Мой вредный временный опекун

— Снимайте футболку, Поттер. Вам уже не привыкать, — кидает в его сторону Снейп, отворачиваясь к столу. Он что-то там откручивает и снимает пробковые крышечки с баночек, пахнущих зельями. Мальчишка сидит на краю чужой постели, чувствуя себя совершенно лишним. Ему все еще трудно поверить в то, что только что произошло. Однако, он и вправду в доме профессора, и потолки тут повыше, чем в его комнатушке на Тисовой улице. Гарри осматривается, подмечая скудное убранство помещения. Все кричало о том, что это либо нежилая спальня, либо типичная гостевая в доме, где никогда не бывает гостей. Обычная кровать с деревянным изголовьем, целых два матраса, набитых пухом уток, четыре подушки, стоящие углами вверх, словно пики гор. У окна небольшой столик с табуретом, около которого и крутится профессор, притащивший деревянный короб с аптечкой. На стене висит картина какого-то невнятного пейзажа с деревом и озером, кажется там изображена осень или очень засушливое лето. В другом углу спрятался высокий и узкий шкаф. Кажется, такие и в школе стоят, Гарри как сейчас помнил их неимоверный скрип, если потянуть за латунную ручку. А больше ничего в комнате и нет, пол голый, покрытый старым паркетом. Но к слову, тут чисто и не тянет затхлостью. Нет и ожидаемой плесени, которую всегда ищешь глазами, попадая в старые дома возле реки. Гарри почему-то не сомневался, что где-то тут должна быть вода, потому что нос не обманешь. Перечить профессору совершенно нет сил, и Поттер недовольно щурится, хватая пальцами край футболки. Нужно ее снять. Поднимать левую руку вверх все еще больно, и поэтому он делает это совершенно не спеша, пытаясь компенсировать недостаточный изгиб руки странновато изогнутой позой, наклоняясь вперед. Северус оборачивается, держа в руках толстую ватную палочку, испачканную в чем-то желтоватом. И судя по его лицу, кажется, он совершенно не ожидал увидеть скорчившегося студента, который даже раздеться самостоятельно не может. — Что вы делаете, Поттер? — интересуется он, рассматривая, как мальчишка окончательно застрял в одежде. Из-за расползшегося синяка на боку, было невозможно потянуться достаточно сильно, да и руки блокировали его наверху. Поттер застрял с приподнятыми локтями, краснея от смущения и легкого стыда, понимая, что дальше без помощи никуда. — Раздеваюсь, — сдался подросток. — Вы же сами сказали. — Я сказал снять футболку, а не завязаться в ней узлом, — закатывает глаза Северус. Он откладывает лечебные настойки, возвращаясь к нему с пустыми руками и помогая распутаться. Гарри стыдливо молчит, пока с него бережно стягивают одежду, оставляя лишь в джинсах. Однако футболка лежит теперь на его коленях, а сам мужчина наклоняется, пристально вглядываясь в раскрашенную подтеками кожу спины и плеч. Вернон постарался изрядно, оставляя следы лишь под одеждой, где их не смогут заметить соседи или жена. И никто бы и не заметил, если бы Поттер так стремительно не упал в успеваемости за последние месяцы, вынудив профессора лично явиться за оправданиями. Хотя, признаться, Гарри не ожидал такой ретивости со стороны Снейпа, и вовсе не ожидал всего, что произошло потом. — Выглядит нехорошо, — кривится профессор, наклоняясь над плечом. Его длинноватые пальцы легко касаются Поттера, очерчивая продольные царапины. — Били через полотенце, я полагаю? — Да, — глухо кивает Гарри. Он не поднимает взгляда, но благо Северусу этого и не требуется. Мужчина молча откладывает ватные палочки, отрывая кусок свежего бинта, обильно смачивая его зельями. Не удивительно, что подросток молчит. О домашнем насилии редко кто хочет говорить добровольно. И уж тем более не после того, что увидел Северус сам, случайно подсмотрев в окно с заднего двора. — Может быть немного больно, но лишь на первое время, — предупреждает он. Прохладная и липкая повязка ложится на ребра. Гарри сжимает зубы, и вправду больно, но лишь от того, что крупная мужская рука прижимает лекарство к телу. Северус неожиданно аккуратно бинтует его, чего уж точно никак не ожидаешь от декана слизеринского факультета, которого все привыкли считать если не садистом, то тираном. Но прямо сейчас с мальчишкой он даже нежен, не вынуждая и не принуждая ни к чему. Поттер терпит молча, пока его покрывают повязками, пахнущими еловыми шишками. И когда профессор заканчивает, Северус подтягивает стул ближе, чтобы сесть напротив сдвинутых коленей парня. Не хотелось быть инициатором серьезных разговоров, но в комнате был только один взрослый. — Не думал, что мне придется это сказать, и уж тем более вам, мистер Поттер, — выдыхает он, осторожно подбирая слова. — Но вы же в курсе, что вам полагается опекун из магического мира? — Что вы имеете в виду? — моргает мальчишка. — Дамблдор мертв. Ваш крестный тоже мертв, но это вовсе не значит, что вы не имеете прав. Вы волшебник, Поттер, а это означает, что у вас есть возможность подать документы на магического опекуна. Вам вовсе не обязательно жить с маглами, вы должны быть частью магического мира, а значит вам обязаны выделить опекуна. Знаю, на вашем опыте Министерство показало себя не с лучшей стороны, но все же у волшебников тоже есть свои законы, касающиеся сирот. — Дамблдор говорил, что для своей защиты я обязан жить с маглами. — Для защиты? От кого? — перебивая, поднимает бровь Северус. — Темного Лорда вы уничтожили, а маглы и сами на вас вполне откровенно поднимают руку. Так ради какой защиты, повторите, вы обязаны жить в том доме? Гарри молчит. Снейп думает о том, что мальчишки порой бывают настолько же упрямы, насколько и глупы. Тот экземпляр, что сидел напротив него прямо сейчас, из той самой породы баранов, что цепляются за последние слова умершего человека, даже не понимая, что ломают ими свою же жизнь. Но он был бы ужасным преподавателем, если бы не умел разговаривать с детьми. И каким бы взрослым себя не считал Поттер, он все еще оставался ребенком. — Я видел, — нехотя выдавливает Снейп. Гарри поднимает глаза, непонимающе наклоняя голову. — Видели что? — переспрашивает он, пытаясь сообразить, в какую степь сейчас ведет разговор. И судя по тому, как он нервно мнет края футболки на коленях, думает он в верном направлении. — Непотребства. Я видел то, что вы так пытаетесь скрыть от общественности, — Снейп резко наклоняется вперед и хватает его за челюсть, надавливая жилистыми пальцами на желваки, вынуждая мальчишку раскрыть рот. Он заглядывает в него, осматривая зубы и небо, замечая стертую кожицу. Собственно, нечто подобное он и ожидал увидеть. — Как давно это уже продолжается? И как далеко он зашел?.. Мальчишка краснеет, заливается краской и пытается разжать чужую руку. Но из-за синяков руки едва двигаются, и сил не хватает. И тогда Снейп заносит над ним свою ладонь, с явным сожалением замечая, как подросток застывает и пытается уйти в блок. Домашнее насилие всегда оставляет следы, каким бы сильным не хотел казаться человек. Северус думает о том, что хотел бы лично вогнать гвоздь в гроб магла, который решил воспользоваться своей властью над подростком. Но делать это в лоб было бы неправильно, а точнее незаконно. Гарри не может отвечать, поскольку мужчина все еще держит его рот раскрытым, с ледяной неприступностью рассматривая блеск страха в зеленых глазах. Неужели настолько долго, что Поттер привык к своему бессилию? — Я и так вижу, что давно. Думаете, я позволю этому продолжаться? — Северус разжимает пальцы, отпуская парня. Гарри вроде бы еще сидит на краю постели, но все его тело напряжено. Он явно встревожен. Мужчина закрывает глаза, напоминая себе, что жертва домашнего насилия редко когда готова идти против тирана. Для этого нужно время, чтобы сердце успокоилось и больше не замирало каждый раз, увидев над собой занесенную руку. Снейп смотрит в копию глаз женщины, которую все еще любил всем сердцем, и понимает, что не может оставить все на самотек. Он, конечно, мог бы сдать его в Министерство, в отдел по работе с несовершеннолетними, но Гарри уже есть семнадцать. Он мог бы оставить его, дав парочку недурных советов, но на самом деле… он не хочет бросать мальчишку одного. — Я забираю вас, Поттер. Будете жить со мной, пока ищите себе опекуна. Обратно в дом маглов вы не вернетесь. Я все сказал. Профессор встает со стула, стараясь не оглядываться, осторожно собирая свою аптечку в ящичек. Гарри за спиной шуршит тканью, очевидно старается натянуть футболку обратно, но возражений не звучит. Снейп кусает нижнюю губу, все еще не оборачиваясь. Так значит Поттер не против остаться с ним? — Вы меня поняли, Поттер? — Да. Я понял, — глухо откликается мальчишка. Не возражает, не сопротивляется. Северус очень хочет надеяться, что это лишь от того, что Поттер понятия не имеет, что делать дальше, а не потому, что он сломался. Собирая баночки с зельями, сложно не прислушиваться к дыханию за спиной. — Тогда начинайте обживаться. Это гостевая комната, я готов ее отдать вам. Я завтра заберу ваши вещи из дома, а сегодня постарайтесь поспать, — Снейп оборачивается, удерживая в своих руках деревянный ящичек. — Я серьезно. Сегодня у вас был трудный день. Я разбужу вас на ужин, а сейчас ложитесь и отдыхайте. В моем доме для вас опасностей нет. Он уходит, не до конца закрывая дверь за собой. И еще некоторое время стоит за дверью, слушая, как Гарри стягивает обувь, забираясь под одеяло. Мужчина не сразу понимает, что сжимает пальцы добела на ящичке, думая о том, что произошло всего пару часов назад. А что, если бы он не пришел? Неужели у Поттера нет ни единой души, которой он мог бы пожаловаться на свою жизнь? Или, что еще хуже, может он жаловался, но его не приняли всерьез? Северус качает головой, решая про себя, что за одного-то ребенка он вполне может постоять. И раз уж так сложилось, он сам возьмет на себя ответственность за его благополучие.