ГЛАВА III Замок Шарнэ
25 октября 2020 г., 17:48
— Простите, если я вмешиваюсь, женщина неопределенного возраста с копной темных густых волос и мягким голосом обратилась к Ладе, мрачно уставившейся в иллюминатор. — Но у вас что-то случилось?
— Что? — девушка повернула голову, словно придя в себя. — Извините, вы что-то спросили?
Женщина чуть улыбнулась. Ей понравилась непосредственность ее соседки.
— У вас все в порядке? Я так спрашиваю, потому что заметила ваше волнение. Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?
— Нет, что вы, спасибо! — торопливо проговорила Лада, но видя, с каким вниманием ее собеседница смотрит на нее, обреченно произнесла, —да, вы правы, случилось.
— Хотите об этом поговорить? — спросила женщина.
— Не знаю… Наверное, — в растерянности произнесла девушка.
— Знаете, иногда полезно облегчить душу разговором, — видя ее неуверенность, сказала соседка. — А постороннему человеку выговориться даже легче, чем близкому.
— Вы думаете? — все так же неуверенно посмотрела на свою соседку Лада.
— Я знаю, — улыбнулась та. — И уж поверьте мне, облегчение после этого испытываешь небывалое… Ну, так что произошло?
— Мне кажется, я совершила ужасную ошибку, — неохотно начала Лада, соблазненная перспективой выплеснуть все свои сомнения и страхи незнакомой женщине. — То есть, можно сказать, я совершаю ее сейчас, в данный момент.
— Вы хотите сказать, что не должны лететь в Штаты? — осторожно поинтересовалась соседка.
— Я вообще не должна никуда лететь, — покачала головой Лада. — Тем более в Америку! В этом все дело: я должна бы сейчас сидеть спокойно дома, смотреть телевизор или читать книгу, а вместо этого что? Я лечу на этом самолете, неизвестно куда и неизвестно зачем?
— А в самом деле, — лукаво подмигнула ое спутница, — зачем вы летите в США? То есть, если выражаться вашими словами, зачем вы туда летели, пока не осознали свою ошибку?
— Вот здесь и таится корень проблемы! — воскликнула в отчаянии Лада. — Зачем? Кто меня там ждет? Кому я там нужна? Что я там буду делать? Наверное, на меня нашло что-то, когда я решилась на эту поездку.
— У вас там никого нет? — спросила женщина.
— Нет… Никого… Никого, кто бы ждал моего приезда, — Лада сокрушенно вздохнула. — Зачем я села на этот самолет?.. А у вас там кто-нибудь есть? — обратилась она к спутнице. — Вас там ждут?
— Да, — широко улыбнулась женщина. — Дочка. У нее сын родился, уже годик скоро будет, а я внука еще не видела! Она все звала, вот я и собралась наконец.
— Дочь? — удивленно вскинула брови Лада. — Она туда переехала?
— Нет, — продолжала улыбаться счастливая бабушка. — Замуж там вышла. Ну, и осталась с мужем. Звала меня к себе, да я не согласилась, чужая я там.
— Ваш зять — американец? — недоверчиво спросила девушка, стараясь не выдать волнения в голосе.
— Да, — вздохнула женщина. — Служит в одной фирме. Ох, как я не хотела, чтобы она за него выходила! Другая страна, другой народ! Пойди, разберись с ними! Боялась, конечно, за дочку, к счастью, напрасно: она, вроде бы, счастлива.
— А как они познакомились? — поинтересовалась Лада, стараясь придать голосу непринужденность.
— Она в университете училась и поехала по программе обмена студентами в Америку. Она у меня славная девочка. Вот там, в университете они и познакомились. Он тоже тогда там учился, на последнем курсе. Влюбился, говорит, безумно! Дочка рассказывала, ходил за ней по пятам, у входа дежурил, умолял замуж за него выйти. Она и сломалась. Да и, что греха таить, парень он неплохой, а главное — любит ее очень, и к сыну вот привязался.
Женщины замолчали, думая каждая о своем.
— Знаете, — смущенно заговорила Лада, опустив глаза. — Я ведь вам неправду сказала. Боялась, что вы меня засмеете или осудите… Я сказала, что меня там, в Америке, никто не ждет, а на самом деле ждут… Наверное, — неуверенно добавила она.
— Да? И кто же? — краешком губ улыбнулась женщина.
— Вы не будете смеяться, если я скажу? Или считать меня идиоткой, хотя это так и есть на самом деле?
— Почему же я должна это делать? — удивилась собеседница. — И кто я такая, чтобы судить вас, скажу честно, такое милое создание?
Лада невольно улыбнулась, и лицо ее в тот же миг удивительно преобразилось. Улыбка как-будто осветила ее лицо, ставшее каким-то по-детски милым.
— Меня там ждет один человек, —начала неуверенно девушка, — я думаю, что ждет, — тут же поправилась она. — Американец… Мы познакомились, — Лада виновато опустила глаза, — через газету… Пo объявлению… Вы понимаете? — взглянула она на собеседницу.
— Думаю, да, — кивнула с улыбкой та. Если она и удивилась, то виду не подала.
— Ну и вот, тenерь я думаю, что совершаю ошибку, делаю глупость!
— Вам кажется, что вы не должны лететь на эту встречу?
— Да. Теперь я в этом почти уверена. Ведь, в сущности, я его совсем не знаю. Что он за человек, как он живет, что его интересует, во что он, наконец, верит? Мы переписывались шесть месяцев. Но что могут рассказать письма о совершенно незнакомом человеке, да еще на хромающем русском вперемешку с английским?
— Но письма могут раскрыть внутренний мир человека, — осторожно возразила собеседница.
— Да, если сам человек к этому стремиться. А если нет? Общие, схематичные, избитые фразы типа «интересуюсь спортом, увлекаюсь живописью» и т.д. А если добавить к этому еще и незнание языка, тогда положение, как мне кажется, еще больше усложняется. Понимаете, — с жаром продолжала девушка, — сначала я писала письма по-английски, старалась, во всяком случае. Но еще в школе у меня были сложности с языком, выше «тройки» никогда не поднималась, а потом Дон, так его зовут, предложил мне писать на русском, сказал, что немного знает наш язык… Но как я вскоре убедилась, — не сдержала улыбки Лада, — знает русский так же, как я — английский! Так вот и маялись в течение полугода, пока он не предложил мне приехать к нему в гости.
— А ваши родители? — спросила женщина. — Как же они вас отпустили?
— Они, конечно, и слышать ничего не хотели! Но потом я их все-таки уговорила… А теперь думаю, что они были правы — не стоило мне всего этого затевать, — со вздохом закончила Лада.
— Ну, — подбодрила ее собеседница, — все еще может устроиться! Как знать, может быть, вы летите навстречу своей судьбе!
Лада с удивлением взглянула на улыбающуюся доброй, почти материнской, улыбкой женщину.
* * *
— Госпожа, где вы? Над парком Шарнэ, словно свист пущенной из тугого лука стрелы, разнесся женский крик. — Где вы? Отзовитесь! Госпожа Изабелла! Вас ищет его светлость! — хорошенькая смугленькая служанка, приложив ладонь ко рту, звала свою госпожу Изабеллу да Шарнэ, дочь его светлости барона де Шарнэ, вассала Его Величества герцога Лотарингского. — Госпожа, отзовитесь, прошу вас! — в отчаянии кричала девушка, но тщетно. Вековые деревья в окружении перистых папоротников безмолвствовали, лишь ветерок, запутавшись в вершинах дубов, шелестел листвой. — Ах! Госпожа Изабелла! — с облегчением вздохнула служанка, увидев ту, которую искала. — Я ищу вас по всему парку! Почему вы не откликались? — Я не слышала, — ответила ее госпожа, «До чего же она бывает иногда утомительна!» — подумала Изабелла и вслух спросила: — Что случилось, Лузон? — Его светлость, ваш отец, желает видеть вас. — Что ему угодно? Ты не знаешь? — Нет, госпожа, его светлость не изволили объяснить причину. Вы же знаете его светлость, он не делиться своими мыслями. Изабелле с трудом удалось прекратить бурный поток разглагольствований своей служанки. — Хорошо, хорошо, я уже иду. Кстати, там, в тисовой роще осталась моя корзинка. С этими словами госпожа направилась в замок. Изабелле де Шарнэ едва исполнилось семнадцать, а претендентов на руку молодой красавицы уже нашлось немало. И это понятно: очаровательная в своей юности и свежести, с длинными шелковыми золотистыми волосами, неправдоподобно синими глазами, опушенными густыми ресницами, и нежными, словно кожица персика, щеками, Изабелла вызывала неизменное восхищение, и раз ее увидев, уже невозможно было забыть. К тому же, ее отец, барон де Шарнэ, давал за дочерью недурное приданое, что делало Изабеллу еще более притягательной для соискателей ее руки и состояния. Изабелла вошла в зал с высоким потолком, стены которого были украшены богатыми гобеленами, показывающими различные сцены охоты, рыцарских турниров и фрагменты жития святых великомучеников. — Вы звали меня, отец? — обратилась она к старику, одетому в красный, подбитый горностаем, плащ. — Да, Изабелла, подойди ко мне, девочка, — протянул руку старец. Изабелла, приложившись к руке отца, опустилась на скамеечку у ног его тяжелого резного кресла. Старец долго молчал, собираясь с мыслями, прежде чем начать говорить. — Я уже стар, — заговорил он наконец, — и час мой близок. Поэтому, дитя мое, я должен тебе рассказать кое-что. — Отец, не говорите так! — горячо возразила девушка, заглядывал в не по-старчески ясные, жгуче-черные, глаза отца. — Я знаю, что говорю! — сурово оборвал он дочь, но тут же смягчившись, продолжал. — Ты должна знать всю правду о своем рождении. В этом я поклялся твоей матери на ее смертном одре, и я исполню свою клятву! Дитя мое, дело в том, что ты — не моя дочь. Изабелла испуганно вскинула глаза. — Да-да, ты не ослышалась! Я воспитал тебя с самого рождения, вырастил тебя и по праву могу считаться твоим отцом, но только приемным. Твой настоящий отец — барон герцога Анрио Бургундского Юлиус де Лафайе погиб в битве Его величества герцога Лотарингского с герцогом Бургундским. Эту битву еще называют «войной баронов». Твоя мать, несравненная Камилла, овдовела, будучи тяжела тобой. Барон Юлиус был моим другом, и перед смертью просил меня позаботиться о его молодой жене. Вскоре на свет появилась ты, дитя мое, но горе сломило твою мать, и бедняжка Камилла последовала за своим дорогим супругом. Чувствуя близкую смерть, она потребовала у меня клятвы, что ты, Изабелла, узнаешь правду о своем рождении. Я торжественно пообещал ей это, и вот теперь сдержал свое слово! Изабелла смахнула катившиеся по щекам слезы и взглянула на барона де Шарнэ. — Но я люблю вас, как родного отца! Вы — мой настоящий отец! — в отчаянии прошептала бедняжка. — Я рад слышать это, моя милая! — нежно погладил ее по голове старик. — Но я хочу рассказать тебе еще кое-что. Не пугайся, это хорошая новость, она наполняет мое старческое сердце радостью! Скоро в Шарнэ приезжает мой сын! — Ваш сын? — удивилась Изабелла. — Вы никогда не говорили о нем. — Не говорил, чтобы не печалить тебя, да и себя тоже, — старик вздохнул. — Вo времена «баронской войны» Шарнэ был осажден врагами, но защитников и запасов у нас хватало, и замок мог держаться еще очень долго. Однако в Шарнэ оказался предатель! Он выкрал моего малолетнего сына и передал на руки герцогу Бургундскому. Мой замок пал. Я и верные мне люди успели укрыться за стенами дозорной башни, сообщавшейся в ту пору тайным ходом с парком. Уходя по нему, нам пришлось уничтожить лаз. Тогда я и узнал твоего доблестного отца, Изабелла! Однако мысли о дорогом сыне не покидали меня ни на минуту, и после примирения сюзеренов я взялся за поиски моего любимого Огастеса. В течение долгих лет мои слуги изъездили всю Галлию в поисках сына, и вот наконец радостная весть — нашелся мой дорогой Огастес! Он стал доблестным рыцарем короля Нормандского, и узнав, что отец всюду ищет его, возвращается на Родину. Неужели скоро я увижу моего мальчика, прижму его к своей старой груди! — лицо старика залилось слезами счастья. — Боюсь, сердце мое не выдержит такой радости! — Ах, отец, прошу вас, не говорите так! — взмолилась девушка, охватывая его колени и рыдая вместе с ним. — Ну, полно, полно, — потрепал ее по голове отец. — Успокойся, дитя мое. Скоро в этом замке будет праздник, негоже нам лить слезы. Поди к себе, Изабелла, и успокойся. Нам еще предстоит дальняя дорога. С этими словами он протянул руку дочери, и поцеловав ее в склоненную голову, отпустил.
