. Его жирное пузо даже не поместилось в этом маленьком пространстве (и так занятом плечами Сэма), когда он заметил, чем занимается Сэм. Он орал минут пятнадцать, своим противным дыханием обдавая лицо Сэма. Он орал, что это не положено на рабочем месте, что Сэм должен быть ему благодарен за то, что он вообще не выгнал Сэма после стольких провалов. Сэм поймал себя на мысли, что все это время смотрел в окно через перегородку, где в соседнем здании на том же сороковом этаже стояла знакомая фигура в белых штанах. Теперь он видел золотые волосы и светлую кожу. Его ангел, кажется, был полной противоположностью самому Сэму, и от этого ему все больше начинало казаться, что это действительно его ангел. Шлепая босыми ногами по полу, он скрылся в толпе офисных работников. Сэм сглотнул, облизывая пересохшие губы и помня вчерашнее прикосновение. Неважно, насколько он сошел с ума, но теперь он хочет хотя бы чего-то, пусть это поиск неизвестного ангела. Он кивнул невпопад, и начальник махнул на него рукой. Работать пришлось допоздна. Город уже был окутан вечерней тьмой, когда Сэм поднял голову от бумаг и, застонав, помассировал себе шею. Потолок был серым, освещенным только одной открытой дверью, ведущей домой, к отдыху, но Сэма туда не тянуло. Он все еще видел ангела за стеклом другого небоскреба. Так сходят с ума? Он собрал вещи и тяжело поднялся на ноги, разминая их. Он давно не был в тренажерном зале, потому что тренировать тело было не для кого. Выключил свет, компьютер и собрал бумаги для утренней почты, после чего задвинул за собой стул. Он глянул в окно просто так, когда понял, что снова видит эту хрупкую маленькую фигуру, но на этот раз – в этом здании. Он шумел как черт знает что, пробираясь по коридорам между рабочими местами туда, к самому окну, где на перегородке, прижав колени к груди, сидел его ангел. Он не исчез. И посмотрел на Сэма. - Ты хранитель? – глупо спросил его Сэм, почему-то улыбаясь. Ужас в глазах этого ангела показался уже знакомым, но Сэм успел протянуть руку, чтобы коснуться его руки. Мгновением спустя кажущаяся реальной фигура растаяла, но Сэм успел сорвать с его запястья какую-то веревочку. С удивлением сжимая кусочек металла в руке, нагревая его, он вспоминал, как выжигал на металле имя и фамилию вместе с Дином в далеком детстве, играя в армию. Его никак не могло быть здесь, они бросили браслеты в могилу отца на прощание. Если он сходил с ума, то почему металл в его руках такой реальный? Решение пришло в тот момент, когда он стоял у лифта. Вместо первый – сто сороковой. Он больше не может жить так, не зная,псих он или просто везунчик. Крыша была закрыта, но ржавый замок вылетел мгновенно, стоило ему ударить по нему ногой. Мгновение, и он на огромной высоте, где царит лишь холодный воздух и сильный ветер. Облака тяжелой свинцовой тяжестью висели на уровне нижних этажей, и крыша была словно бы в тумане, сером и промозглом. Стоило Сэму сделать несколько шагов вперед, как перед ним возникла знакомая фигура. Ангел отводил взгляд. Ему, видимо, было не холодно, но он ничего и не произносил. Обнимая себя руками, он стоял на пути Сэма к краю крыши. - Почему ты делаешь это? – спросил Сэм в отчаянии. – Почему не показываешься сам и запрещаешь другим? Я схожу с ума. - Нет, - его голос был похож на прекрасную смесь всех звуков, что Сэм вообще любил в жизни. И звук старых страниц в толстой книге, и стуком дождя, и едва слышным пением ветра – вообще всем. Крылья за его спиной впервые моргнули, но Сэм не успел их даже увидеть. - Как тебя зовут? – спросил он и из-за молчания ступил вперед. Ангел тут же оказался на шаг позади. Он все еще не смотрел на Сэма, и хотя его лицо было непроницаемо, он, кажется, волновался. Его лицо было одним из самых красивых, что Сэм вообще видел в своей жизни, а маленькая фигура и того лучше делала его иным существом. Сэм протянул руку, и облик его ангела мигнул, растворяясь. – Я прыгну, - сказал он в отчаянии, понимая, что правда прыгнет – он больше не мог жить так. – Почему ты не подпускаешь ко мне других? - Габриэль, - его имя было прекрасным перекатом с озерной долины через вершину горы в темный лес. Его имя отдалось знакомым тягучим ощущением в груди, и ангел впервые посмотрел на него. Он был, кажется, совсем еще маленьким, парнем чуть младше Сэма, но возраст был обманчив, потому что Сэм знал лишь одного Габриэля. Золотые глаза смотрели на него с отчаянием и теплом, согревая даже на этом пронзительном ветру. – Не прыгай, пожалуйста. - Ты не ангел. Ты архангел, но почему? – спросил Сэм в таком же отчаянии, ничего не понимая. Край крыши казался желаннее и желаннее. – Я прыгну, - повторил он, и это сработало как нужно – ангел действительно испугался. Это промелькнуло в совсем нерешительных чертах лица, в изгибе бледных губ и блеске глаз. Светлые волосы упали на лицо совсем как у человека, но он не знал, как их поправить. Сэм шагнул вперед и, протянув руку, провел по его холодному лбу, снова забирая их назад. Прикосновение обожгло его, как, видимо, и ангела, потому что он как-то странно вздохнул. – Я никто, почему ты хранишь меня? – что толку скрывать это. Он ничего не добился в этой жизни и не спас ни одной бабушки. – Потому что я тебе нравлюсь? – глупое предположение, которое попало в цель. Ангел словно бы покраснел, но скорее вспыхнув аурой, которую Сэм чувствовал, и снова отвел взгляд. Сэм перехватил его голову за подбородок, осторожно касаясь его своими большими и неловкими пальцами. Это был ангел, прикосновение к которому было иным, но все же – прикосновение. Он так изголодался по ним. – Сойди сюда или отпусти меня, - прошептал он, и ангел закусил губу. Он не хотел этого делать. Тогда Сэм просто прыгнул. Забрался на бортик и прыгнул вниз, с небоскреба, понимая, что еще никогда не делал ничего правильнее. Хрустальное «Нет!» сверху и вспышка чего-то золотого. Он не знал, умер он или еще жив, но золотые глаза оказались прямо против него, а золотые крылья смягчили удар, когда они приземлились на чертову колыбель для мойщиков окон. Их было шесть. Теряя сознание, Сэм понимал, что их шесть. *** Противный мерный ритм кардиомонитора. Сэм видел их, когда бывал у отца в больнице еще ребенком. Осторожно вздохнув и поморщившись от боли в груди, он постарался открыть глаза, но не получалось. Впадая в панику, он забился на кровати, не понимая, где оказался и почему не может открыть глаза. Успокаивающее холодное прикосновение к его лицу заставило его замереть. - Черт, пожалуйста, не умирай, не в мою смену, - взмолился кто-то над ним великолепным голосом, созданным, кажется, для того, чтобы петь, но не говорить. Легкий акцент и совершенно чарующая «р», после чего Сэм лихорадочно соображал, как сказать этому кому-то, что он живой и здоровый. Он схватился рукой за руку этого кого-то, с холодной кожей и очень хрупкую, как будто его очень долго морили голодом. – Почему же вы все умираете в мою смену, - совсем уж отчаянно прошептал голос, и руки погладили Сэма по волосам. От такого прикосновения он мгновенно возбудился, как никогда прежде, а руки продолжали его гладить. Он застонал, разлепив губы, в совершенно развратном стоне, которого не помнил долгое время. – Я тут просто перестилал кровать, а он как вздрогнет, я не знаю, он может и умирает… - Будьте добры, покиньте помещение, - другой голос, конторский и равнодушный, перебил этот прекрасный голос, и Сэм протестующе застонал. В горле пересохло, и он закашлялся. Он так хотел пить, что больше не смог издать ни звука. Все это время в темноте кто-то ощупывал, выслушивал, тестировал его, но когда они наконец ушли, Сэм чувствовал себя настолько усталым, что едва не заснул обратно. - Спасибо, что не умерли, - тихий шепот над головой заставил его очнуться от дремы. Мягкие подушечки пальцев неловко задели его щеки, а от слишком влажного кусочка марли вода стекала за шиворот, но это было лучшее ощущение в жизни Сэма. – Мне так брат делал в детстве, - доверчиво сообщил голос. Сэм смог открыть глаза. В ту же секунду все промелькнуло в его воспоминаниях – ангел, его фигура, его прикосновение, крыша, небоскреб… Он с ужасом смотрел на лицо молодого парня, неуловимо иное, но такое похожее. Парень смотрел на него с не меньшим ужасом в ответ. На нем был медицинский костюм, а сам он был настолько миниатюрен, что был едва ли выше обычной девушки. – Я вообще только полы мою, но наверное, здорово пить хочется? – Сэм кивнул. Когда волшебные по своей мягкости и прохладе руки подняли его голову от подушки, перебирая успокаивающе волосы на затылке, он готов был счастливо умереть на месте. Глотая жадно предложенную воду, он думал только том, как встать и унести его отсюда прямо с собой, в ту же секунду, немедленно. Закашлявшись, он снова напугал парня. - Габриэль, - не смог удержаться он и не произнести это имя, такое же красивое, как и сам парень. Тот испуганно вздрогнул и уронил бутылку с водой на пол, по счастью, закрытую. Ему некогда было разглядывать палату, капельницу, себя. - Откуда вы знаете мое имя? – спросил тихо Габриэль, знакомым жестом обнимая себя руками. Это был он, никто иной, и от этого простого факта сердце Сэма забилось – это неважно, что он никогда никем не интересовался и понятия не имел, на что похожа влюбленность. Его светло-карие глаза в черном обрамлении редкой каемки зрачка были теми же, что Сэм уже видел. - Выходи за меня, - проговорил он совершенно серьезно, смотря прямо в эти глаза. Плевать, что он ничего не знает об этом парне. Это был подарок-извинение ему свыше, настолько прекрасный, будто бы именно его держали на расстоянии всю жизнь Сэма. Парень как-то сдавленно засмеялся и отвернулся, прижимая ладони к лицу. Под форменной рубашкой можно было угадать красивый изгиб спины и чуть прикрытые узкие бедра. - Ага, сразу после того, как ты на меня как с Луны упал, - пробормотал Габриэль, проводя по светлым волосам и забирая их назад. Когда он повернулся снова к Сэму, его щеки горели. – Я не знаю, как можно выжить, падая со сто сорокового этажа, но вам круто повезло. Ваш полет по телеку показывали. - Я серьезно, - еще тише добавил Сэм. Габриэль снова засмеялся и просто вышел из палаты. Несмотря на то, что он смеялся все то время, что Сэм проходил реабилитацию, он не отвергал ни один знак внимание, хотя Сэм разве что ему цветов не таскал. Он провел в больнице два месяца, и это был лучший способ узнать кого-то, не имея возможности даже встать с кровати. Он настоял на том, чтобы за ним ухаживал только Габриэль. От его прикосновений Сэм чувствовал себя наркоманом. Ни один врач не смог долго его обследовать, как прежде, почему-то чувствуя себя плохо и извиняясь, и только он мог часами сидеть, держа его за руку, когда разыгравшаяся температура подкосила Сэма прямо в палате. Этот барьер пропустил его. Потому что для того, чтобы начать новую жизнь, стоит сперва умереть и закончить старую. Если у вас, конечно, внимательный ангел-хранитель. Архангел-хранитель.