ТЫ и Я (Любовь никогда не перестаёт...)

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь на превозносится, не гордиться, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…» 1-е Послание к коринфянам Св. Апостола Павла, гл. 14.       Лада со вздохом облегчения опустилась в кресло. Наконец-то можно расслабиться. Вся эта суета на таможне, бесчисленные проверки и сверки документов, наконец, эти слезные проводы — все это порядком выматывает нервы. Но теперь уже все позади! А впереди ее ждет притягивающая и захватывающая Неизвестность.       Лада посмотрела в иллюминатор. У ограждений стояли ее многочисленные родственники, провожающие ее от самого А***, не поскупившись на поездку поездом до Москвы. Она помахала им рукой, понимая, однако, что с такого расстояния они вряд ли разглядят ее в крошечном, слившимся в ряд с другими, иллюминаторе.       Лада взглянула на дешевые ручные часики — до взлета оставались считанные минуты. Внезапно, под влиянием нахлынувшей любви к своим близким, Лада приникла к иллюминатору и снова замахала рукой. Вероятно, ее все-таки заметили, и маленькая кучка людей моментально оживилась и пришла в движение.       Но тут раздался какой-то звук, и над входом в салон замигала красным электроном надпись «Пристегнуть ремни! Не курить!». Лада поспешно пристегнулась и приготовилась к взлету, мыс-ленно вознося молитву. Белоснежный авиалайнер, заскользив по взлетной полосе, вскоре мягко отделился от земли и взмыл в безумной голубизны небо.       Пока самолет набирал высоту, Лада чувствовала себя все хуже. Ей казалось, что от неприятного ощущения тяжести, давящей все больше, ее сейчас вывернет наизнанку, а от гула работающих двигателей так заложило уши, словно лопнули барабанные перепонки. «Еще немного, — подумала Лада, — и я умру!». И почти тут же она почувствовала облегчение. Давящее ощущение тяжести начало спадать, равно, как и ужасный гул, едва не сделавший ее глухой. Самолет, набрав нужную высоту, лег на курс, и Лада почувствовала себя гораздо лучше. Появившаяся красивая стюардесса в очаровательной, небесно-голубого цвета форме с милой улыбкой сообщила, что самолет, поднявшись на заданную высоту, взял направление на Нью-Йорк, и теперь можно отстегнуть ремни безопасности, курить и перемещаться по салону. Другая стюардесса уже катила по проходу тележку с разными напитками, а также с газетами и журналами.       Лада облегченно вздохнула. Она отстегнула ремни, и открыв сумочку, достала зеркальце. «Вид, конечно, не ахти какой», — с недовольством подумала девушка, глядя на бледное отражение и поправив прядь светло-русых, цвета спелой пшеницы, волос, убрала зеркало на место. Она посмотрела в иллюминатор. Ничего, кроме пелены молочных облаков внизу. Да, малоутешительный пейзаж! Что же она ничего не взяла в дорогу почитать! Ведь надо же себя занять чем-нибудь во время полета. Лада уставилась невидящим взглядом в иллюминатор, и постепенно ею стали овладевать беспокойство и сомнения.       Господи! Что она делает? Что же она натворила? В какие-то несколько минут, как они поднялись в небо, Ладу охватила тревога, усиливающаяся в глубокое отчаяние.       «Что ты делаешь? — кричало оно в душе девушки. — Опомнись, пока не поздно! Ты еще в силе что-либо изменить! Ты еще можешь повернуть назад, мосты не сожжены! Подумай, что ты делаешь со своей жизнью? Еще есть время не допустить ошибки, о которой потом будешь горько сожалеть! Вернись! Вернись туда, где тебя любят! Это не будет трусливое бегство, ведь там твой дом! Подумай, как там обрадуются твоему возвращению! У тебя еще есть время все изменить! Ты еще можешь остановиться!».       — Да, у меня еще есть время! — лихорадочно шептала девушка, вперив голубой взгляд невидящих глаз вдаль. — Я могу вернуться! Я должна вернуться домой! Домой!       — Я должна вернуться домой! — громко заговорила Лада, оторвавшись от созерцания облачных панорам. — Мне нужно домой! Я хочу домой! — почти закричала девушка, но тут слов-но очнувшись и увидев себя на борту самолета, виновато смешалась, устыдившись минутной слабости. Желая скрыть свою неловкость, она отвернулась к иллюминатору, чувствуя, как на щеках преступает густой румянец.       Средних лет женщина, сидящая рядом с книгой в руке, с любопытством посмотрела на свою молодую соседку.