Двадцать четвёртый

      — Хён? — и вновь я слышу этот до жути надоедливый голос. Какого черта нужно было снова заставлять меня проснуться в такую рань? — Сонхун-хён, открой! Я искренне старался игнорировать эти вопли по ту сторону входной двери, но этот ребёнок ведь никуда не уйдет просто так, верно?       Нехотя выбравшись из невероятно манящей в столь ранний час постели, я ленивым шагом направился к двери и несколько раз повернул ключ в замочной скважине. — Чего тебе? — кажется, мой раздраженный голос запросто мог бы спугнуть сейчас кого угодно, но этот мелкий засранец лишь ловко проскользнул мимо меня, на ходу сбросив свои белые кеды.

***

— Доброе утро! — бодро произнес парень, вбежавший в комнату, — а я так и знал, что ты не спишь. — Что, черт возьми, ты снова здесь делаешь? — хозяин квартиры вошел следом, сверля «вторженца» еще сонным взглядом, — выметайся. — Но почему? — обиженно протянул гость, густая челка которого слегка прикрывала глаза, — я ведь ничего плохого не сделал, да, хён? — Просто перестань уже наведываться сюда каждый чертов день! — парень с волосами цвета карамели пнул лежащий на полу джойстик, оперевшись рукой на стену. — Эй, Сону, я, кажется, ясно сказал тебе уйти. — Я не сделал ничего плохого, поэтому не хочу, чтобы ты прогонял меня, — надув щёки, обиженно проговорил Сону, после чего забрался на кровать и «свернулся клубочком», сжимая в руках уголок одеяла. — Лучше заткнись, — выдавил из себя Сонхун, все больше закипая от злости.       В комнате наступила кратковременная тишина, которую вскоре уже совсем тихим голосом прервал младший. — Хён, я хочу спать. — парень крепче сжал одеяло, удобно устроившись на чужой постели, — всего пять минуточек, ну... можно? — Эй! не выводи меня с самого утра! — громко проговорил Сонхун, взъерошив рукой спутанные после сна волосы. — Но.. только здесь мне снятся хорошие сны. — еще тише проговорил второй, утыкаясь носом в скомканное в руках одеяло, — я совсем не долго, правда-правда. — За что ты вообще свалился на мою голову? — старший подошел к кровати и, усевшись на край, выхватил одеяло у младшего, — найди себе другое место для сна наконец! Черноволосый мальчик в ответ на очередной протест лишь недовольно поежился и на замену «пропавшему» одеялу сжал в кулак край футболки старшего, прижавшись макушкой к его боку.       — Двадцать четвертый. — после раздраженного вздоха уже тише проговорил Сонхун, закатывая глаза. Собрав все свое недовольство в кулак, парень замахнулся, собираясь наконец отомстить уже мирно сопящему Сону. — Чёрт, — выругался он, задержав руку возле самого лица младшего, — эй ты, знай, мое терпение не вечно, — старший осторожно убрал непослушную челку с глаз крепко спящего «гостя», совсем шепотом продолжив. — как же ты мне надоел, маленький и противный Ким Сону...

***

      Двадцать четвертый раз. с самого первого дня, когда уставший Сону ввалился в квартиру Сонхуна, попросив немного вздремнуть после бессонной ночи, старший вёл счет каждого последующего утра, когда ему приходилось открывать дверь и впускать младшего к себе. Он и сам не знал, почему до сих пор позволял ему всё это, и каждый день всячески пытался найти ответ на этот вопрос. но одно парень знал точно: при всей надоедливости младшего, он не смог бы на самом деле выгнать того пусть даже самым ранним утром. Двадцать четвертое утро Сонхун наблюдает за спящим парнем, изредка убирая непослушные пряди челки с его лица. Двадцать четвертое утро он укрывает младшего одеялом, терпеливо ожидая, пока тот с улыбкой проснется и попросит сварить ему кофе. Это утро продлится так же, как и предыдущие двадцать три. И вскоре за ним наступит следующее — двадцать пятое.