my toothache

      Я вышел из кабинета и, быстро сбежав по лестницам, пулей полетел к выходу, но там меня поймал Дима. — Антон, — я нарочно пошел дальше, — Антон! — он задел меня за плечо, — я знаю, что ты слышишь. — Прости, мне сейчас не до этого, — я уже не отрицал наличия своего детского поведения, — у меня нет настроения. — У меня к тебе предложение, — я всё ещё не смотрел на него, гуляя взглядом по кругу, — может, по пиву? — даже не удивляясь, предложил он.       Предложение это звучало так естественно и просто, что сначала я даже опешил. Закусив губу и уставившись на Диму, как на больного, я даже заморгал чаще, пытаясь не ослепнуть от его светлой и доброй улыбки. — Может, покрепче? — поинтересовался он, расценивая моё молчание как размышления. — Может, — уже согласился я, равняясь с ним.       Спустя некоторое время мы уже сидели на моей кухне. Кот приставал к Диме, а тот пытался открыть бутылку, не спихнув чёрта с колен.

***

— Интересно получается, — подытожил он, когда узнал причины моих переживаний, точнее, причину.       Не знаю как так получилось, но я поверил ему сразу. Он как-будто проникся моей проблемой, не осуждал, слушал внимательно, у него даже ни один мускул на лице не дёрнулся, когда я сказал ему про Попова. Он лишь улыбнулся и протянул: «Ааа, вот почему ты на улице тогда тусовался». От этого замечания я слегка покраснел, но отнекиваться не стал. — Антон, просто не обращай внимания на мелочи, — он отпил виски и, морщась, проглотил жидкость, — я не говорю, что Арс-мелочь, я имею ввиду, что тебе не всегда стоит обращать внимание на его слова. — Я послушаю тебя, — согласился измученный я, кивая, и потирая лицо рукой.       Остаться он решил у меня, причем я был не против в любом случае. Да и ехать ночью домой ради сна в собственной кровати, а не на чужом диване, как сказал Дима «пустая трата денег, времени и…о, котик». То есть к тому времени он уже не совсем собирался куда-то, чему, если честно, я был рад.       На следующее утро мы пришли слегка помятыми и голодными. Девочки с регистрации, едва завидев наши лица, принялись угощать нас обедами. Странно получается: девки бегали за мной что в школе, что в университете, что тут, однако, ему до сих пор было плевать. — Антош, — как ласково. Даже непривычно как то. — Ира? — я развернулся, отчего она врезалась мне в грудь, — привет. — Привет, — она так мило улыбнулась мне, что сердце невольно сделало удар, — ну, я побежала, — и она правда убежала в свой кабинет. — Кузнецова, кажется, к тебе неравнодушна, — заметил из ниоткуда взявшийся сука колокольчик носи Дима, — ты чего дергаешься? — Напугал, — он подал мне стаканчик с кофе, а я неуверенно взял его. Уставившись на темное содержимое, я перевел взгляд на него. Это первый раз, когда кто-то угощает меня кофе, нет, когда кто-то специально для меня покупает его. — Хорошо поработай, — он похлопал меня по плечу. — Спасибо, друг, — я наконец-то улыбнулся, отпивая ароматный кофе.

***

      Теперь же моя жизнь строилась немного иначе. Арсений не значил так же много, как и раньше, кофе я ему таскал просто по привычке, а его отношения меня и вовсе не беспокоили… Врал я себе, нервно грызя ногти на перерывах. Теперь же дни тянулись ещё медленнее, конечно, наличие верного товарища в лице Позова решало многие проблемы, но даже он разводил руками, когда дело доходило до Попова.       Но благо на сегодня мой рабочий день окончен и я могу идти домой. Однако, Ира, поймавшая меня на улице, так не считала. — Может, погуляем как-нибудь? — просто спросила она, видимо уже устав намекать тупому, как она считала, мне.       Ира красивая. У неё карие, иногда черные, привлекающие внимание глаза, с такими сверкающими лучиками внутри. У неё милая улыбка и добрый взгляд. Она маленькая и аккуратная девушка, с красивой осанкой и стройно фигурой, но. Почему бы и нет? Да, несправедливо перекрывать чувства к нему отношениями с Ирой, но я не могу иначе. Это ломает меня, поэтому. — Ир, — мягко начинаю я. — Ты не хочешь, — констатирует Кузнецова, уже расстроившись.       Я сгибаюсь в три погибели и мягко касаюсь её губ, с каждой минутой проникая настойчивей. Казалось, что в этот поцелуй была вложена вся боль, заработанная мной за эти дни. Казалось, что я просто хочу поделиться ей с кем-то, кто примет и поможет. Казалось, что я совершаю ошибку. И за это, прости меня за это, прошу.