Поврежденный

— Ты живешь лишь дважды…

***

Петеру дали передохнуть пару минут, прежде чем ему пришлось снова влиться в безумный поток событий. Тэтгрен был рад съехать в коридоре по стенке вниз, ощутив спиной холод. Мимо него пару раз прошли учителя и ученики, одарив сидящего на полу вопросительными взглядами. Но, кажется, лицо Петера было насколько безучастным и безэмоциональным, что все вопросы моментально пропали. Он был опустошен. Палец все еще ощущал фантомное кольцо. Хотелось схватить его и покрутить, чтобы успокоиться. Но палец был как голое тело. Вместо этого пришлось сдирать с губ кусочки кожи, невольно опять причиняя себе боль. Петер то и дело убирал кончиком языка образовавшуюся капельку крови. Может, лучше бы он умер?.. Кто-то обеспокоенный донес до завуча, что учитель музыки сидит на полу с бледным лицом и подавленным видом. Марш незамедлительно явилась к душевнобольному пациенту. Эбигейл присела на корточки и осторожно коснулась распущенных волос. Корни у Тэтгрена стали совсем седыми, он даже не думал их красить. — Все хорошо? Короткий рассказ ответил на ее вопрос. Не было ни плохо, ни хорошо. Никак. Пустота. Петер выглядел уставшим, немного напряженным и задумчивым. Казалось, главная миссия закончена. Можно разойтись по домам, заварить чаю, заказать пиццу и сидеть, смотреть любимые ток-шоу. Однако в голове все крутились слова Тилля. Искать виновного придется в любом случае. Никуда не денешься из-за контракта. Демон был легок на помине. Он позвал Тэтгрена и Марш в класс, пускай и последней был не очень рад. Дети приветливо помахали руками удивленной Эбби. — Мисс Марш, так как вы в курсе происходящего, расскажите ребятам, что вам известно о ситуации. Нам надо ненадолго выйти, — попросил Тилль. — Что?.. — завуч все еще была поражена внезапно выросшим классом и не до конца была сосредоточена. — Это не займет много времени. Ждите нас здесь, — Тилль пригладил волосы ладонью. — Алиса, Петер, пойдемте. Тэтгрен был вынужден отправиться за ними. Линдеманн намеревался поехать туда, где они не так давно нашли старый автобус. Быть может, чувства демоницы что-нибудь подскажут. Но у той были сомнения. С того злополучного дня она помнила немного, но была просто уверена, что виновата была не какая-то дыра в Третье измерение, а именно недоброжелатель. Именно он своими силами отправил их обратно в детство. Оказавшись на месте, Тэтгрен повел демонов к месту. Но на поляне автобус отсутствовал. Замешательство хорошо читалось на лице учителя, отчего Тилль и спросил, в чем причина. Петер не видел желтую рухлядь, он просто исчез! И как бы ни вглядывался Поврежденный через призму Третьего измерения — автобус пропал. Это лишний раз подтверждало теорию о вмешательстве извне. Зачем это было сделано? Кому подобное было под силу? — Будь я обычным человеком, ляпнул бы, что ангелам, — пробурчал сам себе Петер, обходя поляну в очередной раз. — Ключевые слова «ляпнул» и «обычным», — сказал Линдеманн, следуя за Алисой. — Да-да, я знаю, что у вас нет деления на белое и черное, но все же, кто-то должен быть злодеем, — проговорил Тэтгрен. — Или это обиженный Поврежденный, который решил отомстить за то, куда его втянули… Тилль резко остановился и развернулся к Петеру. — Я не понимаю тебя. Мы, кажется, все решили. Я тебе жизнь спас! — А я просил спасать? — фыркнул Петер. — Я бы не допустил в любом случае твою смерть. Ты мне нужен. И не только мне. Ты говоришь о желании умереть, но что принесет эта смерть? Не тебе уже будет лучше и спокойней, не ты будешь счастлив. Ты уже ничего не почувствуешь, будучи остатком! Но живые почувствуют все это, вот только в негативном свете. Кто-то да прольет слезы над твоей могилой. Но ты никогда не узнаешь, кто этот человек, потому что ты его постоянно отталкивал, — негромко сказал Тилль, пронзительно смотря на Петера. Возможно, ему показалось, но на несколько секунд голубые глаза сверкнули красным оттенком. — Я уничтожу собой этого человека, — скрестил руки на груди Тэтгрен, потупив взгляд в снег. — Если он к Вам сам тянется, значит, он готов на все, — подала голос Алиса. — Значит, он готов на все, лишь бы быть с вами и делать вас счастливым. — Какая у тебя сила? — спросил неожиданно Петер. — Чувствовать людей, — ответила демоница честно. — Отвратительная сила… Время было возвращаться в школу. Всю дорогу в машине сохранялось молчание. Судя по сведенным бровкам и сомкнутым плотно губам, Алиса размышляла над возможными преступниками. Тилль выглядел расслабленным, но немного раздраженным. А Петер предпочел отвернуться к окну и смотреть за быстро мелькающим пейзажем. Появилось легкое чувство дежавю. Вот он в середине августа приехал в Сансет Дейли с надеждой проработать здесь год, найти душевное равновесие и вернуться в Сиэтл чуть менее депрессивным. Он возлагал надежды на эти ели и ёлки, на эти горы, что могли бы утихомирить бурю в сердце и голове. Простой город не предполагал шумных событий и резкого смена стиля жизни. Он не предполагал вообще ничего подобного! И что в итоге? Но, с другой стороны, не будь истории с демонами, он бы продолжал киснуть на диване. И смени он хоть сто городов, не было бы никакой разницы, ведь Петер не встретил бы Тилля и Эбигейл. Не стал их частью, а они его. Каждая случайность ведет к судьбоносному моменту, не так ли? Мелкий снег падал на головы троицы. Тэтгрен ненадолго замер, закрыв глаза, наслаждаясь прохладным воздухом и щекочущими нос снежинками. Как красиво падал снег на мертвые алые тела… — Что-то не так, — проговорил Тилль, резко остановившись перед дверями школы. Он прислушался, хмурясь. — Я тоже это чувствую, — сказала Алиса и посмотрела на директора. Петер не понимал их. Его шестое чувство молчало, но демоны выглядели обеспокоенно. Однако Тэтгрен напряг свои способности, чтобы попытаться определить причину. Школу окружала нехорошая синяя аура, не присущая только демонам. Что-то и правда творилось. Надо думать, тот, кто все это устроил, узнал о том, что демоны вернулись. Известно было лишь одно — эта личность обладала огромной силой, а значит, ее следовало остерегаться. Тилль продолжал нервничать. Его шаг был быстрым, Алиса и Петер едва поспевали за ним в коридоре. Зайдя в музыкальный класс, стало ясно, что чувства троицы не обманывали их. Эбигейл и других подростков там не было. Куда они ушли? Линдеманн раздраженно хмыкнул и выбежал в коридор. Теперь настала очередь и учителя волноваться. Не хватало Эбигейл втянуть в проблемы. — Спортивный зал! — воскликнул Петер, на секунду увидев силуэт вдалеке. Он рванул в его сторону. Демоны побежали за ним. Ворвавшись в зал, Тэтгрен, Тилль и Алиса увидели сидящих на трибунах учеников и Эбигейл. Они были скованы белой паутиной и крепко прикреплены к своим местам. Некий человек в белом стоял лицом к ним и что-то рассказывал. Услышав новоприбывших, он обернулся, и Петер узнал его. — Эммануэль? — произнес вопросительно Тилль. — Это ты. Ты за всем стоял! — прошипел Линдеманн. Он был озверевшим, безумным от распирающего гнева. — Какого хрена ты это сделал?! Петер был прав: вражда между двумя фракциями существовала. Ангел выглядел спокойным. В человеческом обличии он был низким мужчиной со светлой шевелюрой, собранной в хвост, и гладко выбритым лицом. Около губ виднелись носогубные складки, словно он часто улыбался. Ясные серые глаза смотрели строго и почти не мигая. Казалось, что он мог видеть всех насквозь, даже читать мысли! У Петера пробежались мурашки по спине. — Ты настиг меня, Тилль. Я удивлен, насколько быстро вы с Поврежденным справились, — сказал мягкий голос. — Не заговаривай мне зубы, отвечай! — рявкнул Линдеманн. — Твой отряд нарушил бы правило: «никакого крупного вмешательства». Филиций хотел использовать их для Второй мировой, что кардинально бы изменило ход войны. А после — не только для военных действий. Они должны были полностью изменить человечество. Не знаю, зачем ему это потребовалось, но я должен был остановить его и тебя, Тилль. Никто не имеет право вмешиваться в жизни людей больше дозволенного. Мы не пишем их судьбу, — голос обволакивал уши, заставляя верить каждому его слову. В них был смысл. — Нам бы они послужили с лучшей стороны. — Филиций меня едва не убил за то, что я потерял отряд. Этого ты добивался?! Знаю я твои «лучшие стороны». Слышал, что ты готовил тотальное очищение остатка! — орал директор. — Да эти дети… Они стали моим лучшим творением! Я бы сам не допустил, чтобы их использовали для вмешательства в войну или куда-либо еще. Вы могли бы обратиться ко мне, намекнуть. Вряд ли бы лично ты стал оправдывать меня на казни. — Ты стал импульсивным и эмоциональным, Тилль. Я не мог тебе доверять. На тебя влияют люди, но с этим пришла и упертость, раз ты сумел найти детей и Поврежденного для того, чтобы все исправить. К сожалению, мне придется вас всех уничтожить. Таково стечение обстоятельств, ваша теперь судьба, — в его руках появилась белый свет, растущий в огромный шар. Алиса встала в стойку, готовая к бою. Тилль оскалился и зашевелил пальцами. — Судьба? — хмыкнул Линдеманн. — Спроси у Поврежденного, — сказал Эммануэль. На Петера уставились любопытные глаза. — Вы про то, что каждый случайный поступок ведет нас к судьбоносному дню? — вопросительно произнес Тэтгрен. — Именно. Но об этом никто, ни один человек не должен был знать, — проговорил ангел. — Алиса, сейчас! — крикнул неожиданно Тилль. Хлопнув ладонями, демонесса заключила в черный кокон сидящих на трибунах. Коконы потащили их вниз, проходя сквозь скамейки и оказываясь позади троицы. На сердце стало легче, когда покачивающаяся Эбигейл оказалась рядом. Всклокоченная, ошарашенная, но зато живая. Ангел воспринял это как начало боя. В следующий момент из его рук вырвался белоснежный свет, способный уничтожить, пожалуй, все что угодно на своем пути, но Тилль выскочил вперед и выставил черный щит. Свет и тьма с громким звуком столкнулись. Будто кто-то начал сваривать металлические детали. — Господи! — воскликнула Эбби, прячась за спину Тэтгрена. — Он нам не помощник, — фыркнул Петер. Линдеманн с огромным трудом держал защиту. К нему поспешила Алиса и еще несколько демонов. Тэтгрен не мог стоять на месте ровно. Теперь это и его дело. Схватив подвеску, намереваясь лишь взглянуть на Эммануэля с другой стороны, он неожиданно для себя прыгнул в Третье измерение. Все замедлилось вокруг. Демоны и ангел приняли свой истинный облик. Осознавая свою силу, Петер быстро забежал к Эммануэлю за спину и ударил его ногой. Тот пошатнулся и потерял сосредоточенность: кто и как посмел его ударить? На него посыпался град черных шаров от демонов. Ангелу оставалось уворачиваться и выставлять свой белоснежный щит. Озираясь по сторонам, он не видел Петера, который смог еще раз ударить противника, но на этот раз кулаком в лицо. Наконец, до Эммануэля дошло, что можно взглянуть глубже обычного. Один взмах руки, и Петера выкинуло из мира душ в реальный и больно отбросило в сторону, прокатив по полу. В это время ангела попыталась атаковать Алиса. Способная и очень сильная девушка. Выпустив крылья, она летала вокруг него, желая зацепить его чем-то вроде лассо — длинным, толстым и с острым на вид концом. Тилль смог перевести дух и также взлетел вверх. Сложив руки в некий символ, он призвал из пола черную пасть, которая должна была схватить Эммануэля. Он выкинул свой символ, но не успел использовать силу, как неожиданно всех отбросило от ударной волны. В воздух поднялись пыль и частицы бетона. Стена школы была разрушена. Петер подорвался на месте и быстро оглянулся по сторонам: к счастью, Эбби помогли подняться другие демоны. На поле боя появился четвертый противник. — Эмма, что же ты натворил, друг мой, — произнес бархатный голос. Из пыли, покачивая бедрами, пафосной походкой вышел человек. Петеру сначала показалось, что у мужчины был рассечен до крови пробор волос, что так красиво был уложен сбоку. Красная полоса очень ярко кричала о себе. Но стоило приглядеться, как было достаточно просто понять — это лишь краска. Демон обладал аристократическими чертами лица, очень утонченными даже. Тонкие губы находились в легкой ухмылке, а взгляд так и говорил о том, как он презирал все вокруг. — Фил, скажи я тебе обо всем, ты бы не смирился, а сделал бы только хуже, — сказал в ответ ангел, поднимаясь с пола. Надо же, представители двух фракций. Алиса и Тилль стояли между ними спина к спине, готовые противостоять обоим. К ним на помощь поспешили почти все дети-демоны. Рядом остались лишь трое подростков, чтобы защищать Поврежденного и Эбби. — Вы оба не получите, что хотите. Да пойду я хоть на казнь за это, — заявил твердо Тилль, смотря в лицо своему боссу. — Ты глуп, Тилль. Моя ошибка, признаю, отправить тебя сюда. Надо было оставить разбирать бумажки, — фыркнул Филиций. Белое и черное столкнулось друг с другом. Завязалась драка. Петер хотел ринуться помочь, как его схватили за плечо. Это был Эрик — один из учеников. — Мистер Тэтгрен, мы справимся сами, главное сейчас — вывести всех на улицу, иначе они просто разгромят школу. У вас же другая миссия, — сказал он быстро. — Слушаю. — Как бы ни было, главы фракций все равно сильнее нас и рано или поздно у нас просто закончатся силы. Но есть та, которая способна оставить все это. Верховное Око. Эти двое заправляют лишь Землей, но и у них есть глава. В нашем мире. Вы должны добраться до неё и привести сюда. Око остановит их, — объяснил Эрих. — Но как я окажусь там? И как же Эбби? — Мы перенесем вас к Озеру. Войдите в него через Третье измерение и окажетесь в нашем мире. Око командует всем из самого высокого шпиля. Ищите ее там. — Но разве Эбби сможет быть в мире остатка? — Пока на вас медальон — да. Петер сдвинул брови, осознавая, что нарушил обещание не втягивать Эбби. Но что теперь поделать? Придется действовать вместе. Кивнув головой, Тэтгрен согласился. Пока шел бой, трое демонов взялись за руки, образовывая под собой черную лужу, постепенно растущую для двух людей. Когда руки расцепились, Петер схватил Марш за руку и кинулся в портал, прыгая в него с закрытыми глазами. Мысленно он пожелал Тиллю и остальным не погибнуть, пока они ищут Верховное Око. Их выкинуло к Пасте Сатаны. Нельзя было терять время. Взяв руку Эбигейл, Петер прикоснулся к медальону, в затем прыгнул вместе с девушкой в Третье измерение. Озеро окрасилось в черный цвет, внутри него появилась воронка, что затягивала внутрь себя. Им нужно было туда. — Задержи дыхание по моей команде, — попросил Петер. — Я ничего не вижу! — донеслось жалобное от Марш. — Не волнуйся, тебе и не нужно это видеть. Готова? — Готова… Они вошли в озеро. Вода быстро начала утягивать их в середину, закручивая с каждым разом сильнее и сильнее. — Давай! — крикнул Тэтгрен и втянул воздух. Секунда и их утянуло под воду. Легкие резко сжало, по телу пробежался и холод, и жар. Шаг вперед, и они оба рухнули на нечто каменное. В ушах стоял звон, глаза было трудно открыть из-за яркого света. Но когда все прошло, Петер с удивлением окинул взглядом город ангелов и демонов. Светлый и чистый мир с овальными, гладкими строениями. Оглянувшись назад, он увидел огромную арку, которую заполняла прозрачная водная поверхность. Через пару мгновений вода исчезла, оставляя лишь арку. Наверное, это портал. Петер встал сам и помог встать Эбигейл. Надо было осмотреться. По длинным и широким дорогам ходили жители: ящерицы и волки. Их одеяния с серебряными металлическими вставками облегали тело и были нежно-голубого цвета. У каждого на голову был накинут капюшон. Появившиеся незнакомцы, которые для них являлись пришельцами, если не неразумными зверьками с Земли, заставили обратить на себя внимание. — Я ни черта не понимаю! — послышался испуганный шепот от Эбигейл. Разумеется, она ничего не понимала. Она сжала руку Петера покрепче. — Я позже все расскажу, сейчас нам надо бежать, — ответил Тэтгрен, заметив высокий шпиль впереди. Прыгнув в Третье измерение, Петер обеспечил безопасность себе и Эбби. Они не могли знать наверняка, навредят ли им, поэтому лучше было бы скрыться ото всех. Учитель рванул в сторону башню, ведя за собой Марш. Прохожие не видели их, они стали незримы для замедляющихся фигур. Гости иноземного мира бежали и бежали вперед к шпилю. Тэтгрена одолевало воодушевление с твердым намерением помочь демонам, которые так круто изменили его жизнь. Тот «кисель» при первом прыжке перестал ощущаться. В прошлые разы его тянуло вниз поврежденное кольцо, тянул он сам, он не был готов вознести на себя ответственность, считать себя кем-то особенным, не желал жить «ненормальной» жизнью, желая только покоя… Но разве он помогает не потому, что тогда контракт закончится, как и все прочее безумие? Петер резко остановился. В его спину врезалась Эбигейл, и они выпали из Третьего измерения. Тэтгрен замер из-за собственного вопроса. Черт. Черт! С чего он стал помогать по доброте душевной?! Может… — Мы дошли, — прошептала Эбби, указывая на необычно выглядящий лифт впереди них. Овальной формы, он мягко спустился вниз. Поморгав несколько раз, Петер понял: они оказались внутри шпиля. Внутри место казалось большим, чем снаружи. Стены вокруг круглые, глянцевые, отдающие нежно-голубым цветом. Все светло, чисто. И пусто. Никого. Тишина давила на уши, слышно было собственное дыхание. Когда лифт спустился, Тэтгрен на всякий случай снова прыгнул в мир остатка с Эбби, спрятавшись. Дверь поднялась, и оттуда вышли двое ящериц в облегающих серых костюмах и черных капюшонах. Он потянул Марш за собой, и они успели вбежать в лифт. После интуитивного нажатия на подходящую кнопку механизм мягко поехал наверх. Можно было перевести дух. — Петер? — подала голос Эбби. Тэтгрен обреченно вздохнул. — Все, что тебе следует знать: Тилль, дети-демоны, те двое — отсюда. Это их родной мир, — учитель старательно оберегал Эбигейл от потрясений, что были способны разрушить весь фундамент ее жизни. — И нам надо найти их самую главную начальницу и попросить помощи. — На Рай или Ад не похоже, — а она и не пыталась расспрашивать, хотя, должно быть, ее распирало от любопытства и кучи вопросов. Но завуч все прекрасно понимала: знание — не всегда свет. — Наверное, отсюда распределяют всех «этих»… — Марш приобняла себя за плечи и отвела взгляд. — Мне не по себе все равно… Сделав шаг вперед, Петер мягко взял женские руки, накрыв своими ладонями. Он ничего не сказал, лишь погладил большими пальцами мягкую кожу. Нужно сделать все, что возможно, чтобы Эбигейл не пострадала. Это он знал твердо и точно. Ее руку он больше не отпустит. Перед ними предстала круглая дверь, единственная в коридоре. Замерев в ней в нерешительности, незваные гости размышляли над тем, как объяснить Верховному Оку, кто они и что здесь забыли. У двери был индикатор, похожий на сканер. Не надеясь на удачный результат, Петер приложил к нему свою ладонь. Дверь, на удивление, поднялась. В большой круглой светлой комнате с кучей панелей и широким экраном, на котором происходило какое-то действие, стояла фигура, облаченная в серый облегающий костюм. Серебряные вставки были по всему телу: на плечах, коленях, поясе и других местах. На голову был накинут капюшон. Фигура быстрым движением что-то напечатала на панели, а затем смахнула картинку в сторону. Затем напечатала еще что-то и увеличила картинку. И вдруг Око повернулось. Это было прекрасное создание с мордой белоснежного волка и продолговатыми конечностями ящерицы. Глаза ее были ярко-голубые, проницательные. В них чувствовалась мудрость. На несколько секунд Петеру показалось, что видел их уже раньше, но… Бред, не может быть такого. Учитель мотнул головой, отгоняя наваждение. Око не удивилась незнакомцам или не подала виду. — Здравствуйте. Прошу прощения, — запинаясь проговорил Тэтгрен, не придумав заранее речь. — Меня зовут Петер, а это Эбигейл. Мы оба с планеты Земля, Терра, по вашему, — на экране в этот момент появилось несколько изображений голубой планеты. — Мы пришли просить о помощи. Сейчас в маленьком городке Сансет Дэйли происходит столкновение ваших подопечных. Тилля, Эммануэля, Филиция и еще нескольких демонов, которые считались пропавшими около ста лет назад, — на экран добавились фотографии Линдеманна и лидеров двух фракций. — Они не закончат мирным путем. Но виновны здесь только Эммануэль, что стоял за исчезновением детей, и Филиций, который хотел использовать их силы в своих интересах. Тилль встал на защиту своих. — Прикончив друг друга, они уничтожат и город, с невинными жизнями! — подала голос Эбигейл. — Я и Поврежденный пришли просить вас о помощи, только вы можете решить все. Помогите нам, пожалуйста. Око разглядывала их обоих, словно сканируя. По коже пробежались мурашки, в голову определенно залезли и поковырялись в ней. На экране стали мелькать обрывки жизни Тэтгрена и Марш. Учитель старался не смотреть. — Вы необычайно смелы, — прозвучала фраза в голове. Эбби закрыла рот руками, видимо, сдерживая крик испуга. Мягкий, нежный, добрый голос навевал знакомые времена. — Я еще не встречала людей, пришедших ко мне за помощью. Я встречала разных Поврежденных. Но такого как ты, Петер… — Это действительно важно, — проговорил Петер, смотря в пол. — Мы надеемся на ваше правосудие. Я знаю, Терра для вас, всего лишь… Мелочь, по сравнению с вашими проблемами и обязанностями, но это единственный дом огромного количество людей. Хороших людей. Как бы я ненавидел свою жизнь, как бы я ненавидел, что родился здесь и видел до ужаса много плохих вещей, я не хочу, чтобы другие страдали. И если мне выпало стать Поврежденным, я хочу служить тому, во что верю. Помогите нам. Эбигейл посмотрела на Петер с улыбкой. Тэтгрен тоже ей улыбнулся и сильнее сжал ее руку. Око несколько мгновений смотрело прямо на учителя. Затем, оно подошло к небольшой арке и подняло руку. Прозрачная вода, будто в невесомости, потекла из ее руки, заполняя арку. Вскоре по ту сторону показался знакомый пейзаж Сансет Дэйли. Одним лишь взглядом Око пригласило проследовать за ней. Битва перенеслось на озеро. Воды Пасти Сатаны были темными и бушующими. Несколько демонов лежало подле кромки воды, пойманными в белую паутину, а кто-то и в черную. В воздухе летали знакомые лица, включая нескольких демонят. Судя по всему, Филиций и Эммануэль объединились на некоторое время, раз перестали бить друг друга. Их сила сливалась в одну серую массу. Пока Алиса отбивалась от мелких чудищ, что пытались поймать их всех, Тилль был на пределе своих возможностей. Вода подчинялась ему, становясь огромными руками и щупальцами. И стоило хоть на мгновенье главам отвлечься на это, как Линдеманн использовал лучшие свои заклинания, ударяя противников огромными черными шарами энергии. Но он устал, держался как мог. Верховное Око приняло человеческий облик. Руки стали нормальными, как и лицо. Вот только на голову все также был накинут капюшон, а половину лица скрыла маска. Лишь голубые глаза остались неизменными. Петера не покидало чувство, что уже видел их прежде, но память не позволяла вспомнить. Вскинув левую руку, Око заставило всех замереть. А затем медленно опустила на твердую землю. Плененные демоны были освобождены. — О, нет, — Тилль рухнул на колени, согнувшись в поклоне. Никогда прежде Тэтгрен не видел его таким напуганным. Филиций и Эммануэль изменились в лице, с высокомерных, уверенных в себе, к мальчишкам, которых застукали за поеданием конфет к празднику. Они присели на одно колено, приложив ладонь к сердцу, и склонили голову. — Великое Око, мы не хотели вас тревожить. Эти люди не должны были беспокоить вас по пустякам, — произнес Фил и злобно зыркнул на Петера. — Мы бы разобрались со всем сами, уверяю вас. У меня есть разрешение на арест Тилля и Филиция, — сказал ангел уверенным тоном. — Эммануэль и Филиций, я приказываю вам вернуться в родной мир и дождаться суда. Будет решаться ваша судьба, — громогласно произнесло Око. Ее голос раздался в голове каждого. — Сейчас я не намерена разбираться с тем, кто действовал в рамках закона, а кто переступил черту в своих полномочиях. То, что я вижу сейчас — вы оба виновны. Отправляйтесь немедленно. Судья вас уже ждет, — ангел и демон кивнули головами и ушли к озеру, растворяясь в нем. Петеру показалось, что теперь на него озлобились представители двух фракций. — Что касается тебя, Тилль. Линдеманн был напуган появлением Верховного Ока. Он лежал на земле, прижав голову. Его почти трясло от страха. — Не надо, — не выдержал Тэтгрен. Все посмотрели на него. — Он вообще не заслуживает наказания, мадам. — Не заслуживает? Отчего же? Разве ты не винишь его? — спросило Око с наигранным удивлением. — Виню?.. — Петер осекся. Его взгляд уставился на Тилля, что со страхом уставился на него. Доставучий, наглый, беспардонный, раздражающий, но при этом… — Я бы согласился с этим раньше. Но теперь я не хочу, чтобы одного из моих друзей отправили на несправедливую казнь. В нем хоть и осталась жилка «неземного», но он переживает и беспокоится о своих демонятах как настоящий человек. И даже обо мне, в какой-то степени… Уже с нашей первой встречи жизнь свернула на тропу, ведущую к сегодняшнему дню. Я жалел раньше, что оказался втянут в эти события. Но все случайные вещи ведут нас к судьбоносным моментам, которых не хочется лишаться. И эти осенние дни стали самыми яркими за последнее время. Я не прощу себе, если Тилля будет ждать казнь. — Ты должен ненавидеть нас. За то, кто мы и что сделали, — проговорило Око. — А что меняет моя ненависть? Мой пофигизм спасает в этом плане. Плевать мне на то, кто мы и зачем появились здесь. И если завтра мне будет хорошо, то значит нет никакой разницы, ненавижу ли я вас или нет, — он грустно усмехнулся, слыша свое смирение. — У людей всегда найдется повод кого-то ненавидеть, вот только, что с того? Злость проще, чем любовь. Обида проще. Любить сложнее, как ни крути. Может, поэтому я до сих пор не могу снова полюбить жизнь. Но, если вам небезразлично мнение одного маленького человечишки, не вините Тилля. Этот засранец поможет мне. И не только он, — Петер посмотрел на Эбигейл и улыбнулся уже веселей. Марш ответила ему тем же. — Небезразлично, — голос Ока зазвучал по-доброму. — Тилль, ты можешь продолжать свою работу. Все обвинения с тебя сняты. — О, Око, спасибо, огромное спасибо! — взмолился Линдеманн. — Спасибо, — одними губами произнес он, смотря на Петера. — А что насчет нас? — спросила Алиса. Демоны столпились кучкой рядом. — Отправите нас домой и посадите под замок? — А на Земле нельзя остаться? — спросил Эрик. — Разрушить ее хочешь? — буркнул кто-то. — Ваши силы, и правда, опасны и могущественны, но не так, как вы думаете. Ваша сила — во влиянии на людей. Подобные Филицию и Эммануэлю захотят использовать ее для своих целей, — Око вытянуло руку и сделало ею плавное движение, рисуя в воздухе круг. Запястья демонов засветились, и у каждого появился браслет с маленьким синим сердцем. — Эти оковы помогут вам сдерживать ваши силы, пока вы будете жить здесь. — Жить? — одновременно спросили Петер и Тилль. — Очевидно, потерянные годы нужно восполнить. Кроме того, я чувствую, как ребята привязались к человечеству и вам двоим, — прозвучала еле слышная усмешка от Око. — Я даю вам сто лет на обучение и самостоятельный контроль своих сил. По прошествии этих лет вы вместе с Тиллем вернетесь в родную обитель. Не подведите меня. — Клянемся! — воскликнули демонята и кинулись обнимать Линдеманна. — А что насчет разрушенной стены у школы? — спросила Эбигейл. — Не волнуйтесь. Всем свидетелем подкорректируют память, а стену залатают, — ответило Око. — Что ж, на этом я с вами прощаюсь. Петер облегченно выдохнул. Его плеча коснулась рука Эбигейл. Потрепанная Марш была довольной и счастливой. На водной глади озера появилась арка — портал. — И еще, — неожиданно вспомнил Петер и подбежал к Оку, но замер в нерешительности. Он прикрыл глаза и вздохнул, набираясь смелости. — Если можете… Передайте Сьюзан, что… Что… — голос застрял в горле. — Передайте ей мои извинения. Я струсил тогда сказать: «Я люблю тебя». Но теперь я должен сказать: «Прощай». Все. Око пристально всматривалась в лицо Тэтгрена. Он почти услышал вздох в своей голове, не понимая, его это или ее. Но глава фракций лишь кивнула головой и прыгнула в портале. И в душе что-то оборвалось, рухнуло. Петера даже качнуло слегка. Захотелось рухнуть в снег лицом, смеяться и плакать. Смеяться и плакать, и так, пока глаза не заболят, пока скулы не начнут дрожать от напряжения. Пальцы сами зарылись в корни волос и потянули. Тэтгрен ощущал всем телом, как ему стало легче дышать. Как стало проще смотреть на мир, как вернулись запахи и другие чувства. Сказав такие простые слова, даже будучи не уверенным в том, что их передадут адресату, Петер успокоился. Улыбка все еще была кривой, а глаза пощипывало. — У тебя осталось последнее желание, — раздался голос Тилля. Тэтгрен обернулся, будучи на грани истерики. — Ты как? — Н-нормально… — прохрипел учитель. Сделав глубокий вдох и выдох, он ответил уже нормальным тоном: — Я не хочу использовать его. Больше мне нечего загадывать. — Совсем? — игриво изогнул бровь Линдеманн. — Откуда у тебя фамилия? — усмехнулся Тэтгрен. — А может, у демонов есть фамилии? — подскочила веселая Эбби, приобняв Петера за руку. — Когда я только прибыл на Землю, надо было придумать себе фамилию. И рядом стояла липа. Ну и я ляпнул — Линдеманн, человек-липа, — ответил с улыбкой директор. — Уверен, что нет желания? Петер отрицательно покачал головой. Что ему было загадывать? Абсолютно ничего. Даже доставучая слава не была тем, от чего хотелось избавиться. Без нее он был бы не тем человеком, что сейчас. Пусть живет и однажды тихо сгинет на самой пыльной полке в книжном магазине. Нет у него желаний. Все исполнено. *** Перед Рождеством Петер решил перебрать старые вещи и выкинуть все ненужное. Собирая коробки для переезда в Сансет Дейли, он кидал все, не задумываясь и не складывая аккуратно. Что-то до сих пор стояло не распакованным, времени для этого так и не нашлось. До сегодняшнего дня. Мусора хватало, в конце концов, разбирались не только коробки, но и место под диван, где нашлось несколько монеток, кусочков пыли и еды. Петер находил перебирание старых бумажек чем-то успокаивающим. Маленькая книжная полка постепенно заполнялась книгами, что успешно были забыты на дне коробок. А мусорный пакет с радостью поглощал ненужный хлам. Для Тэтгрена наступили дни спокойного бытия. С Тиллем они встречались утром перед работой на пробежке, а затем в школе. Бывало, они могли зайти и в бар, выпить по бокалу пива и съесть картошки. Он продолжал играть роль загадочного директора, который откуда-то все знал, продолжал быть владельцем всего города, умело ведя дела. Продолжал быть наставником для своих демонят, что разбрелись по городу. Алиса, к примеру, устроилась в школе практиканткой и лично обучалась у Тилля. Лучшая из лучших. Петеру нравилась ее целеустремленность. С неподдельным интересом она могла рассуждать и слушать о земной жизни. И это были такие простые и обыкновенные вещи, что учителю приносило одно удовольствие рассказывать что-то из своего горького опыта жизни человека. Укулеле по вечерам стала звучать чаще и веселей. Эбигейл была частым гостем на этих домашних концертах. То Марш, то Тэтгрен часто оставались друг у друга, просто наслаждаясь своим дуэтом. Это было то, чего Петер так сильно желал. Приступы еще мешали жить нормально, но переносить их стало чуть легче, как и кошмары. Не было того горького послевкусия пустоты и одиночества. Всегда после приступа паники его встречали теплые руки на плечах и мягкие губы у шеи. Они могли соприкоснуться просто щеками, и уже становилось лучше. Отношения развивались медленно, им некуда было спешить. Ходить под руку и дарить друг другу поцелуи в неожиданном порыве нежности — вот и все, что было нужно сейчас. Пожалуй, высшей романтикой стало проникновение в школу под покровом ночи. В полной тишине и при свечах, Петер тихо наигрывал мелодии на пианино для Эбби, после чего Марш согласилась сама попробовать научиться. В фотоальбоме, что попал в руки, лежали фотографии его детства и семьи. Предаваясь приятным воспоминаниям и удивляясь тому, как смешно он выглядел ребенком, Тэтгрен дошел до последней страницы с улыбкой. Но уголки слегка упали, стоило увидеть последнее фото: молодые и счастливые Сьюзан и Петер обнимались, широко улыбаясь. На этой фотографии они уже как год встречались. Осторожно большим пальцем учитель прошел по картинке. Сердце неприятно кольнуло, да и только. Какое странное чувство. Петер ласково провел пальцем по волосам Сьюзан. Его прекрасная муза, его прекрасная Сью… И вдруг, что-то знакомое показалось в ее глазах. Он видел подобный взгляд уже, но улыбка сбивала с толку. Он закрыл нижнюю часть лица, и Тэтгрена неожиданно будто облили холодной водой. Стало не по себе от осознания. Но это уже совсем бред. Сьюзан не могла быть ею — это игры больного разума и не больше! Но глаза, до чего они похожи в этом! Чертовски… Нет, хватит с него. — Я отпустил тебя. Отпусти же и ты меня, — прошептал Петер. — Я ставлю точку здесь для нас. Для Сьюзан всегда будет место в его сердце, но пора идти дальше. Пора быть кем-то другим, нежели обычным алкоголиком-учителем. Хотя бы тем же Поврежденным.