Professor

      Некоторые люди могут подумать, что с твоей стороны было ужасно абсурдно поддерживать такую ​​идею, просто еще одна прибавка в популяции бредовых студенток, которые желали привлечь внимание нового профессора по Защите от темных искусств, но у тебя была одна проблема — тебе казалось, нет, ты была уверена, что профессор Реддл, самый молодой профессор, когда-либо преподававший в Хогвартсе, по какой-то причине следил за тобой. Но на это у тебя не было конкретного ответа.       Где бы ты ни была, независимо от того, в какое место или невидимый уголок ты трансфигурируешь, будь то его собственный класс или переполненный Большой зал, ты всегда найдёшь своего профессора, смотрящего на тебя с большого расстояния с неописуемым блеском в его тёмных глазах… И всегда-всегда тебе приходилось сдерживать себя от того, лишь бы не поддаться похоти, которая захлестывала твое тело всякий раз, когда ты ловила его, облизывающим губы при одном только виде тебя. В большинстве случаев ты добивалась успеха, и получала удовлетворение, наблюдая, как профессор презрительно щелкает языком, но в редких случаях твое тело неохотно сдавалось, и у тебя была сильная потребность покинуть комнату (потому что твои пальцы, кажется, не могут удержаться от скольжения по юбке), уголки его губ изгибаются, он насмехается над тобой, возбуждая вас. И по сей день ты до сих пор не знаешь, понравилось тебе это ощущение или нет. Сегодняшний день ничем не отличался от других. Ты сидела в самом конце его класса с другими своими слизеринскими друзьями, внимательно слушая, как он продолжал свою лекцию о неправильном использовании заклинаний и проклятий. Ты держала перо в руке, время от времени отрывая взгляд от профессора Риддла и доски, чтобы сделать какие-то важные записи. Профессор Риддл вынул свою палочку, и одним круговым движением сложные на вид надписи на доске исчезли в мгновение ока, прежде чем он взглянул на весь класс, глядя на всех вас с диким и раздраженным выражением лица, украшающим его лицо.       — Завтра я жду десятидюймовую бумагу, которую я вам поручил, о неправильном использовании проклятий, которую следовало передать сегодня. Он резко рявкнул, и все слизеринцы и гриффиндорцы склонили головы от легкого стыда.       — Будьте благодарны, что я не в настроении вычитать баллы из ваших факультетов, тогда бы Гриффиндор и Слизерин потеряли сто баллов. При его замечании на твоих губах появилась легкая улыбка. Тебе нравилось многое в профессоре Риддле, и одно из них заключалась в том, что у него не было фаворитов, будь то ученик и факультет.       — Т/И, эй, Т/И. — прозвучал рядом с тобой веселый голос. — Эй, посмотри на меня, давай. Ты не обратила внимания на него, и не спускала глаз с профессора.       — Меня не интересует все, что ты делаешь или говоришь, Андре. Ты возразила своему озорному другу, который в настоящее время пытался привлечь твое безраздельное внимание, дергая тебя за одежду.       — Перестань дёргать мою мантию. Ты что, ребёнок? От твоих шуток на лице парня расплылась улыбка, но движения его не прекратилось. В любом случае, твои слова подтолкнули его к увеличению скорости его надоедливой выходки.       — Я хочу показать тебе Инсендио. Это выглядит действительно круто, обещаю. Вздохнув, ты посмотрела на него без тени веселья на лице.       — Я знаю Инсендио и как оно выглядит. Я научила тебя этому заклинанию, помнишь? Андре снисходительно махнул рукой.       — Я знаю это, но послушай, — он взмахнул палочкой из-под вашего общего стола, и свет осветил гладкое дерево. — Я наконец-то научился управлять Инсендио. Я могу сделать небольшую вспышку пламени, а не большую, из-за которой кто-то попадет в больничное крыло с серьезными ожогами. Вот, позволь мне показать тебе. Когда Андре готовился показать тебе свои улучшения в Инсендио, твое внимание привлек кашель профессора. Вы двое уселись на свои стулья и устремили взгляд к передней части, где руки профессора Риддла были скрещены на груди, приподнятые брови и вспыхнули эмоции, которые вы не могли различить.       — Вы двое, кажется, полностью во что-то увлеклись. После этого весь класс повернулся, чтобы посмотреть на вас двоих, с любопытством отвлекаясь от конспектов.       — Я надеюсь, что это что-то связано с моей темой, потому что если нет, то добро пожаловать ко мне после уроков. Твое сердце колотилось, когда появилась возможность провести хотя бы немного времени наедине с профессором Риддлом, даже если это было в условиях заключения. Независимо от твоей грандиозной идеи, ты собралась с мыслями и слегка покачала головой, бормоча.       — Извините, профессор. Профессор Риддл прищелкнул языком, но оставался тихим, что само по себе уже было необычно. Если бы это был другой ученик, он бы спросил его имя и факультет, публично унизил бы их перед всем классом и доложил главе их факультета за то, что он прервал его занятие, что обычно приводит к снижению баллов факультета. Это была ситуация, в которой никто бы никогда не хотел оказаться.       — Опять же, у меня нет настроения вычитать баллы факультета, поэтому я оставлю это без внимания. Понятно, мисс Т/Ф? — он посмотрел на твоего соседа и задумался, словно не мог вспомнить. — А вам ясно? Парень испуганно кивнул в ответ на его вопрос.       — Да, профессор. И ты слышала, как он пробормотал вдобавок: «Профессор Риддл понятия не имеет, кто я? Как смешно. Все должны знать обо мне сейчас». Когда профессор Риддл отвлек свое внимание от вас двоих — хотя ты совершенно уверена, что это не так — ты жестом приготовила сумку к уходу, но, похоже, все еще не затронут угрозой профессора, парень еще раз взмахнул палочкой и привлек твое внимание.       — Всего один взгляд, хорошо? Я так горжусь тем, что я сделал… Ты отпрянула, глаза расширились.       — Андре, не надо… Но все твои слова прошли мимо его ушей. Парень, желая продемонстрировать свои знания в заклинании, махнул палочкой, бормоча заклинание себе под нос. На долю секунды твое тело расслабилось с уверенностью и уверенностью в том, что Андре действительно овладел Инсендио, и из кончика его палочки не вырвалось бы ничего, кроме всплеска пламени, но, к твоему ужасу, вместо этого вырвалась ослепляющая красно-желтая вспышка. К счастью, твое тело отреагировало быстрее, чем твой разум, и тебе каким-то образом удалось уклониться от огня палочки Андре, бросившись на пол, не обращая внимания на жгучую боль на коже, когда твоя рука и нога царапнулись о жесткую плитку. Однако о твоей одежде нельзя сказать то же самое.       — Андре, — закричала ты в ярости, не подозревая о волнении, которое ты и ваш друг вызвали. Глядя на изумленного слизеринца, который казался более разочарованным, его заклинание не сработало так, как он думал, чем проявление сострадания и вины за вашу дилемму. — Что, черт возьми, не так с то-       — Т/И! Твоя одежда! — воскликнул кто-то впереди, тревога и ужас застряли в ее голосе. Услышав крикливое заявление, ты проследила взглядом за своей мантией, и с губ сорвался вздох, когда ты увидела как увеличивающийся шар пламени разъедает темный материал твоей одежды, медленно приближаясь к коже. Ты порылась в карманах в поисках палочки, но только сообразила, что оставила ее на столе, и никто не выглядел слишком заинтересованным в том, чтобы тебе помочь.       — Глациус! Когда пламя охватило вашу ногу и оставило временные повреждения, профессор Риддл уже направил свою палочку на огненный шар и наложил заклинание. Цветная полоска вырвалась из кончика его палочки, погасив красный и желтый цвета, опалившие твою мантию. Встревоженные шаги приблизились к твоей упавшей фигуре, и прежде чем ты это заметила, профессор Риддл стал на колени рядом с тобой и осматривал ущерб, нанесенный тебе огнем.       — Ты ударилась? — спросил он, быстро повернув голову к тебе. Он выглядел красивым, даже если в его глазах присутствовала подавленная ярость. Ты покачала головой.       — Нет. Профессор Риддл помог тебе подняться и повернулся, чтобы посмотреть на других одноклассников. Они сразу же отвернулись, пытаясь удержаться от неизбежного гнева учителя. Он нежно держал тебя за руки, и даже когда ты твердо стояла на ногах, он не ослабил свою хватку. Его глаза угрожающе сверкнули, глядя на съежившегося Андре, усмехаясь, когда слизеринец убрал палочку.       — Что здесь случилось? — он спросил, и парень не ответил. — О, так теперь ты не можешь говорить? Как трусливо. Распределяющая Шляпа приняла мудрое решение держать тебя подальше от Гриффиндора. Профессор Риддл посмотрел на остальных и крикнул:       — Урок окончен! Вы свободны! Класс не подвергал сомнению его приказ и сделал, как ему сказали. Профессор Риддл повернулся к Андре.       — Что касается вас, я планировал просто поговорить с вашим руководителем о ваших действиях, но похоже, что вы заставили меня, минус двадцать очков с Слизерина. Андре сглотнул от страха.       — Мне очень жаль, профессор. Прости, Т/И.       — Ты думаешь, что твое извинение поможет в этой ситуации? — прошипел профессор Риддл. — Ты мог причинить ей боль. — он зарычал. — Ты хоть представляешь, что происходит с людьми, которые причиняют вред этой девушке? Андре дрожал в этот момент, и твое сердце стучало по грудной клетке, волна трепета и обожания наполнила тебя.       — Вон из моего класса. Не желая больше злить профессора, парень поспешно собрал свои вещи на руки, повозился над словами извинения и прощания, а затем выскочил из комнаты. Ты кивнула, чтобы следовать за ним, но прежде чем ты смогла добраться до порога, дверь внезапно захлопнулась.       — Я не говорил, что ты можешь уйти, дорогая. Ты вздрогнула. Это будет первый раз, когда ты проведешь с ним минуту наедине, но ты сомневалась, что сможешь выжить после того, как он назвал тебя «дорогой». Ты медленно повернулась к своему профессору, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить свое беспокойство. Профессор Риддл стоял у своего стола, стуча палочкой по поверхности, глядя на тебя.       — Чего ты ждешь? — он поманил тебя к себе. Ты пыталась двигаться вперед, но твои ноги, кажется, не могут найти в себе силы двигаться, твердо опираясь на землю. Профессор Риддл вздохнул и решил пойти к тебе. Ты смотрела, как он снимает мантию со спинки стула, приближается к тебе, и подавила вздох, когда он накинул мантию тебе на плечи. Щеки покраснели, голос задрожал.       — Профессор…       — Как будто я собираюсь позволить своему ученику гулять по Хогвартсу в сгоревшей мантии. Каким разочарованным будет Салазар. — пробормотал профессор Риддл, поправляя на тебе большую мантию. В такой близости ты почувствовала запах его одеколона, и он опьянил тебя, всё в нем соблазнило тебя.       — И если нас только двое, я разрешаю называть меня Томом. Твои глаза широко распахнулись.       — Профессор?       — Том, я повторяю. — строго напомнил он, нахмурив брови. — Зови меня Том.       — Оу… — вздохнула ты. — Конечно, Том. Тебе показалось странным называть профессора по имени. Но какое-то странное чувство, от которого покалывало тело, появилось после этого.       — Что случилось раньше? — спросил Том. — Что я могу рассказать главе Слизерина о произошедшем?       — Андре пытался показать мне трюк с Инсендио или что-то в этом роде. — ты пробормотала ответ, глядя в сторону. Том схватил твой подбородок рукой и заставил посмотреть на него.       — Ему очень повезло, — начал Том. — Если на твоем теле остался хоть один ожог, я не могу гарантировать мальчишке безопасность. Прежде чем ты успела сделать выговор своему профессору или подвергнуть сомнению его мотивы, он наклонился вперед, захватывая твои губы поцелуем. Шок парализовал твое тело, лишив тебя способности дышать и отвечать на его поцелуй. В твоей голове возникли замешательство и беспокойство, вызывая вопрос за вопросом, требующих ответов. Когда Том отстранился, ты осталась «замороженной», не в силах реагировать. Том усмехнулся над твоей реакцией, прежде чем поцеловать уголок твоей губы — всего лишь дюйм для еще одного соприкосновения губ.       — Извини, я ничего не мог с собой поделать. Ты ожидаешь, что я буду держать себя в руках, когда ты выглядишь так… восхитительно? — он облизнул губы. — Я думал, что у меня всё в порядке, просто глядя на тебя и наблюдая за твоей реакцией, но мне кажется, что я ошибаюсь. Красивая, блестящая и слизеринка — просто идеальная женщина для меня. Разве тебе это не нравится? Да. О, Мерлин, да!       — Профессор, не говорите таких вещей, — начала ты, все еще немного колеблясь. — Вы мой преподаватель, это невозможно! Ты услышала, как Том от отвращения щелкнул языком при упоминании своей профессии.       — Ты глухая? Разве я не говорил тебе называть меня Томом? — он сжал свои губы до побеления, прежде чем продолжить свои слова. — Как ты знаешь искренны ли мои чувства к тебе или нет? Ты знаешь обо мне больше, чем я сам? Если да, то я глубоко впечатлен. Делаешь себя еще более желанной для меня. Я понял это сразу после того, как увидел тебя и понял, что ты должна быть моей. Ты не отрывала от него глаз, когда он немного отклонился от вас, его рука на твоей челюсти соскользнула, чтобы вместо этого прижаться к твоей щеке.       — Скажи мне, Т/И, ты когда-нибудь ложилась спать, думая обо мне? Я время от времени затуманивал твой разум? Или, может быть, каждую секунду, которую ты проводишь в Хогвартсе? Потому что это то, что ты делаешь со мной. Я думаю, будет справедливо, что у тебя та же проблема. Он потер твою щеку большим пальцем, глядя на твое озадаченное лицо, довольный тем, какой эффект произвел своими словами.       — Ты хочешь этого? Ты хочешь меня так же, как и я тебя? Я могу дать тебе это, всё, что ты захочешь. Твои губы шевелились сами по себе, убаюкиваемые его голосом.       — Д-да, Том. Прошу… Твои руки зудели прикоснуться к нему, и он, должно быть, заметил это, ведь ухмылка на его лице стала шире.       — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Том пробормотал и снова наклонился вперед, поцеловав тебя, но на этот раз ты отреагировала, притянув его ближе в страстном порыве. Ты чувствовала, что все твое тело пылает огнем, и все, что тебе нужно, это — почувствовать Тома. Это было правильно, это было идеально, и в небольшой части твоего разума ты задавалась вопросом, почему это так. Ты возжелала своего профессора, но действительно ли ты любила его, как говорили твои губы и разум? Что взбрело мне в голову? Конечно, я люблю Тома! Воистину так! И вот так ты проигнорировала дьявольские глаза, которые торжествующе смотрели на тебя. Если бы кто-нибудь знал Тома так, как он знал себя, было бы ясно, что он не испытал ничего из того, что чувствовала ты. Не было ни страсти, ни огня, ни любви, а просто вожделение тела, ума и силы. Риддл знает, что у тебя есть всё. Он был более чем доволен, что ты наделена его беспалочковым заклинанием — было так легко заставить тебя влюбиться в него, даже если это фальшивка.       «Я долго смотрел на тебя. — подумал Том, прижимая тебя к себе, пока твои ноги не раздвинулись, обхватывая его торс и чувствуя его возбуждение. — И я не могу дождаться, чтобы использовать тебя так, как только могу придумать.»