Вечный возлюбленный

      Медленно открывая глаза, Ацуши обнаруживает себя… в своей же комнате. Он испуганно оглядывается, справедливо решив, что это был лишь кошмар, и натыкается на Дазая, сидящего рядом на коленях.       —… О-осаму?..       — О чем ты только думал? — холодно чеканит Дазай, смотря в пол. — М? О чем ты только думал, идя в лес?       Ацуши беспомощно хлопает глазами, удивляясь даже не тону чужого голоса, а обращению на «ты».       — Я думал, что ты…       — Очевидно, что ты думал неправильно, — отрезает безапелляционно Дазай, тяжело глянув исподлобья. — Ещё немного… ещё одна секунда… и ты бы умер. Это то, что я заслужил за свою преданность?       Ацуши не понимает, почему ему хочется заплакать. Из-за чувства вины? Но ведь это Дазай исчез, появившись теперь так, словно ничего не случилось. Тот замечает перемены в настроении Накаджимы, поэтому издаёт виноватое «оу», аккуратно уложив голову на грудь того. Так, чтобы слушать сердцебиение.       — Я сказал, что вернусь через несколько дней с лекарством, мой господин… почему Вы просто не могли подождать меня?       — Демон в лесу… мог убить… тебя… — задыхается Ацуши, испуганно схватившись за ледяную ладонь Дазая.       Почему она такая?..       — Так его назвали? — делая вид, что он не замечает чужого состояния, Дазай продолжает отчаянно вслушиваться в ритм сердца Ацуши. — Никогда не было никакого демона в лесу, мой господин. Это был я.       — Ты?..       Воздуха, ему не хватает воздуха, кто-нибудь, помогите.       — Я. Наука и медицина… они бесполезны. Я зашёл гораздо дальше. О, я зашёл туда, куда никто бы не смог зайти, мой господин. И все ради Вас, — тихо усмехается Дазай. — Я отказался от своей души, я отказался от своей человечности, но это для того, чтобы жили Вы. У нас осталось так мало времени с Вами… я думал, что успею спросить Вашего разрешения, но Вы уже умираете.       — Что… что с тобой случилось?.. — выдавливает из себя Ацуши.       — Вы ещё успеваете волноваться обо мне в такой момент. Но не нужно, мой господин, я больше не принадлежу этому миру.       — Я… не хочу… покидать тебя… — хрипит Накаджима, цепляясь за плечи Дазая отчаянно.       Тот наконец просыпается ото сна, поднимает голову и смотрит на Ацуши пристально.       — И не покинете.       В его глазах Ацуши успевает заметить влагу. Он покорно раскрывает шею, догадавшись о натуре бывшего учителя, больше не задыхается, только ждёт.       Дазай обнажает два клыка, впиваясь в чужую шею.

***

      — Три тысячи лет, а ничего не меняется, — ворчит громко молодой человек, старательно вытирая пыль с полки. — И как это называется?       — Это называется семейной стабильностью, — мурчит парень повыше, подходя со спины к ворчуну, обняв того. — У нас сегодня гости?       — Да. Твои обожаемые Накахары, — хмыкает Ацуши, кратко поцеловав Дазая в щеку. — Ты слишком часто шутишь о чесноке. Когда-нибудь они точно возьмут его с собой.       — Ну, это будет лишним поводом от них избавиться…       — Осаму, — строго произносит Ацуши.       — Я шучу, моя летучая мышка, — хихикает Дазай, потеревшись скулой о чужую. — Планы на ночь?       — В холодильнике закончились пакеты с кровью. Я схожу один, потому что Куникида-сан тебя недолюбливает.       — Брось, он в восторге от меня!       Накаджима скептично изгибает бровь.       — Ладно, может, не совсем в восторге.       Они ещё долго обсуждают дальнейшие планы, но думать Дазай может только о горящем и жизнерадостном взгляде своего вечного возлюбленного.