sad boy

феликс неаккуратно проезжается иглой по коже возле ногтя, тихо ойкает и продолжает — класс заполняет тишина и, феликс думает, ворох чужих мыслей. хотел бы я знать, о чем ты думаешь. учебник технологии 'для омег' уродливо красуется на каждой парте, уголок к уголку, и ни в одной из них нет серого прочерка карандаша, никто не рисует непристойные вещи и держат книгу как зеницу ока в чистой прозрачной обложке. хенджин не книга, он весь — прочерк серого карандаша, а феликс словно его копия, но белая, желтая или розовая. он не умеет вешать на себя ярлыки, хотя очень хочется. когда кончик иглы вновь проходится по его бледной коже, в этот раз оставляя после себя алую каплю, феликс уже не дергается, его голова занята другим. как хенджин отточеными движениями проводит нитку через нитку, резко и не совсем эстетично, хотя для феликса он весь — картина. всегда, когда он оставляет на своих пальцах мелкие ранки, но не чувствует их боли, потому что одну боль заглушает другой, исследует небо за головой блондина. класс для омег, книги для омег, хозяйство для омег, и чувства тоже, но не друг к другу. и феликсу стоит вбить это в себя, в свою голову, но он не успевает, потому что хенджин быстрее. феликс ребенок и впервые в своей жизни он хочет утонуть в своей глупости. и когда на него кричит учитель, когда хенджин недоуменно поднимает голову, когда феликс замечает вишневый оттенок на его губах, его накрывает опять. . пристанище одноклассника, для феликса — храм, ничем от его не отличается, только персиковыми стенами вместо голубых. правительство говорит, что все это — временно, но они с хенджином сидят у ножек его старой кровати и сжимают губы. во всей их деревушке дома одинаково бездушные, люди — тоже, и хенджин. хенджин приносит вишню в блюдце и сжимает одну в пальцах. — моя мама сказала, что помады не продают в городе сейчас, так что научила секрету. тебе не нужен тинт или помада, хочется выдохнуть феликсу, но он молчит и заинтересованно следит, как парень напротив мажет натуральным красителем по своим мягким, на вид, губам. — хочешь? — да. пока хенджин щебечет и красит ему покусанные губы, ранки щиплет, феликс как в замедленной съемке запоминает то, какие у него легкие прикосновения. — как думаешь, минхо-хену понравится? феликс вздыхает, аккуратно приподняв уголки губ в ломанной улыбке. — конечно.