Минута и вечность

      Один, когда он впервые видит Гарри в магазине мадам Малкин. Мальчик такой несуразный, неловкий и даже испуганный. Он топчется на скамье и резко поднимает то одну руку, то другую, пока беспокойная швея суетится вокруг него и записывает мерки. Драко пренебрежительно фыркает. Такие, как этот не расчесанный мальчишка, не ровня ему, Малфою. Он с уверенностью встает на соседнюю скамейку и только открывает рот, чтобы сказать что-то привычно ехидное, как незнакомец поворачивается к нему. У мальчика невероятные изумрудные глаза, которые будто мягко светятся изнутри яркой радужки. Сияние затапливает собой зрачок, стремясь вырваться наружу, но безутешно бьется о черную кайму. Этот свет поражает Драко.       Он забывает, как дышать.       Он п р о п а д а е т.       Два, когда он впервые украдкой видит улыбку Гарри. Впервые Драко чувствует что-то странное (он не может дать этому название), когда думает о том, что улыбка была адресована не ему. Это чувство медленно пожирает его, изъедает, убивает, но Драко не знает, как с ним бороться. Он огрызается на Панси, в бешенстве крушит комнату и рвет газеты, в которых постоянно мелькает ненавистная рожа Поттера. Малфой близок к коллапсу.       Маленький уголек в груди раскаляется, но лишь немного. Он согревает его в холодные ночи, и Драко больше не зябнет. Еще какое-то время ему снится широкая улыбка и солнечный отблеск пойманного снитча. Это, конечно же, ничего не значит.       На четвертом курсе Драко вдруг осознает. Страх не покидает его с момента объявления Гарри чемпионом, а это значит, что… Малфой беспощадно гонит эти мысли прочь. Он полностью сосредотачивается на своей ненависти к Поттеру, возводит ее до пика. Только вот больше не искрит. Заколдованные значки по-детски нелепые и примитивные, подколки — без страсти, и, кажется, все замечают, что что-то незримо изменилось. Малфой и сам понимает, что его мир уже никогда не будет прежним. Отныне мир вращается вокруг тупого шрамоголового, отныне он — центр Вселенной, яркая звезда, которая в перспективе убьет все живое. Драко, преисполненный яростью к самому себе, разбивает зеркало в ванной, не в силах видеть безвольное отражение. Он кричит, срывая голос, кричит, пытаясь понять, почему все это происходит с ним, кричит, пока внутри не остается густая пустота.       Ненавидеть Поттера легче, чем любить. Вот только у Драко все равно не получается.       Он мерными шагами приближается к бездне. Три. Бездна смотрит на него в ответ потухшими зелеными глазами. Четыре.       Драко это больше не пугает.       Малфой делает символичный пятый шаг на пятом курсе. Он единственный знает, что Гарри говорит правду. Он единственный ему верит. И даже следя за ним с дружиной, даже сдавая его Абридж, Драко все равно почему-то чувствует радость, когда Мальчик-который-выжил ускользает из ее лап. То, что он испытывает к Поттеру — Драко боится называть это вслух — разгорается с каждым днем лишь сильней. Малфой заливает это водой, засыпает песком, накрывает мантией, но угли в его груди горят. Горят и сжигают Драко изнутри. Он так много думает о Гарри, что делает шестой шаг.       Он не может убить Дамблдора! Волан-де-Морт насмешливо смотрит на него своими красными воспаленными глазами, растягивает бледные губы в оскале и ласково говорит:       — Я верну тебе и твоей семье почет.       Малфой стоит ни жив ни мертв.       — Одно задание, Драко. Одно задание — и мир будет в твоих руках. Это мое тебе благословение.       Вместо этого он дарует Малфою проклятье. Он не может убить Дамблдора…       Зато Поттер может убить его.       Драко разбит вдребезги, у него вместо сердца — сплошные осколки, красиво переливающиеся под нужным углом. С каждым шагом он трескается; новая попытка убийства — новая трещина. Под конец года он так сильно вымотан, что прячется в туалете Миртл и впервые за очень долгое время позволяет себе заплакать. И, поднимая мокрые глаза, он совершенно не ожидает увидеть в отражении свое проклятье.       Сектусемпра разрезает воздух с грозным рычанием, но Малфой ничего не слышит.       Лежа на холодной мраморной плитке, Драко думает, что все это отчасти забавно. Весь год он вынашивал планы по убийству директора, а теперь у него поперек рассечена грудная клетка. Силы медленно покидают его. Закрыв глаза, последнее, о чем он успевает подумать: «Почему же так холодно?».       С этого момента Малфой стоит на месте. Его начинает по пятам преследовать холод.       Драко и подумать не мог, что теперь, когда все в груди заледенело, он будет тосковать. Теплый искрящийся огонь все эти годы был некой константой, без которой теперь Малфой был бесконечно одинок. Как когда-то слизеринец привык к теплу внутри, так теперь должен был привыкнуть и ко льду. С одной только разницей: к постоянному холоду невозможно было привыкнуть. Он греет пальцы дыханием, кутается в теплые мантии и постоянно просит Тинки подкинуть в камин дров. Зеленый взгляд вспыхивает в его памяти каждый раз, когда он теряет контроль над собой. И это то, с чем следовало бы смириться.       Когда случается седьмой, Малфой оказывается не готов. Изумрудные глаза смотрят упрямо и зло, и пусть лицо Гарри изувечено до неузнаваемости, Драко все равно узнает. Жар опаляет щеки.       Он говорит: «Это не Поттер».       И пусть maman с надеждой и тревогой смотрит на него, пусть отец кривит лицо… Ответ остается тем же.       — Я уверен. Это не он.       Так происходит восьмой.       Поттер спасает его из огня, но Малфой все же сгорает. Девятый.       Поттер убивает Волан-де-Морта и выигрывает войну. Когда он украдкой смотрит на Драко и измученно улыбается, Малфой понимает, что перешел рубикон. Десять. Он стоит ровно на середине и счет замирает.       Проходит много времени, но жизнь течет своим чередом. Они хоронят друзей, оплакивают их, но время не останавливается. Война забрала у них детство, война забрала у них семьи. От Драко мало что осталось — он нервный параноик, который боится глухих шагов ночью в коридоре и забивается в угол комнаты, ожидая, когда на пороге появится Том Реддл. Война забрала у него уверенность в своей исключительности и аристократический снобизм. Зато война не сумела забрать у него тлеющие угольки в груди.       Поэтому, когда они с Гарри впервые за долгие годы разговаривают, он ненароком роняет:       — Я уже сделал свои десять шагов, Поттер.       — Что ты…       — Но это все не имеет смысла, если ты остановишься на полпути.       От Малфоя мало что осталось, понимает Гарри. Он больше не зализывает волосы назад, не смотрит с холодным презрением на всех вокруг и вместо мантии на нем простая черная рубашка. У Драко мягкие вьющиеся волосы и завораживающие серые глаза, которые будто мерно светятся изнутри радужки. И пусть сияние не затапливает собой зрачок, Поттер все равно знает, что никогда не встречал таких глаз.       В этот момент Гарри делает первый шаг.