Притяжение

      У Чжао Юньланя могли быть проблемы с желудком или со зрением (что сейчас доставляло куда больше неудобств), но на что он в последнее время совершенно не жаловался, так это на слух. И все же, когда Шэнь Вэй сообщил ему о том, что странный и раздражительный целитель Чжэнь Фэн вновь согласился вылечить его глаза, он все же неверяще переспросил, прежде чем начинать радоваться раньше времени.       — Правда?       Последние дни выдались несколько утомительными: боевой дух спецотдела был далеко не на высоте, будто это не Юньлань ослеп, а они все разом лишились зрения. Видит небо, он старался. Язвил по-доброму, ехидничал, отпускал шуточки и смеялся же над ними, чтобы показать им, что на самом деле все было не так уж плохо. Что для начальника ССО все нипочем, какая бы беда ни случилась, что он все тот же и потеря одного из органов чувств этого не изменит. Но даже не видя лиц подчиненных, тягучее упадочное настроение так осязаемо витало в воздухе, что он без зазрения совести спешил удрать из отдела сразу же, как только представлялась возможность. Но, как оказалось, справиться с удрученными его состоянием коллегами было в разы проще, чем с Шэнь Вэем, который непостижимым образом даже молчать умудрялся виновато.       Хотя видит небо, уж кого нельзя было винить в произошедшем, так это его.       Когда целитель выгнал их, надежда восстановить зрение слегка померкла, но не угасла до конца. Чего Чжао только не видел за те годы, что был начальником спецотдела, так что где-то в глубине души был уверен: способ где-нибудь да найдется, просто они еще не знали в каком направлении искать. И если этого не смогут его люди, то сможет Шэнь Вэй. Это была непоколебимая уверенность.       — Я пойду к нему еще раз.       — А?       Голова Юньланя дернулась в сторону прозвучавшего голоса, но глаза увидели только непроницаемую тьму. Впрочем, воображение тут же услужливо подсунуло ему картинку: напряженная поза, тяжелый взгляд, устремленный в никуда, сцепленные пальцы рук и осознание полной беспомощности, которое давит на него, ложась тенью на красивом лице, заставляя хмуриться самую малость. Сейчас он — пружина под давлением обстоятельств, и Юньланю не нужно было видеть его в тот момент, чтобы понимать, что внешние признаки беспокойства ничто по сравнению с тем, что сейчас творилось у него внутри. Юньлань знал, что ему не удастся подобрать нужных слов, чтобы хоть немного развеять смятение в душе Шэнь Вэя, потому что таких не существовало.       Чжао протянул руку в темноту, зная, что его собеседник где-то совсем близко и спустя секунду пальцы коснулись предплечья. Прохладное. Он осторожно похлопал по нему пару раз.       — Все в порядке, братец Хэй, ты не обязан — это же не конец света. Мы найдем какой-нибудь другой способ, — он усмехнулся, стараясь изобразить на лице уверенность, которой на самом деле было не так уж много, и сжал чужое предплечье чуточку сильнее. — Вот увидишь.       Рука под его пальцами едва ощутимо дернулась и Юньлань поспешил убрать ладонь. Он еще не до конца понимал, где проходила грань между профессором университета и Посланником, да и существовала ли она вообще, но в том, что Шэнь Вэй сейчас определенно не разделял его показательного оптимизма он не сомневался.       — Ты не можешь этого знать. Сейчас Чжэнь Фэн наш единственный шанс и я сделаю все, чтобы он вновь согласился вылечить тебя.       — Братец Хэй…       Едва слышно скрипнул диван — Шэнь Вэй поднялся и Юньлань торопливо последовал за ним, впопыхах едва не расшибившись о журнальный столик, который почему-то оказался ближе, чем был по его расчетам. Сильные руки тут же подхватили Чжао, не дав упасть, и лицо на секунду обдало теплым дыханием. Сердце тут же пустилось вскачь и Юньлань сглотнул, с чужой помощью возвращая себе устойчивое вертикальное положение. В последнее время все это было так знакомо, что он был уверен: ему будет не хватать этих случайных объятий, от которых сбивается с ритма его сердце, когда он прозреет.       — Прости, — нервно рассмеялся Чжао, переводя дух, и виновато поднял глаза, предположительно на Шэнь Вэя, хотя ожидаемо ничего не увидел. — Немного не рассчитал.       — Ты должен быть осторожнее, — в его голосе забавно сочетались гнев и страх, и непонятно, что преобладало, но Чжао в тот момент думал совсем не о том. — Дацин скоро придет, постарайся сидеть на месте и никуда не ходить. Пожалуйста, Чжао Юньлань.       В этом его «пожалуйста» прозвучало столько искреннего беспокойства, что у Юньланя напрочь отпало всякое желание поступить как-нибудь наперекор. Например, напроситься пойти с ним, или послать кошака, когда он придет, за чем-нибудь вредным и вкусненьким. Он давно отвык получать в свой адрес столько теплоты и заботы, и понятия не имел, сумеет ли хоть когда-нибудь отдать хотя бы часть.       — Ладно, как скажешь.       Он почувствовал, как Шэнь Вэй уже привычно взял его под локоть и повел куда-то в сторону, а через пару секунд аккуратно усадил на кровать.       — Я вернусь. Так быстро как смогу.       — Ага, — Юньлань не смог сдержать усмешки. — А я буду здесь. Смиренно ждать вестей и помирать от скуки.       Он принялся шарить по прикроватной тумбочке в поисках баночки с леденцами, когда его руку вдруг снова перехватили знакомые прохладные ладони и прямо в пальцы всунули заветный чупа-чупс.       — Спасибо, — снова улыбнулся Юньлань темноте, искренне сожалея, что не видит сейчас лица своего верного ангела-хранителя. Самого невозможного существа из всех, кого он когда-либо встречал. В груди снова разлилось маленькое теплое чувство, которому он пока еще не мог подобрать определения, но которое крепло, ширилось и росло день ото дня вне зависимости от обстоятельств.       Шэнь Вэя не было довольно долго — прошло полдня, наступил вечер, пустился дождь, тихим шорохом барабаня по стеклу. В какой-то момент Дацин, составлявший ему компанию, даже предложил лечь спать, на что Юньлань только громко фыркнул: как он сможет уснуть, зная, что Шэнь Вэй где-то там старается уговорить чудного целителя вновь принять его? Чжао перекатывал очередной леденец во рту, уставившись в темное пространство, и чувствовал, как окутывает его нетерпение: он не думал, что это займет так много времени. К нервному ожиданию прибавилась еще и толика беспокойства, которую он старался игнорировать — «сделаю все» из уст Шэнь Вэя можно было понимать буквально, то есть, он действительно сделает все, что в его силах — возможное и невозможное. И мысль, что Чжэнь Фэн мог как-то этим воспользоваться неприятно колола его всякий раз, стоило об этом подумать.       Он не знал точно, сколько было на часах, когда Шэнь Вэй вернулся, сменив кошака, и ему было все равно, даже когда тот заговорил об этом.       — Уже поздно, почему ты еще не спишь?       Юньлань громко прищелкнул языком.       — Серьезно? И ты еще спрашиваешь?       Он поднялся, ориентируясь на голос, неуклюже выставив руки перед собой. Самостоятельно Чжао сделал едва ли несколько шагов и вновь ощутил, как бережно взяли его под локоть, повели, обходя все препятствия в виде мебели, и усадили на стул.       — Я сделаю тебе чай.       Небольшая кухня тут же наполнилась уютными звуками, будто дополняющими шелест дождя за окном: закипающим чайником, хлопающими дверцами шкафчиков, шуршанием открываемого пакета и легким звоном ложки о чашку. Юньлань никогда и не подумал бы, что будет ловить такой кайф от настолько обыденной вещи как приготовление чая, при этом только слушая и физически даже не участвуя в процессе.       — Держи. Осторожно, горячее, — Шэнь Вэй аккуратно передал чашку в руки Юньланя и Чжао благодарно улыбнулся.       — Спасибо, — он сделал глоток и как можно небрежнее поинтересовался: — Ну так что там с этим доктором Фэном? Тебя так долго не было — я уж подумал, что ты рванул в Дисин на поиски какого-нибудь другого целителя.       — Не было необходимости, — в голосе Шэнь Вэя проскочил едва заметный намек на улыбку. — Он согласился вылечить тебя. Завтра.       Брови Юньланя поползли вверх. Не то чтобы он не верил в способности Шэнь Вэя к убеждению, скорее предполагал, что даже ему будет сложно уговорить этого подозрительного типа снова помочь им.       — Правда?       — Да.       Губы Юньланя тут же расползлись в улыбке, и он рассмеялся, чувствуя, как облегчение накрывает его с головой. Завтра. Завтра он снова станет самим собой.       — Не представляю, как тебе удалось. Он ведь был так зол, когда выгонял нас, — хмыкнул Юньлань и вопросительно взглянул в темноту. — Помучил он тебя, наверное, знатно, да?..       Он произнес это полушутливым тоном, практически не надеясь услышать подробности, и сердце щемило от одной только мысли, что такое сильное и гордое создание, каким был Шэнь Вэй, могло склонить голову перед кем-то, переступить через себя ради него. И Чжао знал, что даже если будет всерьез настаивать — Шэнь Вэй не расскажет. Что бы целитель ни попросил его сделать — а это наверняка было что-то непростое судя по тому, сколько времени заняло, — тот только улыбнется и посмотрит своими невозможными глазами так, будто по сравнению со здоровьем Чжао Юньланя все остальное — сущая ерунда не стоящая даже упоминания.       — Не думай об этом, — сказал Шэнь Вэй и в его голосе все еще угадывался намек на улыбку. Юньлань мысленно только вздохнул — чего-то в таком духе он и ожидал. — Главное, что целитель Фэн согласился и завтра ты снова сможешь видеть.       Чжао покивал, рассеянно вертя в пальцах чашку и в который раз задумался над тем, чем же он заслужил подобную привязанность. Что сделал в этой жизни или же в прошлой, чтобы здесь и сейчас быть рядом с этим удивительным человеком? Спрашивать было бесполезно почти так же, как и самому доискиваться до правды — он один раз уже попытался и получил в ответ сломанный диктофон. Но несмотря на все секреты и недомолвки, Юньлань верил Шэнь Вэю безгранично и безоговорочно, что ему и возвращалось сторицей — заботой, поддержкой, чувством защищенности и взглядами, от которых всякий раз перехватывало дыхание, а в груди разливалось приятное тепло. И он пообещал себе, что когда все их неприятности останутся позади, когда между ними больше не будет тайн, которые сейчас Шэнь Вэй так упорно замалчивает, Юньлань отдаст ему всего себя, если тот пожелает, если все еще захочет быть рядом. Это было самое малое, что он мог бы предложить.       — Ты невероятный, ты знаешь? То, что ты делаешь для меня… И вряд ли я когда-нибудь смогу… — Чжао запнулся, потому что не мог подобрать нужных слов, которые в полном объеме могли бы выразить то, что он чувствовал. То, что еще не до конца осознавал, что медленно зрело там, где-то глубоко внутри, и что радостно отзывалось только на взгляды Шэнь Вэя, на его короткие прикосновения, улыбки, на духовную близость, которую так полно до сих пор Юньлань не разделял ни с кем.       Едва слышно шелестел за окном дождь, а в воздухе еще витал аромат свежезаваренного чая.       — Все в порядке, Чжао Юньлань, тебе не о чем волноваться, — тихо сказал Шэнь Вэй, когда пауза стала затягиваться, и Юньлань безотчетно вскинул голову в бесполезной попытке узнать, что же за выражение сейчас было на его лице, но вместо этого ожидаемо наткнулся на непроницаемую тьму. — Уже поздно, тебе нужно поспать.       Чжао невесело усмехнулся — переводить разговор на что-нибудь обыденное и безопасное тоже являлось одной из его любимых фишек. Юньлань не стал спорить. Завтра. Завтра он снова сможет видеть своими глазами и, может быть, сумеет выяснить для себя еще что-нибудь новое.       Например, насколько сильно он будет счастлив снова увидеть улыбку у него на лице.